История

​Сто ступеней в вечность

35 лет назад возле Окинавы едва не произошла ядерная катастрофа

​Сто ступеней в вечность

В яркую палитру красок августа не раз траурной лентой вплетался черный креп. «Курск», трагедия в 1985 году в Чажме (о ней «Новая газета во Владивостоке» подробно рассказывала в № 30 от 6 августа 2015 года). Авария на атомной подводной лодке К-122, случившаяся 21 августа 1980 года, стоит особняком в этой череде, прежде всего потому, что мужество, стойкость, самоотверженность, высокий профессионализм экипажа помогли в экстремальной ситуации предотвратить беду, последствия которой могли быть катастрофическими.

На минувшей неделе, в день 35-летия со дня аварии, по традиции, у мемориала погибшим на АПЛ К-122 в бухте Павловского собрались сослуживцы, родственники, ветераны подплава, представители общественных организаций, моряки-подводники. Нынешняя встреча стала особой для тех, кто все эти годы бессменно и бережно несет в своем сердце память о погибших товарищах…

ЧП у острова Окинава

Атомная подводная лодка К-122 КТОФ под командованием капитана 2-го ранга Геннадия Сизова несла боевую службу в одном из районов Филиппинского моря. Шли сорок третьи сутки похода, и моряки с нетерпением ожидали радиошифровку: «С получением следовать в базу». Такая шифровка была, но судьба распорядилась иначе… Отработка боевых задач и тренировки шли по плану. Лодка подвсплыла на глубину 80 метров, готовясь всплыть на перископную глубину для сеанса связи. В 21 час в отсеках раздался сигнал аварийной тревоги: «Пожар в седьмом отсеке!» Огонь распространялся мгновенно, и справиться с ним своими силами личный состав не смог. Электрики и управленцы главной энергетической установки до последнего удерживали нагрузку, чтобы дать лодке возможность всплыть в надводное положение. На глубине 60 метров сработала аварийная защита реакторов. Отсеки лодки погрузились во тьму, и субмарина потеряла ход. Дальнейшее всплытие происходило после продувки главного балласта, и лодку, как пробку, выбросило на поверхность моря. Личный состав 7-го отсека вывели в 8-й и 9-й отсеки, в аварийный отсек подали фреон — работала противопожарная система ЛОХ (лодочная объемная химическая). Но пожар бушевал, росла температура, дымом заполнялись кормовые отсеки. В 7-м отсеке подорвало клапан подачи ВВД (воздуха высокого давления), что способствовало развитию пожара. Возможно, старшина 2-й статьи Николай Ерин пытался из последних сил закрыть клапан, но не сумел и погиб первым из экипажа…

Август 80-го. МБ-21 готовится к буксировке аварийной лодки

Из-за отслужившей свой срок вентиляции поднялось давление в 8-м и 9-м отсеках. Рубочный люк 8-го отсека изнутри открыть не удалось, так как заклинило кремальеру люка. Матрос Владимир Заикин пытался кувалдой провернуть кремальеру, но ему это не удалось… Он потерял сознание и погиб… Положение, казалось, безнадежно. Но идея мичмана Валерия Лукина помогла командованию подлодки спасти большую часть из находившихся в кормовых отсеках 62 человек. Чтобы открыть верхний рубочный люк 8-го отсека, нужно было сравнять давление в отсеках с забортным. Мичман предложил сделать это через торпедный аппарат (ТА), разгрузив торпедный аппарат, затащив торпеду в отсек. Центральный пост отдифферентовал лодку на нос, часть избыточного давления была сброшена, и крышка ТА была открыта. После этого люк 8-го отсека с большим трудом был открыт с надстройки, и 48 человек были спасены. Четырнадцать моряков погибли. Мичман Владимир Белёвцев делил свой индивидуальный дыхательный аппарат (ИДА) с боцманом мичманом Виктором Солохой, а при открытии торпедного аппарата дополнительная нагрузка отняла последние силы — Белёвцев стал третьим в списке погибших…

Выжившие в кормовых отсеках вышли наверх, подняли находившихся без сознания и девятерых погибших. Еще пятерых отыскали позже… Капитан медслужбы Александр Корольков, успевший захватить с собой аптечку, спасал матросов, делая искусственное дыхание «рот в рот»…

Удивительно спокойным было в ту ночь море, обычно штормовое… Буйство огня в 7-м отсеке субмарины продолжалось. Верхняя часть прочного корпуса отсека была малинового цвета. Корму лодки притопили, сверху лили забортную воду. Так продолжалось почти сутки. Новые испытания не заставили ждать: в 3-м отсеке загорелась регенеративная двухъярусная установка (РДУ), личный состав вывели на надстройку, а в отсек дали последнюю порцию фреона. Лодка была необитаема, кроме 2-го отсека.

Вспоминает мичман Геннадий Попов:

— После поверки всех, находившихся наверху, мертвых и живых, не досчитались нас с мичманом Виктором Ивановым. По команде мы поднялись наверх: я выходил предпоследним, вынося шкатулку с документами весом около 20 кг… Состояние наше было удручающим: хотелось есть и петь. Фреон при вдыхании оказывает наркотическое опьянение, а загазованность в отсеках была сильной.

