Расследование

​«Либо в рыло, либо ручку пожалуйте!»

Порочная система закольцована, как змея, пожирающая свой хвост, и соблюдает лишь неписанный закон круговой поруки

​«Либо в рыло, либо ручку пожалуйте!»

«Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения» — этот афоризм Михаила Салтыкова-Щедрина не зря вошел в историю. Потому что другое его высказывание не менее актуально поныне: «У нас нет середины: либо в рыло, либо ручку пожалуйте!» Вопрос лишь в том, кому именно — в рыло под прикрытием закона, а кому — необязательность его исполнения и ручку пожалуйте?

Формы оговора

О качестве работы правоохранительной системы и функционировании судебной ветви власти в современной России и говорено много, причем с самых высоких трибун, и пером написано не мало. Систему многократно реформировали, реструктуризировали, улучшали и совершенствовали, но работает она с каждым годом все хуже. Однако законодатели в обеих палатах Федерального собрания РФ озабочены вовсе не соблюдением имеющихся законов и качеством осуществления правосудия в стране. Очевидно, как и во времена Салтыкова-Щедрина, ждут предреволюционной ситуации, когда «низы» уже не смогут терпеть того, что «верхи» исправлять не хотят?

Так, законодатели-депутаты озабочены расширением прав полицейских относительно граждан — вплоть до их права стрелять в людных местах и презумпции доверия к словам и действиям полицейских. Но законодателей ничуть не беспокоит тот факт, что уже после реформы МВД в полицию, с принятием соответствующего закона и переаттестации массы сотрудников, продолжается рост заявлений о применении полицейскими необоснованного насилия к задержанным и прямых пыток с целью выбивания признательных показаний. Не беспокоит их и постоянный рост числа т. н. явок с повинной, ложащихся в основу обвинительных приговоров, включая наиболее тяжкие виды преступлений, где никаких иных доказательств вины подсудимых кроме пресловутой «явки» следствием не собрано.

Не беспокоит законодателей и нарастающая практика т. н. сделок со следствием, когда один гражданин признает вину и получает максимально легкий приговор в результате судебного слушания в упрощенной форме, где доказательства не исследуются в принципе, но при этом его приговор получает преюдициальное значение в делах третьих лиц. Это становится узаконенной формой оговора, принятой в следственно-судебной практике и применяемой все чаще и шире.

Примеров для иллюстрации подобных утверждений более чем достаточно. Так только в течение нынешнего года «Новая газета во Владивостоке» рассказывала и о пытках в полиции, и о выбивании «явок с повинной», поставленном на поток, и об имеющейся практике прямых фальсификаций в материалах уголовных дел — не говоря уже о вскрытых в судах фактах использования таких «недопустимых доказательств» даже в самых резонансных делах.

И оказывается, что для репрессивно-судебной машины, в которую на данном этапе уже превратилось российское правосудие, фактически покрывающее нарушения законности предварительным следствием и оперативным сопровождением, нет разницы, кого и за что давить: в ее шестерни в любой момент может попасть и бизнесмен, и политик, и простой трудящийся обыватель, избиратель и налогоплательщик. Только для первичного «захватывания зубцами» одних требуется корыстно мотивированный «заказ», а другие могут просто попасться под руку полицейскому или следователю — результат будет один: уголовное дело и обвинительный приговор. Число оправдательных приговоров в России за последние пять лет продолжает неуклонно снижаться и, по итогам минувшего года, уже достигло беспрецедентного показателя в 0,46 % от всех приговоров по уголовным делам.

Дело найдется

Вот дело братьев Горбачевых, осужденных за создание банды, которая с 1998 по 2006 год совершила несколько убийств и покушений на убийство
(в т. ч. общеопасным способом, путем закладки и подрыва взрывных устройств в подъездах многоквартирных домов), не считая разбоев и грабежей. Братья-главари в итоге сделки получили надежду на условно-досрочное освобождение, а из всех членов банды странным образом удалось скрыться именно тому, кто на протяжении многих лет ее покрывал, — сотруднику МВД. Почему такое удалось именно сотруднику органов?..

Другое дело — банды, пытавшейся осуществить захват «Компании ОГАТ», совершившей два убийства и ряд разбоев, в том числе на следователя, арбитражного судью и прокурора. На сделку со следствием пошел «подставной директор», отделавшийся условным сроком. Адвокат, подводивший под махинации правовую основу, был и вовсе оправдан. А главарь банды — сын краевого судьи и племянник адвоката из бывших прокуроров — также скрылся… Кто его ищет? И, наверное, папа, бывший судья, не знает, где его чадо схоронилось? Или этой касте неприкасаемых можно все вопреки публичным заявлениям главы СК РФ Бастрыкина?

