Расследование

Комитет идет по следу

О роли управления Следственного комитета России в жизни Приморья и приморцев

Нынешней осенью исполнилось шесть лет с того дня, как президент Путин своим указом отделил от прокуратуры ее следственную часть, позднее получившую самостоятельность и полномочия по расследованию особо тяжких, а также должностных и некоторых других видов преступлений.

За последние 3–4 года новая структура заметно «помолодела» в кадровом составе — старые «зубры» прокурорского следствия ушли на покой, и ныне в городских и районных отделах вовсе не редкость 25-летние лейтенанты юстиции на должностях старших следователей, а 35-летние капитаны — на постах руководителей. И это, возможно, правильно, если бы не то обстоятельство, что этому «племени младому», без житейского опыта, но с амбициями, доверяют расследование особо сложных дел — вместе с судьбами людей. А отношение к чужим судьбам у тех, кому амбиции заменяют опыт, знания и даже совесть, оставляет, как говорится, желать…

На сегодняшний день вал тяжкой преступности в Приморье на три четверти состоит из так называемой бытовухи; убийства, причинение тяжких телесных повреждений, порой и сексуальное насилие, в том числе по отношению к малолетним, зачастую случаются меж своих — родственников, свойственников, сожителей, приятелей. И раскрываемость таких преступлений в СКР по ПК держится на вполне достойном уровне, хотя и тут встречаются спорные моменты, когда в основу обвинения ложится так называемая явка с повинной, полученная от подозреваемого оперативниками уголовного розыска только им известными методами, при «дежурном» адвокате или вообще без присутствия оного. Дальнейшие следственные действия, формирующие «доказательную базу» дела, часто вызывают у профессионалов оторопь, но в современной системе правосудия принимаются, а большего и не требуется.

Подобных примеров достаточно только в Приморье и только за пару последних лет. Как не вспомнить дело Тамары Сизых — 59-летней пенсионерки, арестованной в январе 2012 года в Москве по месту жительства и под конвоем доставленной в СИЗО Владивостока — по обвинению ни много ни мало в организации заказного убийства Александра Дитчука в 2002 году во Владивостоке.

В дальнейшем оказалось, что следователи спутали Тамару Сизых с ее племянницей, 49-летней Надеждой Бабенко, бывшей сожительницей Дитчука, находящейся в федеральном розыске. И пытались доказать, что ветеран труда, мать двоих детей и бабушка — не та, за кого себя выдает, а беглая преступница! Эта ошибка стоила пожилой женщине серьезного стресса из-за ареста и перелета под конвоем во Владивосток, где она никогда прежде не бывала, 10 дней в тюрьме чужого города, затем недели — на подписке о невыезде, причем под чужим именем обвиняемой Бабенко! — и лишь спустя месяц — снятие всех обвинений, официальные извинения от СКР с правом на компенсацию и возвращение домой.

20-летнему жителю Партизанска Сергею Танцереву повезло куда меньше — взятый под стражу в мае 2012 года, он до сих пор находится в СИЗО, а его дело — в суде Приморья края, где бывшего воспитанника коррекционной школы-интерната в с. Николаевка судят за целый ряд сексуальных преступлений в отношении малолетних. Вот только основания для столь серьезного обвинения крайне сомнительны: Танцерев жил в патронажной семье с четырьмя другими воспитанниками КШИ, в том числе — девочками-подростками. Одна из которых под диктовку экс-директора интерната и педагога написала заявление. Потом это заявление дезавуировала и педагог, лично отводившая девочку в местный отдел СКР, да и сама девочка многократно меняла показания, в том числе отказываясь от обвинений полностью. Но машина следствия зажевала железными шестернями не только Танцерева и его приемную маму Тамару Ярошенко (которую также пытались уголовно преследовать), но и множество других воспитанников и педагогов КШИ. А самое примечательное в том, что в одном и том же документе следователь указывает, что несовершеннолетняя такая-то — девственница, а на следующей странице — что ей же делали аборт! То есть спецы в СКР по Партизанску легко доказывают возможность непорочного зачатия — и все нормально…

Наконец, совсем недавний нашумевший факт — с обвинением в мошенничестве хирурга ГККБ № 1 Владимира Верина, притом что его имя вообще не упоминалось в показаниях и заявлении потерпевшей, да и само заявление за потерпевшую писали оперативники, они же специально разыскивали эту гражданку и уговаривали ее стать потерпевшей. На данный момент, к счастью, доктор Верин решением суда освобожден из-под домашнего ареста под денежный залог и может продолжать работу — но как работать хирургам, когда у них за спиной маячат следователи с полицейскими, проведены обыски и допросы, да к тому же в любой момент любого из них могут «выдернуть» на очередной допрос? Хирург, заметим, не каменщик и не сантехник, в его работе требуются хладнокровие и выдержка, и как нервотрепка отразится на его работе? Вряд ли позитивно. Но это не дело следствия.

Потому и хочется пожелать сотрудникам СКР по Приморскому краю всяческих успехов в их работе. И большего внимания к закону и людям, которым и служат следователи СКР.

№ 218 / Булавинцев Виктор / 20 декабря 2013
Статьи из этого номера:

Уроки чтения

Подробнее

Комитет идет по следу

Подробнее

Неизвестный Владивосток стал известным

Подробнее