Личность

От золота до руды

Почти полвека открывает подземные тайны края приморский геолог

От золота до руды

Александр Кандауров, начальник Микулинской партии ОАО «Приморгеология» (входит в государственный холдинг «Росгеология»), 31 января отмечает свой 70-летний юбилей. Без малого полвека работает он в Приморье, исходил весь край по самым трудным маршрутам, участвовал в поисковых работах на Лермонтовском месторождении — одном из крупнейших в регионе по содержанию вольфрамовых руд. Кандауров создавал геологические карты Сихотэ-Алиня, искал уголь, олово, сурьму, золото… Кажется, он знает все подземные тайны края: сколько полезных ископаемых хранят его недра, где драгоценные металлы лежат, какие приметы говорят о возможном месторождении. 

— Александр Тимофеевич, когда вы определились с профессией? 

— Мальчишкой я нашел дома на чердаке коробочку, в которой оказался такой золотистый песочек — халькопирит, красивый минерал класса сульфидов. Я его узнал, потому что давно уже увлекался камнями, «Занимательную минералогию» Ферсмана, можно сказать, до дыр зачитал. Именно эта находка стала знаковой: буду геологом. Так что класса с шестого я точно знал, куда пойду учиться. Меня даже в пример в школе ставили: вот, смотрите, человек уже выбрал свою профессию. 

А халькопиритом своим я вскоре поменялся с одним парнем — на кусок настоящей руды, как он сказал. Правда, потом выяснилось, что это был всего лишь плохо сваренный чугун. 

Поступил на геофак в ростовский университет, который в те годы все звали «варшавский филиал», потому что вуз создавался на базе эвакуированного из Польши знаменитого Варшавского русского университета. На распределении выбрал Владивосток, потому что друг моего отца когда-то служил здесь и всегда с восторгом отзывался о городе и крае. 

— Что вас больше всего поразило в Приморье? 

— Удивительная, первозданная природная красота. И абсолютные заросли повсюду. Идешь по маршруту, ничего не видно, ориентироваться очень трудно. В Магадане я был в экспедиции, там все открыто, никакой растительности, развалы белого кварца сами на тебя смотрят. А в Приморье практически нет выходов коренных пород, приходится копать канавы, штольни и шахты, бурить. Маршруты у наших геологов очень тяжелые, вверх-вниз, по сопкам, через кущи, реки, ручьи. 

— А свою настоящую руду вы быстро нашли? 

— После вуза впервые меня забросили на Самаргу, на геологическую съемку. Сразу попал на маршрут, правда, поработал всего месяц, полевой сезон заканчивался. Но потом мне фантастически повезло: в конце февраля перебросили на Лермонтовское месторождение, где как раз только-только выявили главную рудную зону, и я прошел там очень хорошую школу поисковых работ и — самое главное — увидел настоящую руду. Да еще научился лотком ее промывать. 

— Разве в лотках не только золото моют? 

— Таким способом определяют присутствие всех минералов. Вы когда-нибудь видели лоток? Это корыто такое продольной формы, выдолбленное в заготовке из липы. В него набираешь грунт из речки — это 16 килограмм — и промываешь, а когда эти 16 килограмм заканчиваются, набираешь еще 16 и водишь-моешь дальше, пока в самом уголке лотка не останется грамм 100 мелкого порошка — самой тяжелой фракции. Тогда его в пакетик — и в лабораторию — считать золотинки и другие минералы. 

— Теперь вы уже не золотинки считаете, а тонны золота, тысячи тонн олова, цинка, свинца… Если, скажем, взять вашу работу начальником Микулинской партии. 

