Культура

Александр Покровский: 90 процентов адмиралов меня не любят

Легендарный военно-морской прозаик — о «Нерпе», «Мистралях», книгах, кино и немцах

Александр Покровский: 90 процентов адмиралов меня не любят


Наша беседа с писателем и подводником Александром Покровским (пора вводить в литературоведение новый термин — «писатель-субмаринист»), автором знаменитых книг «…Расстрелять!», «Корабль отстоя», «72 метра», состоялась после его выступления перед студентами ДВФУ. Покровский (по военной специальности — химик) так прокомментировал студентам процесс по делу об аварии на подлодке «Нерпа», идущий в Тихоокеанском флотском военном суде: «Все, что говорится в обвинительном заключении с точки зрения химии, не имеет никакого отношения к этому предмету. С таким дремучим незнанием химии я встречался только среди командиров кораблей. Что говорится на процессе — это, как бы вам сказать потолерантнее, чушь собачья, я могу сказать и жестче…»

О подлодках и спасателях:«Зачем дорабатывать технику на людях?»

— «Крайними» сделали командира «Нерпы» Лаврентьева и трюмного машиниста Гробова. Присяжные их оправдали. Но теперь их судят снова, обвиняя в гибели 20 человек…

— Я не согласен с самой процедурой, вообще с тем, что назначили суд. Есть случаи, где виновен командир, я эти случаи знаю, поскольку работал в первом институте (1-й ЦНИИ ВМФ Минобороны. — Ред.), который всегда привлекался на любые аварии. Почему в случае с «Нерпой» не был привлечен первый ЦНИИ ВМФ — я не знаю, это первый раз в жизни, когда он не привлечен.

— Если Лаврентьев и Гробов в аварии на подлодке не виноваты, то кто?

— Я на стороне тех, кто говорит: космонавт не виноват, если что-то случилось, — виновата конструкция.

Существует, допустим, сдаточный капитан, или там сдаточный механик. Когда он сдавал «Молибден» (система дистанционного автоматического управления общекорабельными системами «Молибден-И». — Ред.), он говорил: «Молибден» недоработан, будьте любезны — доработайте немедленно. Почему вы дорабатываете на людях, почему надо потом придумывать ходы, чтобы сделать ответственными не тех, кто разработал, а тех, кто эксплуатировал?

Гвардейский экипаж готовили черт-те сколько, звание гвардейского он получил не просто так, с него должны брать пример. Экипаж создавал лодку вместе с заводчанами, вместе с ними ходил в море. Они довели все это безобразие до какого-то ума, сдали индусам, после этого — экипаж расформировать, командира в тюрьму. Замечательный итог! А зачем вам, скажите мне, подводники? Ходите в море сами. Вот индусам нужны подводники. У них каждый матрос имеет высшее образование. Если они выходят на стрельбы, то стреляют правильными торпедами, испытывают технику. Мы стреляем по каким-то имитаторам, а как дело доходит до живого железа — руки начинают дрожать, живого железа ни разу в жизни не щупали.

Если бы Лаврентьев не всплыл, не включил сразу вентиляцию, там бы, наверное, ни одного человека не осталось в живых. Им надо памятники ставить, а их — в тюрьму. Выясняется, что преступник управлял героями (имеются в виду ордена и медали, которыми награжден экипаж «Нерпы»; Лаврентьев тоже был представлен к награде, но орден так и не получил, угодив под суд. — Ред.). Они должны были все погибнуть, и тогда бы процесса не было. Герои у нас только мертвые, живые быть не могут.

— В 2005-м на Камчатке тонул батискаф «АС-28». Если к «Курску» иностранных спасателей не подпустили, то здесь помощью англичан все же воспользовались, и экипаж удалось спасти. Кто будет спасать наших подводников в следующий раз? Судя по скандалу со строящимся спасательным судном «Игорь Белоусов», на него сложно возлагать надежды.

— «Игорь Белоусов» существует для того, чтобы в идеальных условиях спасти людей. Идеальные условия — это глубина до 450 метров, волнения моря — никакого… Никогда это идеальное состояние не получается. Обычно подводник тонет — под ним пять километров, и спасать его оттуда невозможно. Но хотя бы 0,1 % существует, что этот «Игорь Белоусов» вдруг понадобится и спасет хотя бы одного человека? Существует. Тогда он нужен.

