Расследование

​Законность по договоренности?

Как сотрудники силовых ведомств Приморья на свой лад толкуют законы

​Законность по договоренности?

Житель Амурской области — 32-летний Иван Агаев в Приморский край попал не по своей воле, а по принципу «век воли не видать»: будучи осужден по ч. 6 ст. 264 УК РФ за смертельное ДТП в нетрезвом состоянии к 5 годам колонии поселения, в конце 2014 года был доставлен из Благовещенского СИЗО в КП-26, что в Хасанском районе Приморья. И там продолжал отбывать свой срок наказания — без замечаний по нарушению режима учреждения. Более того, осужденный Агаев проявил себя с положительной стороны, как явствует из характеристики, подготовленной на него администрацией КП-26 ГУ ФСИН РФ по Приморскому краю к рассмотрению судом его ходатайства об условно-досрочном освобождении по отбытии трети срока по приговору суда.

В этом документе за подписью начальника отряда капитана внутренней службы М. А. Погребняка говорилось, что осужденный Агаев раскаивается в совершенном им преступлении, возместил потерпевшим материальный ущерб, в учреждении добросовестно трудится, в том числе и во внеурочное время на добровольных началах, взысканий не имел, зато однажды получил поощрение от администрации, посещал воспитательные мероприятия, делая из них правильные выводы, поддерживал дружеские отношения в колонии с другими осужденными и связь с семьей, в общем — встал, как говорится, на путь исправления. Вследствие чего и был освобожден условно-досрочно на 3 года 2 месяца и 2 дня раньше положенного срока.

Однако сразу же по выходе из учреждения ФСИН Иван Агаев был задержан сотрудниками УФСКН России по Приморскому краю по подозрению в сбыте наркотиков — оказалось, что уголовное дело было возбуждено еще во время его нахождения в КП-26 9 ноября 2015 года. По факту якобы сбыта Иваном Агаевым за 700 рублей спичечного коробка со смесью табака и гашишного масла другому осужденному из этого же учреждения, каковая сделка якобы состоялась еще 27 октября 2015 года, после чего осужденный, купивший этот наркотик, добровольно выдал его оперативным сотрудникам ФСКН. После чего никаких активных действий сотрудники наркоконтроля не предприняли вплоть до освобождения Агаева по УДО: решение о его условно-досрочном освобождении суд вынес 22 января нынешнего года, а фактически за ворота учреждения осужденный Агаев вышел 3 февраля. Где немедленно был взят в оборот оперативниками УФСКН по городу Артему, задержан, закован в наручники, усажен в машину и доставлен из Хасанского района в город Артем на допрос к следователю отдела УФСКН по Приморскому краю Александру Со. Там ему показали часть оперативной видеозаписи, на которой Иван Агаев был запечатлен держащим в руках денежные купюры, и условно-досрочно освобожденный, но вновь задержанный арестант во всем сознался и признал вину в содеянном — как он позже пояснял адвокату Виктору Борисенко, потому что на протяжении всего пути из Хасанского района в город Артем оперативники ФСКН пугали его тем, что доставят во Владивосток, на ул. Карбышева, 4, где признаются во всем даже матерые убийцы.

Но на самом деле, как утверждал потом Иван Агаев, немного оправившись от шока и испуга, коробок с наркотическим веществом ему не принадлежал, а был найден им случайно. И вскоре отыскался и хозяин коробка с наркотой — некий Олег К., осужденный, отбывающий срок в КП-26. Он и его друзья стали требовать от Агаева вернуть им наркотик, запугивая его и угрожая «устроить неприятности», вследствие чего Агаев, надеявшийся на УДО и не желавший никаких неприятностей ни с осужденными, ни с сотрудниками оперчасти колонии, коробок со смесью табака и гашишного масла отдал. А Олег К. его «отблагодарил» за это. И тут же «сдал» оперативникам, устроив обещанные неприятности — статью УК РФ с санкцией от 8 до 15 лет лишения свободы.