— Это было наше общее дело: в рамках государственного контракта наша партия в течение трех последних лет проводила геологическое доизучение Микулинской площади в Красноармейском районе. Итоги очень интересные. По нашим оценкам, на пяти рудных участках Микулинской площади прогнозные ресурсы категории Р3 (то есть перспективные на открытие месторождений) составляют по цинку 1 млн 595 тысяч тонн, по свинцу — 654 тысячи тонн, по олову — 300 тысяч тонн, по вольфраму — 215 тысяч тонн, по золоту — 280 тонн. Причем ресурсная база гораздо выше, нежели считалось ранее. Например, олова на Микулинской площади больше на 160 тысяч тонн, вольфрама — на 93 тысячи тонн, золота — на 88 тонн. Это окончательные, подтвержденные протоколами цифры. 

— Как вы считаете, есть смысл разрабатывать самое крупное в крае месторождение золота — Глухое? 

— Для инвесторов это месторождение, безусловно, представляет интерес. Мои коллеги, геологи Колумбинской партии, в минувшем году завершили работы на флангах и прилегающей территории Глухого, их исследования позволили значительно увеличить прогнозные ресурсы месторождения, подобного которому в Приморье больше нет. Оно не только уникальное, но и перспективное для разработки. Это подтверждается наличием малосульфидных массивных руд на этом участке. Кстати, рудные зоны на Глухом такие же массивные, как и на известном золоторудном месторождении Сухой Лог в Забайкалье, которое считается одним из крупнейших в России. И хотя содержание золота в руде на Глухом, может, и меньше, зато рудные зоны протяженные и, соответственно, имеют высокую экономическую привлекательность. Значит, бизнесу есть где развернуться. 

Важно, что у нас вся инфраструктура есть. До самого Глухого есть нормальная дорога, она и дальше идет, на целую группу месторождений олова — Зимнее, Таежное, Молодежное, Фестивальное, которые сейчас на консервации стоят. Все эти месторождения было бы очень целесообразно именно в комплексе разрабатывать. 

— Есть такой анекдот про геолога, который ужасно устал на маршруте, да еще ничего не нашел и, разозлившись, бросил камень, и надо же — угодил в медведя. Вот тут его усталость как рукой сняло! А вы не сталкивались с медведями? 

— Анекдот почти про меня! Лет этак 30 назад в лесу за мной погнался медведь, причем совершенно справедливо: я проходил мимо, а он в кустах что-то кушал, я покричал никакого эффекта, сидит себе в кустах, а мне ведь как-то пройти надо, и чтобы прогнать его, взял да и кинул в него камень. Медведь в момент выскочил, кинулся на меня, по касательной ударил в грудь, сбил с ног, а сам проскочил вперед метров на пять, быстро развернулся, но я уже с невероятной скоростью взлетел на дерево. Честно скажу, чувствовал, как кровь стынет в жилах. Самое интересное, что медведь сел не прямо под деревом, а метрах в 30, рычал, но не приближался. Переведя дух, я понял, что он меня прогоняет, потихоньку спустился с дерева и пошел. В самом деле, усталости как не бывало! 

— Александр Тимофеевич, говорят, в геологии сейчас теряется преемственность, романтика вашей удивительной профессии уже не особо привлекает молодежь. Вам есть кому передавать свой опыт? 

— Действительно, есть большая проблема — кадровый голод в отрасли. И в нашей компании мы с этим тоже столкнулись. Но в последние годы ситуация стала понемногу меняться. В «Приморгеологии» сегодня работают 29 молодых специалистов, выпускники лучших российских вузов, в том числе ДВФУ. Умные, толковые, грамотные. Учим, помогаем, растим достойную смену. Понятно, что не все останутся в геологии. Всегда есть определенный процент случайных людей. Но еще больше тех, кто по-настоящему влюблен в профессию, во все эти наши камералки, полевые сезоны, маршруты, экспедиции, кто готов таскать тяжеленные рюкзаки, колотить руду, кто не устает восхищаться красотой нашей природы. Это люди будущего, потому что будущее создаем мы, геологи. 

№ 222 / Попова Марина / 30 января 2014
Статьи из этого номера:

Палата номер раз

Подробнее

Следственный огород-2

Подробнее

Упал — отжался — упал

Подробнее