Геннадий Попов, вспоминая хронологию катастрофы, особо выделил из всего экипажа действия командира БЧ-5 капитана 2-го ранга Юрия Шлыкова:

— Самый опытный, грамотный механик, офицер-интеллигент, умница и гордость дивизии — благодаря его четким и грамотным действиям лодка не потеряла продольную остойчивость и осталась на плаву. Под его руководством были вскрыты крышки 5-го отсека, так как в реакторный отсек невозможно было попасть ни с 8-го, ни с 1-го. Управленцы (командир 1-го дивизиона капитан 3-го ранга Михаил Сергеев) спустились в отсек и вручную опустили компенсирующие решетки на концевики. Реакторы заглушили полностью. «Хиросиму» у острова Окинава удалось предотвратить…

Казалось бы, носить на груди кавторангу Шлыкову звезду Героя! А его впоследствии сняли с должности и с понижением перевели на береговую базу…

Аварийной субмарине не оставалось ничего, кроме как подать сигнал бедствия — пять красных ракет. Первым подошел английский газовоз Harry, он принял на борт радистов, чтобы установить связь с советскими кораблями и посольством СССР в Японии… Англичане снабдили водой и медикаментами, дежурили возле лодки до прихода помощи. Потом подошло советское учебно-производственное судно «Меридиан»; кроме оставшейся на лодке вахты, весь экипаж и погибшие были доставлены на его борт. Через двое суток всех переправили на плавбазу ТОФ «Бородино», следовавшую из Вьетнама с курсантами ТОВВМУ им. Макарова, которые возвращались с практики. Следом в район катастрофы подошли большой противолодочный корабль «Петропавловск» с комиссией Главкома ВМФ во главе с адмиралом флота Николаем Смирновым и МБ-21 (морской буксир).

За честь экипажа

Сразу же, по горячим следам, комиссия сделала выводы о виновности в случившемся личного состава подводной лодки — о якобы попадании промасленной ветоши на регенерацию… Все эти годы с такими несправедливыми обвинениями не могут смириться те, кто прошел через этот кошмар в Филиппинском море, те, кто знает истинные причины катастрофы.

Так вышло, что только мичман Владимир Белёвцев был удостоен ордена Красной Звезды (посмертно), остальным достались холостые залпы траурных салютов и братская могила с видом на море в бухте Павловского. К обелиску ведут сто бетонных ступеней…

В те далекие годы «холодной войны» добиваться справедливости было бессмысленно и небезопасно. А сейчас? Мичман в отставке Геннадий Попов фактически в одиночку решил добиться пересмотра выводов комиссии, реабилитации чести экипажа, присуждения заслуженных наград погибшим и живым. Его доводы убедительны.

— На тот момент нашей подлодке было 18 лет, — рассказывает Геннадий Попов, — состояние ее материальной части объяснять не надо, она прошла успешно ряд боевых служб, экипаж был слаженным, в этом же составе отправлен на боевую службу и в 1980 году. Перед походом лодка прошла косметический (по факту) ремонт и была вытолкнута в море с недоделками. Весь штаб 26-й дивизии подплава — ради галочки в отчете — выталкивал в поход обреченную на гибель субмарину. «Качество» ремонта мы почувствовали, едва миновали Корейский пролив: получили неисправность, с которой не имели права отрабатывать задачи в море. Но обратной дороги не было. Трагедия приближалась стремительно. Неисправности следовали одна за другой: 17 августа возгорание проводки осветительной сети в 9-м отсеке, причина — замыкание. Обошлись без всплытия. 19 августа у акустиков сгорает, как порох, станция «МГ-200». Снова замыкание. Изоляция на проводке высохла до такой степени, что сама стала проводником. Из-за загазованности 3-го отсека ПЛ всплыла в надводное положение, чтобы провентилировать отсек… И как итог — объемный пожар в 7-м отсеке в ночь на 21 августа…

Не промасленная ветошь, попавшая на регенерацию, а короткое замыкание в момент переключения нагрузки с борта на борт стало причиной пожара. Тот злосчастный оплавленный кусок кабельтрассы вырезали потом и хотели отправить на техническую экспертизу в Ленинград, но отказались от этой идеи… А может, в вину личному составу можно поставить и то, что за два часа до выхода на боевую службу привезли индивидуальные дыхательные аппараты (ИДА-59) с бракованными прокладками на вентилях? В момент аварии часть аппаратов оказались с пустыми баллонами, только в нашем, втором отсеке у трех аппаратов из пяти баллоны были пустые. Можно ли считать виной экипажа, что пусковые брикеты к изолирующим противогазам (ИП-46) годились лишь для танковых противогазов? Гибли мои товарищи от удушья, ища спасения в пустых ИДА и неработающих ИПах, проклиная всех, кто готовил их на боевую службу…

