История

​Чажма. Период полураспада

После катастрофы, случившейся в одной из бухт южного Приморья, прошло 30 лет

​Чажма. Период полураспада

Главком ВМФ адмирал флота СССР Сергей Горшков как-то сказал: «Нет аварийности оправданной и неизбежной. Аварии и условия для их возникновения создают люди своей неорганизованностью, безответственностью и безграмотностью…» Подтверждением сказанному, к сожалению, может служить и катастрофа на подводном атомном ракетном крейсере К-431 в бухте Чажма, случившаяся 10 августа 1985 года, тридцатилетие со дня которой будут отмечать в эти дни в закрытом городе Фокино.

Большая часть документов по этой катастрофе еще не рассекречена, да и те, кто мог бы что-то рассказать, не идут на контакт, хотя срок действия подписки о неразглашении давно истек. Атомная подводная лодка К-431 с крылатыми ракетами готовилась в автономное плавание. Для выполнения задач боевой подготовки необходимо было заменить отработанное топливо ядерных реакторов. В судоремонтном заводе в Чажме подлодка встала третьим бортом у пирса; первым — контрольно-дозиметрическое судно, вторым — АПЛ «Ростовский комсомолец», четвертым — плавмастерская ПМ-133 (плавучая техническая база). Плавединиц у причалов завода в тот день было достаточно: три ремонтирующиеся атомные подводные лодки, плавкран «Черноморец-13», а еще два плавучих дока, один из них док-гигант, и плавказарма «Сура».

Роковой «огарок»

По стечению обстоятельств многие члены экипажа К-431, в их числе и командир капитан 2-го ранга Лукьян Федчик, находились в отпусках, лодкой командовал старший помощник. Двое из тех, кто занимался перегрузкой топлива, — капитан 3-го ранга Анатолий Дедушкин и капитан 2-го ранга Виктор Целуйко тоже только прибыли из отпусков…

Руководителем перегрузки ядерного топлива был назначен офицер береговой технической базы (БТБ) капитан 3-го ранга Вячеслав Ткаченко. Над реакторным отсеком были сняты легкий и прочный корпуса и установлено
спецоборудование — перегрузочный домик из силумина под названием «Зима», он предотвращал попадание осадков в отсек и сохранял температурный режим. Для ограничения подходов к домику на верхней палубе по всей ширине корпуса установили двухметровое металлическое ограждение. Реакторный отсек загерметизировали, входные люки со стороны смежных отсеков опечатали: в реакторный отсек можно было попасть только с перегрузчика — ПМ-133. Накануне,
9 августа, при проверке гидравлики обнаружили негерметичность стыковочного узла крышки кормового реактора. Это удлиняло срок перегрузки, возникала необходимость переделывать некоторые работы по технологическому циклу. Такие потенциально опасные операции требовали присутствия сменного руководителя, но, нарушив приказ командующего ТОФ, Ткаченко отпустил сменного руководителя, а вечером и сам сошел отдыхать на берег… В ночь на 10 августа смена под командованием старшего лейтенанта Александра Ганжи при демонтаже нажимного фланца крышки реактора обнаружила причину негерметичности: оставленный кем-то кусок электрода — «огарок». И опять же в нарушение инструкции комиссию с участием техупра созывать не стали, не был составлен и акт о дефекте.

П. Дунай, 30-й СРЗ. Здесь в 1985-м произошла катастрофа

В книге «Катастрофы, поисковые, спасательные и судоподъемные работы на Тихоокеанском флоте в 1978–1985 гг.» автор капитан 1-го ранга Александр Груздев так описывает хронологию взрыва: «Около полудня 10 августа начали подъем крышки реактора. На субмарине и плавмастерской личный состав был на боевых постах. В центральном посту лодки операторы главной энергетической установки по приборам следили за состоянием атомного реактора. Крышку поднимали плавкраном ПМ-133. И здесь были допущены грубые нарушения ядерной безопасности. Команду «Атом» по кораблю не объявили. При монтаже устройства сухого подрыва не закрепили стопор удержания компенсирующей решетки, установке стопора мешала кница в выгородке реакторного отсека, ее следовало срезать, но этого не сделали. Так называемый крестовик — подъемное устройство — не отцентрировали с гидроподъемниками и вместо жесткой сцепки взяли крышку стропами… Штанга, за которую стрела крана приподнимала крышку, не была должным образом за нее закреплена: один конец штанги был прикреплен к крышке штатно, второй — с помощью подручных материалов. Крышку перекосило: при подъеме матрос-крановщик включил контроллер управления, она зацепила решетку и потянула за собой тепловыделяющие элементы (ТВЭл). Произошел взрыв».

