Место событий

...Плюс тихоокеанизация всей России

Вместо «Дальнего Востока» — «Тихоокеанская Россия»


Привычный термин «Дальний Восток» изжил себя; уместно говорить уже не о Дальнем Востоке, а о Тихоокеанской России. На этом сошлись участники круглого стола, прошедшего в Институте истории, археологии и этнографии (ИИАЭ) ДВО РАН.

Термин «Тихоокеанская Россия» не то чтобы нов. Его активно продвигают владивостокские ученые с именем: Петр Бакланов, Виктор Ларин, Юрий Авдеев; экс-губернатор Приморья Сергей Дарькин несколько лет назад издал книгу «Тихоокеанская Россия», даже если его участие в ее написании ограничилось постановкой своей фамилии на титул. Совсем недавно научный и тщательно продуманный сборник под таким же названием вышел под редакцией вышеупомянутого Петра Бакланова. Но все-таки широкого распространения новый термин пока не получил, да и на официальном уровне речь всегда идет сугубо о «Дальнем Востоке». Ученые убеждены, что пора менять подходы.

Сила морского притяжения

— В самом названии «Дальний Восток» содержится относительность, связанная с европоцентризмом, — считает академик Петр Бакланов, директор Тихоокеанского института географии (ТИГ) ДВО РАН. — Вместе с тем на территории Дальневосточного федерального округа явно нарастает тяготение территорий к Тихому океану. Оно проявляется в ориентации транспортных магистралей — Транссиба, БАМа, трубопроводов. Усиливается тяготение территорий к ресурсам океана — кроме традиционных рыбных это нефтегазовые ресурсы, которые мы добываем на шельфе Сахалина, и другие (например, начинается разведочное бурение на шельфах Камчатки, Магаданской области, на Арктическом шельфе; есть хорошие оценки наличия газогидратов, фосфорных ресурсов, титаново-магниевых россыпей на дне моря, имеется потенциал для развития приливно-отливной энергетики в проливах между Курильскими островами и в Пенжинской губе). Даже в Якутии Нерюнгринская ГРЭС работает больше на восточные районы, а судостроительные предприятия, которые возрождаются в Благовещенске и Хабаровске, ориентированы на строительство судов «река-море». Нельзя забывать о 200-мильной зоне, все ресурсы в которой принадлежат России. На Дальнем Востоке площадь этой суверенной акватории равна 5 миллионам квадратных километров. Дальневосточный регион нужно рассматривать как территориально-акваториальный, он не существует изолированно от океана.

По мнению Бакланова, термин «Тихоокеанская Россия» лучше отражает морскую специфику региона, нежели «Дальний Восток». Можно увидеть в терминологическом различии дополнительные оттенки: если «Дальний Восток» ориентирован внутрь, на материковую Россию, то «Тихоокеанская Россия» — вовне. Новую актуальность получает и название института, возглавляемого одним из проводников идеологии Тихоокеанской России — академиком Баклановым. Системы в названиях академических учреждений, впрочем, не прослеживается: к примеру, геологический институт ДВО РАН называется «Дальневосточным», как и отделение РАН в целом. То же — в высшей школе: то ДВИСТ, то ТГЭУ. Разнобой в названиях — отражение отсутствия единой стратегии Москвы по отношению к восточным территориям (лишнее подтверждение: на днях президент Путин подверг критике деятельность недавно созданного министерства по развитию востока России во главе с Виктором Ишаевым и предложил вернуться к похороненной было идее создания Восточной госкорпорации).

Красивая теория и суровая практика

Дело, конечно, не только в названиях, но и в содержании азиатской политики. «Влияние России в Азиатско-Тихоокеанском регионе достаточно слабое, мы рискуем остаться в изоляции или на периферии мирового процесса развития, — указывает ведущий научный сотрудник ТИГ ДВО РАН кандидат экономических наук Юрий Авдеев. — До недавнего времени в регионе преобладало военное присутствие России (по моей оценке, потери населения Дальнего Востока на уровне 1,5 миллиона человек за последние 20 лет на две трети связаны с уходом военнослужащих). Сегодня в радиусе 1000 км вокруг Владивостока живут 300 миллионов человек (вокруг Москвы — 60 миллионов). Здесь создается валового продукта больше чем на 6,6 триллиона долларов, что втрое больше уровня всей России, — одно это показывает, как мы смотримся снаружи. Тихоокеанская Россия должна строиться поверх административных границ. Нужна целая сеть университетов, готовящих специалистов в области социальных наук и социальной инженерии. Задача в том, чтобы готовить кадры из соседних стран, причем не столько на английском, сколько на русском языке, чтобы этот потенциал мог быть использован у нас. Ключевыми сферами деятельности с точки зрения нашего присутствия в регионе должны стать освоение Тихого океана, освоение космического пространства и культура. Чрезвычайно важен протекционизм в отношении российского бизнеса, ориентированного на рынки азиатских стран». Это теория; на практике же, говорит Авдеев, идут процессы, противоположные идеологии Тихоокеанской России: «Население убегает, капиталы уходят, иностранный капитал сюда не идет — где же она, эта наша Тихоокеанская Россия?»