А если человек отказывается от «сделки» с искушенными вседозволенностью следователями, то результат один: по сфабрикованным процессуальным документам уголовных дел — бессрочно в СИЗО, а затем такие же судьи выносят неправосудный приговор?

Весьма показательно в этом плане дело простого работяги-водителя из Арсеньева. Даже не дело, а дела, потому что помимо угона, в котором он был виновен, за что и осужден, ему сперва пытались навесить обвинение в убийстве родного отца, выбив «явку с повинной». А когда из-за шумного публичного скандала эту «явку» пришлось «отменить», обвиняют уже по очередному делу в побеге из-под стражи, тогда как реально мужик просто выпрыгнул в окно, спасаясь от побоев при допросе, и звал на помощь прохожих.

Дело предпринимателя Сорокина, пятый год сидящего в тюрьме за «клевету на прокурора», и вовсе — тома сфальсифицированных следователями процессуальных документов в уголовных делах. Тут тебе и приговоры лжесвидетелям, вынесенные по упрощенной схеме после сделок со следствием, где осужденные получают штрафы за признание вины и свидетельства против Сорокина. Тут и «явка с повинной» осужденного зэка из колонии, который через семь лет вдруг решил все чистосердечно рассказать о поджоге дома — также обвиняя Сорокина, — но потом вдруг вскрыл себе вены, став не нужным более следствию. А уж сколько в этом деле натяжек и прямых фальсификаций — устали описывать в своих жалобах адвокаты, притом что дела в отношении арестанта тоже растут снежным комом: там и клевета, и мошенничество, и порча чужого имущества путем поджога, и, наконец, организация убийства по найму…Правда, при отсутствии в имеющихся пасквилях установленных в таких случаях законом процессуальных документов. А судьям и прокурорам, которые, как вы знаете, в процессе не только представляют сторону обвинения, но и обязаны осуществлять надзор от имени государства за соблюдением законов РФ в судебных процессах, видимо, глубоко безразлично, что их действия подрывают авторитет власти России в глазах ее граждан. И ни прокуроры, ни судьи, видимо, не задумываются, что беззаконие в конечном счете коснется как их, так и тех, кто позволяет издеваться и прикрывать преступления, совершенные следователями вопреки действующим законам РФ в отношении невиновных граждан.

Вот что еще принципиально в этом деле. Адвокаты абсолютно недвусмысленно делают заявление о преступлении, которое, на их взгляд, совершено в отношении Алексея Сорокина. Приводят подтвержденные факты, которые озвучивают в судебном заседании. Что произошло бы в нормальной системе? Как минимум разбирательство, а в случае подтверждения этих фактов — уголовное дело. Но суд на протяжении всего процесса с показательным упорством «отметает» ходатайства и отказывает защите в вызове и допросе свидетелей — тех сотрудников следственных органов и прокуратуры, которые или были прямо причастны к составлению сомнительных документов, или обязаны были осуществлять контроль и надзор за следствием. А прокурор не торопится принять предписанные законом действия, так же как и судья отказывается вынести частные определения по открывшимся в ходе процесса преступлениям, совершенным, по мнению защиты, следователями. Кто-то знает ответ: почему?

«15 июня 2015 года в ходе судебного заседания защитником в соответствии со статьями 53 и 271 УПК РФ было заявлено ходатайство о вызове в суд для дачи показаний по рассматриваемому Приморским краевым судом уголовному делу № 2-3/2015 свидетелей. Заявление данного ходатайства было вызвано необходимостью выяснения обстоятельств, подлежащих в соответствии со статьей 73 УПК РФ доказыванию, а также обстоятельств и доказательств, предусмотренных статьями 74 и 75 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Однако председательствующий в судебном заседании судья Приморского краевого суда Ветохин П. С., игнорируя положения Конституции РФ, закрепленные в Конституции государства основные права, нарушая нормы уголовно-процессуального закона, игнорируя процессуальные права Сорокина А. М. (незаконно лишенного возможности лично участвовать в судебном заседании) и его защитников, отказал стороне защиты в ходатайстве о вызове в судебное заседание свидетелей... — непосредственно или опосредованно фальсифицировавших или принимавших участие в фальсификации процессуальных документов — доказательств по уголовному делу», — обращаются адвокаты к генеральному прокурору РФ Юрию Чайке и руководителю Следственного комитета РФ Александру Бастрыкину.