Свои слова защитнику Иван Агаев готов был доказывать, ссылаясь на неких свидетелей его конфликта с Олегом К. по поводу того злосчастного коробка, однако свидетели эти оставались в КП-26. И чтобы проверить информацию от своего подзащитного адвокат Борисенко уведомил об этом следователя и администрацию учреждения ФСИН, куда намеревался прибыть лично, чтобы при личных встречах с согласия самих осужденных опросить их под запись и протокол об известных им обстоятельствах и фактах, на которые ссылался его подзащитный Агаев. Процедура эта предусмотрена законодательством РФ — в частности, статьей 86 УПК РФ и статьей 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» — и детально регламентирована.

Однако, несмотря на то что предварительно посещение КП-26 адвокатом Борисенко администрация учреждения согласовала, после его прибытия в колонию и передачи списка осужденных для приглашения на беседу майору Осипову А.Г., дежурившему 12 марта, начальник отдела безопасности КП-26 майор внутренней службы А. В. Чудеса по телефону запретил встречу. При этом ссылались на вовсе уж странные причины: якобы адвокат должен был иметь некие письменные договоры с этими осужденными! Которые, между прочим, в уголовном деле Агаева вполне могут оказаться свидетелями, и это в принципе исключает возможность для защитника заключать с ними какие-либо договоры — защитник вправе только с их согласия задавать им вопросы и фиксировать ответы, а уже после ходатайствовать о приобщении опросов к материалам дела, если в них окажутся сведения, имеющие значение для всестороннего и объективного расследования.

Но все эти доводы адвоката Борисенко, несмотря на простоту и очевидность, администрация колонии не восприняла, защитника в учреждение не пустила, возможности опросить потенциальных свидетелей не предоставила. Адвокат был вынужден оспорить действия должностных лиц КП-26 ГУ ФСИН по ПК в суде. А следствие в отношении его подзащитного Агаева продолжается, и, по мнению защитника, есть достаточно веские основания предполагать в действиях оперативников УФСКН провокацию. То есть создание условий для того, чтобы гражданин, не имевший намерения сбыта наркотиков, все же их сбыл — после чего был бы привлечен к уголовной ответственности. Такие действия сотрудников Верховным судом РФ считаются недопустимыми, о чем непосредственно указывалось в Обзоре судебной практики ВС РФ: «…В тех случаях, когда до проведения ОРМ «проверочная закупка» у правоохранительных органов не было оснований подозревать лицо в распространении наркотических средств и сам сбыт наркотического средства явился результатом вмешательства со стороны оперативных сотрудников, подстрекательства к сбыту, имеет место провокация незаконного сбыта и как следствие… отсутствие умышленной формы вины, события или состава преступления…»

Причем, как утверждает защитник, провокации в отношении его клиента продолжаются: в частности, при задержании 3 февраля у Агаева был изъят мобильный телефон, который ему поныне не вернули, так как содержится он под стражей в СИЗО-3 города Уссурийска. Но вот с этого телефона, оказывается, кто-то звонил в КП-26 потенциальным свидетелям — и этот «аргумент» был предъявлен суду при продлении меры пресечения как факт «давления на свидетелей» самим Агаевым — якобы звонившим с изъятого телефона…

Поэтому и обзор судебной практики Верховного суда РФ и ЕСПЧ может быть не принят во внимание: у нас своя практика, где провокации отнюдь не редкость. И чтобы не дать возможности защите собрать весомые доказательства, указывающие на возможность провокации, защитника проще не пускать к потенциальным свидетелям, благо они за решеткой. Силовики-то между собой договориться могут, им можно — в отличие от арестанта, права которого на защиту явно нарушается, или адвоката, которому со свидетелями договариваться нельзя.

№ 331 / Виктор БУЛАВИНЦЕВ / 24 марта 2016
Статьи из этого номера:

​Разменные фигуры

Подробнее

​Законность по договоренности?

Подробнее

​Там огню заслон поставлен прочный

Подробнее