Но зачем вы начинаете играть в игры? У вас есть уже «Лазурит» (нижегородское КБ, разрабатывавшее глубоководный водолазный комплекс для спасателя. — Ред.), аппарат сделан на 80 %, деньги за него заплатили, партнеры — итальянцы. Вдруг — все это отставить, партнерами теперь будут англичане, будет другой аппарат. Давайте не будем шарахаться — сделайте хотя бы что-нибудь! «Белоусов» надо перестраивать, резать пополам. Он уже на воде — значит, его надо ставить назад в док, растягивать, потому что этот новый аппарат, которого еще нет, не влезает… И понеслась русская веселая неразбериха, в результате которой 20 трупов обязательно будет.

Об армии и флоте:«Кое-что может выйти в море кое-когда»

— Как вам Шойгу в роли министра обороны?

— Ну, он, во-первых, умнее, чем все остальные вместе взятые. Пока у него ни одного прокола не было, даже с этими портянками я согласен — пора в какой-то век нам вступать (едва возглавив военное ведомство, Шойгу заявил: «К концу 2013 года мы должны забыть слово «портянки». — Ред.).

— Вы были против переноса главкомата ВМФ из Москвы в Петербург…

— Я не против переноса, я за логику. Если она есть, хотя бы малейшая, — я «за», но я ее не вижу. Получается, вам не нужен главком? У главкома до этого было все: эксплуатация боевой техники, силы туда, силы сюда, все через него. А сейчас все отняли, он не может управлять военно-морским флотом, все на какие-то округа поделили.

— Шойгу уже говорит о возможности обратного переезда.

— Я понимаю, что ему тяжело. У нас своя специфика, у нас: а) не так ходят, b) не так говорят, с) не так действуют, нам нужны переводчики. Даже подводники отличаются от надводников кардинально, у нас другое мышление, а тут представьте себе — надводники, подводники, летчики: морская авиация, наземная, стратегическая, бомбардировочная, истребительная, у всех все по-разному… Какое-то ПВО, какая-то противоракетная оборона, старые танки, новые танки, округа, дивизии, а как они будут взаимодействовать — никто не знает. Вот у вас здесь Китай. Китайцы способны из двухмиллионной армии сделать 200 миллионов на следующий день просто, мобготовность идеальная. А мы здесь кинзу получаем из Израиля.

— А рыбу — из Москвы. И ждем французских «Мистралей».

— Это дивный прогулочный крейсер на 450 пассажиров. Осадка шесть с половиной метров — чтобы он подошел куда-нибудь, надо прорыть канал. Куда он будет высаживать десант, на лед, что ли? Или выбросят в море — и поплыли? Любое оружие разрабатывается под конкретную тактику, под какую тактику сделан «Мистраль»? Мы получим коробку, а внутри — это мы не можем вам продать, это тоже не можем, тут у нас НАТО… Корея предлагала корабли в два раза дешевле, а внутри в три раза больше всего напичкано, вертолетов в том числе. Не согласились, «Мистраль» им нужен. Купили, а для чего? А, это у нас будет корабль управления. Понятно: поскольку десантный корабль он никакой, ПВО у него слабая, вертолетов всего 16… Ну вот танки еще можно. А они плавающие? Нет. А к берегу подойдете? Никогда. И как будете высаживать? Где-то будут строить длинный пирс, и он там встанет, и оттуда побегут морские пехотинцы? «Мистраль» не атомный — значит, нужны специальные суда солярку возить, а чтобы их не потопили, нужно сопровождение — пара эсминцев, а чтобы тех снизу не потопили, еще пару подводных лодок. И такая громадина, которая никому не нужна, движется только для того, чтобы побить по роже председателя племени тамба-ламба.

— Ваша идея вернуть «Аврору» в строй — это всерьез?

— С чего-то надо начинать. Я начал бы с населения: вам армия нужна? Нужна — очень хорошо. Армия — это традиция. Почему я всем в пример ставлю вермахт, Германию — у них есть традиция, эта организация складывалась у них веками, с Тевтонского ордена.

