Образование

Прощание с Капёнами

У сельской учительницы-контрактницы 1 сентября начнется новый учебный год — «последний год отбывания срока», как она сама говорит

Прощание с Капёнами


Всех пятикурсников согнали в актовый зал Балашовского филиала Саратовского госуниверситета. На первый ряд не садиться. Первый ряд — для теток в немодных костюмах «юбка + пиджак». Эти женщины вставали по очереди, представлялись как завучи и директора сельских школ Саратовской области и рассказывали о преимуществах, которые ожидают нас, если мы придем к ним работать. А преимущества, надо сказать, будоражили воображение: заработная плата около 10 тыс. рублей + надбавка молодому специалисту + подъемные 50 тыс. рублей + бесплатное жилье и т.д. и т.п.

Эта «вербовка» состоялась два года назад, после чего мы с Юлей Калугиной вдвоем из всей группы решили «пойти в народ»: без стажа работы в городские школы все равно не брали, а нам хотелось быть молодыми учительницами. (Смешно, но мы поступали в институт и учились пять лет именно для этого.) А тут подписываешь контракт, получаешь свои подъемные, дом и трудишься три года за хорошую зарплату, которую, как нам представлялось, и тратить почти не придется: негде.

Я уехала через месяц, не став подписывать контракт. У Юли же 1 сентября начнется последний год, как она выражается, «отбывания срока» в селе Капёны Аткарского района Саратовской области. Нам было о чем поговорить.

— Ты уехала в октябре, — рассказывает Юля, — а я в съемном доме дотянула только до Нового года. После школьной елки, 29 декабря, часа в два ночи ко мне стал кто-то ломиться, выбил стекла, рамы, дверь. Я стояла в кладовке босая, в ночнушке, с паспортом и деньгами… и не знала, что мне делать. На шум прибежали соседи, отправили к одинокой бабке. За постой она запросила 2 тысячи. Школа мне сказала: «Это твое дело».

— Подожди, ты сама платила за квартиру?

— Да, конечно. Местное руководство сразу объяснило: мне дали всё — класс, часы, детей… Работай! А уж где будешь жить, это вообще нас не касается. Сейчас, говорят, такого нет, чтобы школа платила: бюджет маленький. Ну я и оплачивала коммунальные услуги плюс 500 рублей «аренды» дырявого дома.

— А какая у тебя зарплата?

— 9—10 тысяч со всеми прибавками и классным руководством. Все примерно так же получают, у директора с завучем в два раза больше: часы плюс директорская зарплата.

— 9—10 тысяч — это ставка?

— Нет, у меня потолок — 36 часов. Считается же по количеству детей.

— А сколько учеников в твоих классах и в школе вообще?

— Всего в школе 23 ученика, в 11-м классе — одна девочка, в 10-м — два мальчика, в 9-м — два мальчика… А с одним сложнее, чем с двадцатью: из двадцати трое да что-то прочтут, а один, если он быков, свиней, например, вчера вечером кормил, от него и ждать нечего. Да и с книгами проблема.

— Маленькая библиотека? В моей школе, помню, основное всё было.

— У вас и школа больше была. Тут глушь. Я раньше думала, что такого уже нет в принципе по всей России, нет таких глубинок, но, оказывается, полным-полно. И книг здесь нет вообще. В малокомплектных школах, как в нашей, библиотеки прикрывают, как и всё, что как бы не особенно требуется. Ну, например, продленку… Все книги, которые можно найти в школе, — это подношение добрых жителей: газ подвели, печки разжигать больше незачем, вот и принесли от ненадобности. Мы изучаем не то, что положено по программе, а то, что имеется: есть Пушкин — мы проходим его дольше, чем положено. «Горе от ума» — ни одной книжки, Толстого — ни одной, Достоевского — днем с огнем не найдешь. Литература здесь вообще — сплошная профанация, русский еще как-то ведется, а литература — нет, и я знаю, что по всему району ситуация похожая.

— А государство в этом плане школе никогда не помогало?

— Был у нас как-то министр образования Саратовской области Татарков, интересовался, как тут молодым живется, спрашивал, что бы мы для себя хотели? На тот момент я как раз еще жила с бабушкой, проблема с жильем на какое-то время решилась, и я попросила укомплектовать школу книгами, хотя бы классикой. «Всё у вас будет», — пообещал министр, при свидетелях, при местных журналистах. Третий год начинаю работать, а книг и в помине нет. Мне даже кабинет достался совершенно пустой: ни одного плаката, ни одного портрета писательского, голые стены, голый шкаф и парты. Но это, думаю, было намеренно всё снято. Меня тут приняли в штыки: ищет книжки по домам, выписывает газету «Первое сентября» за тысячу триста — дура какая-то, с жиру бесится.

— Хватает тебе твоей зарплаты? Может, что-то получается откладывать?

— Нет, ничего не остается: квартира, продукты, бытовая химия, маме помогаю, на книжки трачу. А подъемных у меня давно нет, все потратила, а спроси на что — я и не знаю. Ну шубка у меня есть маленькая. И всё в общем-то. Да и шубка в сыром школьном подвале пролежала, пока мне опять жить негде было.

— Опять?

— Освобождался дом, где я могла бы одна жить: очень старая бабушка сломала ногу, и дети забрали ее к себе в Саратов. Вот мы и договорились, что я дом вроде как посторожу, до конца моего срока, до 2012 года. Но уже в мае бабушка запросилась назад, и мне дали две недели на выселение. Куда переезжать? У меня и посуда там появилась, и полки для книг, и самих книг немерено. Я пошла к директору школы, он мне предложил оставить пока вещи в школьном подвале, а уж квартиру, мол, ищи сама. И вот тут я начала звонить, писать, обратилась к главе администрации Аткарска и его замам. Мне объясняли: «Девушка, если бы всем давали жилье, не было бы такой проблемы, возможно, и вы бы тут не пригодились, в селе не было бы вакансий. Так что радуйся, что работаешь. А это всё издержки работы в сельской местности, терпи их. А 50 тысяч — ты же их получила». Я отправила письмо в Москву, в Министерство образования. Они переслали мой запрос в Саратов, из Саратова — в местное самоуправление Аткарска. А с местным самоуправлением я уже воевала — круг замкнулся.

Пошла я в запущенный дом, без окон, без дверей. Связалась с хозяевами — разрешили пожить. Крыши в этом доме не было вообще, только матрица, потолка — никакого, пол земляной, 12 слоев обоев, печка, минимум мебели, на которую даже присесть страшно. Но надо было ремонтироваться и доживать тут: другого выхода не было. Мне помогала воспитательница, бывший завхоз. Вместе с ней мы ходили по миру, собирали по нитке: кто-то дал шкафчик, кто-то тумбочку, старый маленький холодильник, электроплитку, кто-то доски дал.

— Заранее знаю ответ, но всё же спрошу: как закончится этот год, контракт продлевать не будешь?

— Конечно, ничего продлевать не буду! И в школе работать я не хочу, мне не нужны никакие категории и этот красный диплом не нужен. Я хочу продавать трусы на базаре! Уезжать надо. Эти малокомплектные школы обречены. Мы тут ходим на работу, как стадо овец, без смысла, — дети выходят из школы со знаниями намного ниже среднего.

№ 100 / Бессмертнова Светлана / 01 сентября 2011
Статьи из этого номера:

И еще 100!

Подробнее

Выборы и кадры

Подробнее

Против течения

Подробнее