«Суммарное облучение повисало в воздухе…»

Свидетели могли наблюдать яркую световую вспышку до 6 метров высотой, затем над реактором на 20-метровой высоте поднялся оранжево-серый дым с образованием облака, которое смещалось в северо-западном направлении. С началом ядерной реакции активность тепловых нейтронов мгновенно достигла более 1000 % мощности, и накопленная энергия, не найдя выхода, вырвалась наружу. Многотонная крышка реактора оказалась на берегу в полутора сотнях метров от субмарины. Силуминовый домик «Зима» вместе с краном плавмастерской отбросило далеко в бухту. В реакторном отсеке начался пожар. В районе шестого отсека по правому борту лодки образовалась трещина на прочном корпусе, забортная вода загасила огонь, стала поступать в смежные отсеки через неплотности в кабель-трассах. В надстройке бушевал огонь. Кабели питания были оборваны, корабль погрузился во тьму. Поначалу не все поняли опасность радиации, но, осознав, часть личного состава сбежала. Замполит укрылся на судне «Сура», выпил приличную дозу спирта и отключился… Остальные вступили в борьбу за живучесть корабля и за собственные жизни. Силами экипажа и пожарных завода потушили огонь. Экипаж получил сильные дозы облучения. Ядерное топливо, не сгоревшее в цепной реакции, было в воздухе. Уровни гамма-излучения в сотни раз превысили санитарные нормы.

Погода в этот день была типичной для августа: юго-восточный слабый ветер, облачность, дождь, туман. Волнение моря незначительное, температура воздуха +21 градус.

Дымовой шлейф с аэрозолями радионуклидов шириной пять с половиной метров и протяженностью до 30 км пошел на северо-запад и кроме всех плавсредств и территории судоремонтного завода накрыл Разбойник и Южнореченск; акватория бухты Чажма, бухта Разбойник и западный проход залива Стрелок подверглись радиоактивному загрязнению.

Десятки «трехотсечников» АПЛ еще ждут в Чажме утилизации

Катастрофа, как и бывает в таких случаях, проявила истинных героев и трусов, высветила несостоятельность многих служб, слабую готовность к ликвидации последствий подобных нештатных ситуаций. Каждый из прошедших через чажминский ад так или иначе стоял перед сложным выбором: спасать свою шкуру или бросаться в радиоактивный «пламень», чтобы минимизировать последствия.

После ряда сложных работ покалеченную подлодку на понтонах отбуксировали в бухту Павловского, где она, продолжая излучать смерть, до 2010 года дожидалась своей утилизации… С территории завода были убраны разбросанные элементы реактора, сняты асфальт и бетонные покрытия, а также грунт на глубину свыше метра. В ликвидации последствий участвовало не менее двух тысяч человек, не считая трехсот специалистов, работавших в последующие годы на всех этапах утилизации подлодки. Сколько военных и гражданских пострадало — неизвестно до сих пор. По некоторым данным, свыше 900 облученных, повышенному облучению подверглись 290. Но вряд ли эти цифры можно считать справедливыми. Ведь были же люди по другую сторону забора СРЗ, а сколько грязи разнесли на колесах транспорта, трудно представить… Рассказывали, что матросы-водители машин комсостава не сжигали, как им приказывали, одежду своих начальников — старших офицеров и адмиралов, а фотографировались в мундирах и фуражках для дембельских альбомов…

Александр Груздев в своей книге приводит такой пример: «Каждому спасателю при входе на зараженную территорию выдавали счетчик Гейгера для подсчета накапливающей дозы облучения, который сдавали после работы на проходной. На следующий день ему же выдавали не вчерашний, а новый счетчик, который вел отсчет уже с нуля… Вчерашний счетчик исчезал. Суммарное облучение повисало в воздухе…»