Вместо жареного поросенка…

— Старший матрос Николай Ерин, старшина Борис Архип, матросы Олег Мельников, Андрей Мельников, Сергей Сенотрусов, Николай Путинцев, Владимир Заикин, Виктор Клименко, старшие матросы Виктор Пономарев, Лев Ермоленко, Юрий Гордоделов, Валерий Соловей, Алексей Макаренко, по сути, погибли 35 лет назад без вины виноватыми, отдав свои жизни во имя тысяч других жизней; разделив горькую участь со своим мичманом… — продолжает свой рассказ Геннадий Попов. — Список погибших подводников пополнил уже после похорон уполномоченный особого отдела КГБ капитан-лейтенант Виктор Окольников. Его свои же «гэбэшники» довели до инфаркта за то, что он позволил принять воду и медикаменты с английского газовоза. Подозревали, что лекарства были с наркотиками…

На ремонт подлодки отвалили 7 млн рублей, хотели показать «агрессору», что с ней все в порядке. А «агрессор» все понял еще там, у берегов Окинавы, когда над аварийной субмариной висел рой вертолетов и самолетов и велась прямая трансляция случившегося. А к вечеру подлодка становилась мишенью для палубной авиации американцев, они отрабатывали на ней свои боевые заходы, с оглушительным ревом проносясь над ходовой рубкой. А мы сидели на взведенных торпедах. По приказу начштаба дивизии капитана 1-го ранга Геннадия Заварухина офицерам и мне выдали ПМы, а торпеды готовили к взрыву. В случае опасности я должен был затопить шкатулку с документами с невидимой противнику стороны и ни в коем случае не попасть в плен.

Из выделенных миллионов освоили всего четыре, в 1987 году лодка была выведена из состава ВМФ и порезана… Задаю себе порой вопрос: зачем мы тогда всплывали? Под килем было 4500 метров глубины… Ушли бы лучше вниз, а со временем американцы подняли бы нас и похоронили бы с почестями*. А так мы стали изгоями в своем Отечестве…

* В 1974 году специально построенное американское судно «Гломар Эксплорер» (MV Hughes Glomar Explorer), оборудованное глубоководной доккамерой, сумело поднять с глубины более 5 200 метров советскую подводную лодку К-129, погибшую в марте 1968 года в северной части Тихого океана, приблизительно в полутора тысячах километров к северу от атолла Мидуэй. Обнаруженные при подъеме тела шести погибших советских моряков были захоронены в океане с отданием всех положенных воинских почестей.

Монеты одного достоинства

Валентин Пикуль в романе «Крейсера» написал: «С океана рвало знобящим ветром, который лихо закручивал ленты бескозырок вокруг шей матросов. Чеканные ряды застыли вдоль бортов, внешне, казалось, безликие, как монеты единого достоинства, на самом деле все разные — женатые и холостые, робкие и бесстрашные, пьющие и непьющие, скромные и нахальные, хорошие и плохие, но все одинаково сжатые в единый кулак единого организма, название которому гордое и прекрасное — экипаж». Как монеты единого достоинства… Таким и был экипаж подлодки в ту страшную ночь.

Слева — Геннадий Попов

…На траурном митинге, прошедшем на минувшей неделе у обелиска погибшим подводникам, все выступавшие были едины: справедливость должна восторжествовать, нужно добиваться пересмотра выводов комиссии по расследованию аварии. Таково мнение и капитана 1-го ранга в отставке, заместителя командира соединения ПЛА, начальника электромеханической части, ныне ответственного секретаря совета-клуба моряков-подводников города Фокино Александра Малия:

— Атомные подлодки первого поколения, и в первую очередь 659Т проекта, были первенцами на ТОФ: К-45, К-122, К-66, К-259, К-151. Когда-то вооруженные крылатыми ракетами, после модернизации ставшие торпедными, но от этого не ставшие более надежными и безопасными. Они по существу экспериментальные, на них применялись и отрабатывались новейшие по тому времени технологии, было много конструктивных недостатков. Но в период «холодной войны» их использование было оправданным. В 80-е годы они уже морально и физические устарели, в строй входили более современные лодки второго поколения, а на подходе было и третье поколение. Правильнее было отправить «ветеранов» на заслуженный отдых, но амбиции «главковерхов» возобладали над здравым смыслом… И как следствие большая неоправданная и неизбежная аварийность: К-116, К-431, К-122, К-66… К сожалению, заложниками ситуаций, как правило, становились экипажи. Акты расследований катастроф носили зачастую ярко выраженный обвинительно-оскорбительный характер… «У нас аварийщиков не награждают» — эту фразу Главкома ВМФ Сергея Горшкова на флоте знали все… «Погиб при исполнении служебных обязанностей», а не «умер от удушения» (как написали вдове Владимира Белёвцева) — не так тяжко было бы читать в похоронке родным… А еще лучше — увековечить имена погибших если не в названиях улиц, то хотя бы мемориальными досками на зданиях школ, где учились эти парни… И наградить посмертно уважаемой матросами медалью Ушакова.

№ 302 / Татьяна МОТОРИНА / 27 августа 2015
Статьи из этого номера:

​Сто ступеней в вечность

Подробнее

​Загадочный микрорайон «Д»

Подробнее

​Илья Лагутенко: Звезды есть, надо развернуть небосклон!

Подробнее