Этот процесс, по сути, стал наглядной иллюстрацией — перед законом у нас равны далеко не все. Был бы человек, а дело всегда найдется, и сделать такое могут с каждым. Тотальная безнаказанность рождает масштабное беззаконие.

Виновен каждый

Что объединяет все вышеназванные дела, а также десятки и сотни других уголовных дел в современной России вообще и в Приморье в частности? Это — полнейшее пренебрежение законодательством Российской Федерации, начиная с Конституции, УК и УПК России и заканчивая подзаконными актами вроде постановлений правительства РФ о списке заболеваний, при которых подследственных нельзя содержать под стражей. И плюс к тому полнейшая же безнаказанность должностных лиц, как допускающих такие вопиющие нарушения, так и покрывающих их в надзорных и судебных органах государства. По сути, покрывающих должностные преступления, за которые предусмотрена ответственность по статьям 285 и 286 УК РФ («Злоупотребление полномочиями» и «Превышение полномочий») и другим — за фальсификацию доказательств, за дачу заведомо ложных показаний и т. д. Есть в УК и статья об уголовной ответственности судей за вынесение заведомо неправосудных, незаконных приговоров и решений, но прецеденты использования этой статьи столь редки, что их число стремится к уровню статистической погрешности.

Потому что система, построенная по клановому принципу «свой — чужой», не сдает «своих». Чужие судьбы они решают либо по наитию, либо следуя сугубо корыстной мотивации, не денежной, так иной: карьерной, взаимных услуг и т. д. Они не читают документы, они не вникают в аргументы — а зачем? Если им писан закон, так только для того, чтобы пользоваться им, как дубиной. Законность для них — не главное. Главное — «свои», даже откровенно «не видящие краев» и даже «проворовавшиеся». Система закольцованной поруки будет работать на них до упора, потому что «сдать» — признать недееспособность самой сложившейся системы. Система работает на себя, все остальные — расходный материал.

Не сказать, чтобы, видя все происходящее, все молчали. Отнюдь. Одни дела попадают в сюжеты и на страницы СМИ, другими занимаются правозащитные организации, число которых в стране также растет вслед за уровнем произвола и безнаказанности «органов», на некоторые обращают внимание власти и политики, в особенности в предвыборные периоды и если дела резонансные, привлекающие общественное внимание, вроде «дела майора Матвеева» например. Ну и, конечно, в каждом конкретном деле работает и защита — подает ходатайства, жалобы, апелляции вплоть до самых высоких инстанций вроде суда по правам человека в Страсбурге (ЕСПЧ), где фигурировали и жители Приморского края.

Однако же законы не работают, порочная система закольцована, как змея, пожирающая свой хвост, и соблюдает лишь неписаный закон круговой поруки — по этой причине и происходит дальнейшее разложение и деградация правоохранительных структур государства.

Никто, буквально никто, оказывается, не застрахован от незаконного обвинения, ареста, от нарушений и фальсификаций в ходе предварительного следствия, от произвола в суде! В упомянутых выше делах нарушения выявлялись либо при рассмотрении коллегией присяжных, принципиально не закрывших глаза на нестыковки, либо — в вышестоящей судебной инстанции именно ввиду общественного резонанса. Дела не резонансные шансов на внимание к доказательствам и судьбоносным деталям реально не имеют. По ним скользнут безразличным взглядом, не вникая в суть, все вышестоящие инстанции, которым общая статистика важнее отдельно взятых судеб людей, граждан Российской Федерации, от имени которых и для блага которых написаны Конституция и законы, на налоги которых существует эта закольцованная система.

Понимают ли наши законодатели, заседающие в палатах Федерального собрания РФ, понимает ли наша судебная власть, представленная Верховным судом: надо что-то срочно предпринимать, чтобы сломать эту систему? Каким может быть социально-экономическое развитие колоссальной территории региона, на которой сплошь и рядом не действуют законы Российской Федерации? Чего стоят все проекты свободного порта, агломерации, выделение бесплатных гектаров переселенцам на территории беззакония, произвола и безответственности? Вот о чем следует задуматься всем ветвям и уровням российской власти: законодательной, исполнительной и судебной.

№ 299 / Олег ВОЛОШИН / 06 августа 2015
Статьи из этого номера:

​Чажма. Период полураспада

Подробнее

​«Либо в рыло, либо ручку пожалуйте!»

Подробнее

​Нет тела — нет дела

Подробнее