Генеральная репетиция Чернобыля

Погибших было десять. Кроме уже названных здесь Виктора Целуйко, Анатолия Дедушкина и Александра Ганжи погибли двое матросов-срочников Игорь Прохоров и Николай Хохлюк, капитаны 3-го ранга Владимир Комаров, Александр Лазарев, капитан-лейтенанты Герман Филиппов и Валерий Каргин, а также старший лейтенант Сергей Винник. Останки кремировали. И хотя многие родные хотели забрать урны с прахом, этого не произошло: слишком сильный был радиоактивный фон капсул — до десятка рентген. Прах поместили в одну свинцовую капсулу и захоронили на большой глубине на территории могильника в бухте Сысоева.

Ядерная катастрофа в бухте Чажма вошла в пятерку наиболее крупных ядерных катастроф мира (без учета Фукусимы).

И сейчас радиационная обстановка на территории остается таковой, что нуждается в постоянном мониторинге, но еще больше в гласности. Ведь в большинстве своем население считает страшилками рассказы о радиации: если врага не видно, значит, он не существует. Тем не менее медико-биологические исследования 1990–1997 гг. сотрудниками кафедры биохимии Владивостокского госмединститута показали статистически достоверные изменения биохимических показателей у детей, подвергшихся радиоактивному облучению, в первую очередь изменения в бронхолегочной ткани. Темп прироста заболеваний детей этого района в 5,3 раза выше среднегодового роста заболеваний у детей во Владивостоке.

Государство фактически никак не решает проблемы загрязненной территории. Да и законодательно она не признана таковой до сих пор. Закон об отселении из закрытых территорий изначально породил коррупционные схемы, что позволило отселиться в благоприятные регионы тем (особенно чиновникам), кто никаким боком не стоял рядом с радиоактивным ужасом в Чажме. Теперь же и вовсе платят такую ничтожную компенсацию за сданное в ЗАТО жилье, что приобрести на эти деньги новую квартиру в «чистом» месте практически невозможно. Да и местные власти периодически вносят «поправки» в правила отселения.

Погибших подводников похоронили неподалеку от места их службы и гибели. Больше нигде нельзя

Во многих источниках чажминскую катастрофу классифицируют как «генеральную репетицию» Чернобыля. Устойчиво и мнение: если бы не монашеская чистота, с которой оберегали в то время свои секреты военные, тяжких последствий в Чернобыле можно было бы избежать. Так ли это? Из любой ситуации должно извлекать опыт… Опыт Чажмы печален и непоправим. Можно ли назвать героями погибших? На обелиске в их память написано: вечная слава героям… Недаром говорят: все инструкции написаны кровью. Катастрофа в Чажме показала и то, что ни флотские службы, ни гражданские власти не были готовы к такой беде, а самой главной установкой было — «молчать»: на два дня в поселке Дунай отрубили связь, с большинства взяли подписки о неразглашении…

1985 год вообще стал «черным» годом для Тихоокеанского флота: он лишился четырех субмарин. Подводный атомный крейсер К-429 5 августа затонул из-за разгерметизации у пирса СРЗ ВМФ
№ 49, 10 августа сразу две подлодки К-42 «Ростовский комсомолец» и К-431 пострадали в Чажме, в сентябре на подводном атомном крейсере К-175 с восемью ядерными ракетами и четырьмя торпедами с ядерными головками произошла авария главной энергетической установки, уровень радиации составил 50 рентген в час.

«Радиоактивные ядра «не стареют», — читаем в учебнике физики. — Распад любого атомного ядра — это, так сказать, не «смерть от старости», а «несчастный случай» в его жизни. Для радиоактивных ядер не существует понятия возраста». Вот бы еще знать, как ведет себя теперь тот самый радиоактивный джинн, которого по головотяпству выпустили в Чажме 30 лет тому назад…

№ 299 / Татьяна МОТОРИНА / 06 августа 2015
Статьи из этого номера:

​Чажма. Период полураспада

Подробнее

​«Либо в рыло, либо ручку пожалуйте!»

Подробнее

​Нет тела — нет дела

Подробнее