Общество

Жизнь без сына

Матерей никто не спрашивает

Жизнь без сына

Сегодня все — про Украину. И все — надвое. Вводить войска? Не вводить войска?.. Такое, вспомните, уже было. 34 года назад, перед Афганистаном. Мы тогда, кажется, тоже решили поддержать братский народ в его борьбе с внутренней оппозицией и внешними «кукловодами». Десять лет войны, и вот он, «сухой остаток»: вскоре после вывода войск не стало страны Советский Союз, а кто там, в Афгане, победил и победил ли вообще, до сих пор непонятно. (Впрочем, если верить книжке «Тайные войны ЦРУ» знаменитого американского публициста Боба Вудворта, утверждавшего, что Штаты, искусно разыграв спецоперацию «Капкан для медведя», специально втянули Советы в конфликт, наша победа в Афгане тем паче сомнительна.) 

Но кто больше всех проиграл? «Ответ» сидит напротив меня. Это Зоя Тимофеевна Левечева, одна из тринадцати тысяч российских матерей, потерявших в Афганистане своих сыновей. 

Ее одиночеству почти 28 лет, а горю не видно конца. Андрей у нее был один. Внуки и правнуки, невестка, сваты, уютная старость — все эти простые надежды и радости сгорели в танке 16 октября 1985 года вместе с единственным сыном — командиром разведвзвода мотострелковой роты лейтенантом Андреем Валентиновичем Левечевым. Его наградили (посмертно) орденом Красного Знамени. Ему было всего 22.

У Зои Тимофеевны уже целая жизнь без сына. Впрочем, зря я так написала, потому что есть вечная память о нем и материнская забота, та самая, которая как спасение: сделать все, чтобы помнили об Андрее. Во Владивостоке, где живет сегодня эта 70-летняя женщина, есть детский военно-патриотический клуб имени Андрея Левечева. В Барнауле, где сын окончил десятилетку, тоже помнят о нем: в школе установлены бюст и мемориальная доска. Матери хочется, чтоб  школа носила имя Андрея. Но ей ответили, что педколлектив против и что школы получают имена погибших в Афгане бойцов, если те были удостоены звания Героя страны.

Зоя Тимофеевна обижается и стоит на своем. И она, скорее всего, права.  Чем чаще звучали бы имена погибших в Афгане, Чечне, Дагестане, Южной Осетии, тем, глядишь, реже бы возникала убийственная дилемма: стрелять — не стрелять?

Объясните таким, как Левечева, как жить с горем в обнимку? Чем заполнить черную дыру? Компенсацией от государства за погибшего сына — 7 тысячами рублей в месяц? Фотопортретами родного человека по стенам квартирки? Молитвами, чтоб наконец хотя бы приснился? Перепиской с бывшими сослуживцами, оставшимися в живых? 

Зоя Тимофеевна перебирает эти письма, как бриллианты. Ей пишут, что Андрей был настоящий офицер: не прятался от пуль, хранил от гибели бойцов. Прошел все, что положено на войне: бои, засады, минные поля. Спас не одну жизнь. А потом лейтенант Левечев заболел желтухой и должен был лететь на вертолете в госпиталь. Но почему-то поехал со своими в колонне и попал под обстрел. Прямое попадание снаряда, мгновенная смерть. Груз 200 во Владивосток, закрытый наглухо гроб, прощание под залп… 

Нас, матерей, не спрашивают, вводить ли в другую страну войска. Не потому ли, что заранее знают ответ?

№ 227 / Наталья ОСТРОВСКАЯ / 06 марта 2014
Статьи из этого номера:

Драгоценный Даманский

Подробнее

Стройки и симулякры

Подробнее

Жизнь без сына

Подробнее