Должен быть пример перед глазами. Я предлагаю сделать примером «Аврору». Американцы, которых научили, естественно, немцы, — они свой Constitution (американский фрегат 1797 года постройки, доживший до наших дней. — Ред.) вылизали, установили двигатель, паруса — и все ходит. Пять метров ходит — очень хорошо, 10 метров — очень хорошо, 10 миль — прекрасно! Поставьте на «Аврору» двигатель — какой угодно, но с винтами, потому что вы можете ее объявить кораблем номер один, но без винтов это не корабль, а баржа. Пусть эти винты вращаются только от этого пирса до этого, но это корабль на ходу, а без винтов — это бутафория. Не обязательно превращать его в учебный корабль, он может учить одним внешним видом. Пусть на нем проходят службу матросы в правильной форме, пусть это будет форма 1903 года. Пусть будет правильный командир — не дай бог пьянка, сразу меняем командира. Пусть он подчиняется только министру обороны, никакого «командующий флотом хотел бы провести вечер…».

— Вы сказали про Китай, а тут у нас еще Корея, где очередное обострение. Как оцениваете боеготовность Тихоокеанского флота?

— Ну, не будем обижать Тихоокеанский флот насчет его боеготовности… Кое-что может выйти в море кое-когда и защитить наши интересы. Это не вина людей, это вина государства.

О книгах и кино:«О подводниках нельзя снимать сериалы»

— Правда, что адмиралы ваши книги не очень любят?

— Когда они бывают лейтенантами, они меня любят, а когда начинают мудреть и зреть, доходят до состояния мудрости капитана первого ранга или адмирала… 90 %

адмиралов меня не любят, а 90 % лейтенантов любят, вот такая метаморфоза происходит с годами. Хотя есть и такие адмиралы, которые остаются лейтенантами.

— Вас литература кормит — или кино, журналистика?

— Непонятно что. Вообще-то кормит меня пенсия капитана второго ранга — 23 тысячи 100 рублей, это мой самый замечательный бизнес-проект. Все остальное — от случая к случаю. Кино сняли — вот вам денежки, проели. Книжку издали — очень хорошо, статью написали — вот вам гонорар, но не каждый день. Сюда я приехал благодаря спонсорам, иначе никогда в жизни не приехал бы. Я и до Москвы не могу доехать. Не то что я жалуюсь — мне хватает, я вообще одну овсянку могу есть.

— Александр Михайлович, ваши книги экранизировали уже трижды: сначала появился фильм «72 метра», потом сериалы «Робинзон» и «Горюнов» — последний еще не вышел на экраны. Вам какой опыт работы с кино больше понравился?

— Наверное, первый — «72 метра», это все-таки полнометражный фильм. О подводниках нельзя снимать сериалы: там все военно-морское заканчивается через 20 минут и начинается бесконечная тяжба между несколькими любовницами. Иногда там мелькает какая-то тельняшка: то ли он в тельняшке ходит к любовнице, то ли без — различные варианты.

— В январе исполнилось 100 лет Маринеско — о нем мог бы появиться фильм?

— О нем появился фильм. «Первый после бога» — это о нем. Я в свое время писал заключение на этот сценарий и написал там: «вместо бога на корабле командир». Командир — это такой заменитель бога, он должен отвести корабль, привести корабль, поэтому на него все смотрят как на бога. Маринеско был талантливый командир. Какие у него были завороты насчет пьянства и женщин — это дело отдельное. Они там пытались сделать из него алкоголика и бабника, а я им сказал: понимаете, дело в том, что женщина для подводника — это как булочка. Выйдя в увольнение, надо схватить булочку, сходить в кино и трахнуть женщину, вот примерно так, это все одного порядка. Когда он там выпивал литр и девушку какую-нибудь снимал на ночь — это оттого, что он хотел это напряжение с себя снять, а оно не снималось. Вот такое я на сценарий сделал заключение. Фильм не видел, но сценарий мне не очень понравился.

— И последний вопрос: секрет хорошей формы от Покровского?

— Он заключается ровно в том, что — 23 тысячи 100 рублей!

№ 181 / Авченко Василий / 05 апреля 2013
Статьи из этого номера:

Русскому — воду, Владивостоку — гостиницы

Подробнее

Александр Покровский: 90 процентов адмиралов меня не любят

Подробнее

Системная смерть

Подробнее