Схожие опасения высказывает академик Бакланов: «В геополитическом положении сложилась асимметрия: если социально-экономический потенциал России резко падает в направлении с запада на восток, то геополитический вес соседей возрастает. Наши соседи — самые развитые и в экономическом, и в оборонном отношении страны: США, Китай, Япония… Если Корея мирно объединится, она станет сопоставима с Германией, Францией или Великобританией. Мы должны постоянно иметь в виду этот дисбаланс». Сотрудник ИИАЭ кандидат исторических наук Андрей Полутов в оценке угроз идет еще дальше: «С точки зрения военной составляющей нас нельзя назвать тихоокеанской державой. США — можно назвать: у них есть Гавайи, Гуам. Владивосток может быть только тыловой или ремонтной базой, местом размещения штаба, потому что Японское море — закрытое, мы никуда прорваться из него не сможем. Единственная база, откуда мы можем развернуть наши силы, — это Камчатка, значит, надо там строить и развивать… Если на нас пойдет Китай, Владивосток через два дня окажется в зоне оккупации».

Региону нужен ребрендинг

Как отнесутся к идеям ученых ДВО РАН в Москве (да и в Хабаровске, учитывая, что полпред-министр Ишаев за глаза именуется острословами «министром по развитию Хабаровского края») — пока неизвестно. Кандидат исторических наук (ИИАЭ) Анатолий Савченко подчеркивает, что термин «Тихоокеанская Россия» с удовольствием подхвачен приморскими, но не московскими политиками: «Налицо конкуренция за внимание центра и стремление увеличить свою долю в централизованно распределяемых ресурсах. С позиции центра мы — один из многих регионов, борющихся за внимание, нам надо доказать, почему мы не менее важны, чем Кавказ или Сибирь. Сейчас Москва заинтересована в том, чтобы ее не обвинили в пустой трате денег на дальневосточные проекты, поэтому концепт Тихоокеанской России пришелся ко времени».

Можно, конечно, увидеть в идее Тихоокеанской России отголоски вечного соперничества между Владивостоком и Хабаровском за титул восточной столицы: инициатива — владивостокская, и центром Тихоокеанской России представляется именно Владивосток. Но на лавры Хабаровска как центра ДВФО никто не претендует: каждому свое. «Когда спорят о том, какой город — настоящая столица Дальнего Востока, я всегда говорю: спорить не о чем, у них разные функции. Хабаровск — действительно столица ДВФО, а Владивосток — центр, соединяющий Россию, Европу с Азией», — говорит Юрий Авдеев.

Выступать с инициативой формального переименования ДВФО в Тихоокеанскую Россию ученые не намерены. «Россия уже 400 лет пытается стать тихоокеанской державой, но обе головы российского орла по-прежнему смотрят на запад. Сам термин «Дальний Восток» — это вериги. Вопрос напрямую связан с политикой центра по отношению к региону, термин «Тихоокеанская Россия» имеет принципиальное значение с психологической точки зрения, — считает доктор исторических наук Виктор Ларин, директор ИИАЭ ДВО РАН. — Никто не собирается вести разговор о переименовании, пусть остается ДВФО. Вопрос в том, чтобы внедрять в сознание политической и бизнес-элиты, всего населения восприятие этой территории как просто части России, а не какой-то «дальней» или забытой богом. Хотя насколько это сегодня возможно — вопрос…» О том же говорит Петр Бакланов: «Я не сторонник завтра-послезавтра переименовывать регион, но мы не можем не учитывать его тяготения к океану. Может, в конце концов это поймут власти, появится какая-то новая система районирования».

Есть у ученых и конкретные предложения, одно из них изложил Юрий Авдеев: «В статусе муниципального образования Владивосток не в состоянии выполнять своих функций. Он должен стать городом федерального подчинения, третьей столицей России».

№ 165 / Кузьмичев Егор / 06 декабря 2012
Статьи из этого номера:

...Плюс тихоокеанизация всей России

Подробнее

Останется безнаказанным?

Подробнее

Тормоз для газа

Подробнее