Личность

​Владимир МИКЛУШЕВСКИЙ – о выборах и мостах, Мариинке и гектарах

Губернатор Приморского края ответил на вопросы «Новой во Владивостоке»

​Владимир МИКЛУШЕВСКИЙ – о выборах и мостах, Мариинке и гектарах

Сделать с губернатором Приморья Владимиром Миклушевским интервью, посвященное политическому сезону—2016, который в первую очередь определяется выборами в Госдуму и краевое Законодательное собрание, мы планировали начиная с февраля. Интервью предполагалось с глазу на глаз, без телекамер. И, хотя из-за загруженности губернатора встреча несколько сдвинулась, в минувшую субботу она все-таки состоялась. С Владимиром Миклушевским подробно побеседовал редактор «Новой во Владивостоке» Андрей Островский.

О негативной повестке

— Владимир Владимирович, думаю, вы согласитесь с тем, что информационную повестку составляет не только то, о чем говорят по телевизору, но и то — и, наверное, в первую очередь, — что люди обсуждают на кухнях, в курилках и так далее. Последние недели, как ни крути, в центре внимания события, связанные с университетом. Задержание проректоров, потом ректора, домашние аресты — это и на федеральный уровень вышло, — и все вспоминают, что первым ректором были вы. Как вы оцениваете эту ситуацию сегодня?

— Я думаю, что должно следствие поработать, и, безусловно, никто не имеет права называть человека преступником до вынесения решения суда. Я не хочу верить и, в общем, не верю, что Сергей Владимирович допустил те нарушения, которые ему предъявляют. Но, еще раз повторюсь, это должен определить, конечно, суд. Я Сергея Владимировича знаю достаточно давно, работал с ним в министерстве образования и науки; здесь уже в ходе его работы ректором мы, конечно, пересекались гораздо меньше, понятно, что у каждого были свои заботы.

Давайте подождем.

— И вот эта история укладывается в такую странную штуку. В последние месяца два—три, если говорить о новостной повестке, то получается, что 90 процентов новостей из Приморья — негативные. За исключением Нарвинского тоннеля, все остальное: то губернатор на вертолете полетал, то мост упал, то истребитель упал, то еще что-то. Часть происшествий имеет объективный характер. Но порой не оставляет ощущение некоей срежиссированности этого информационного потока. Есть у вас такое ощущение? Если есть, то с чем вы его связываете, с какими силами, какими людьми?

— Однозначно, есть! Связываю это прежде всего с начавшейся выборной кампанией в Госдуму и Законодательное собрание, здесь все, в общем-то, понятно. Согласен, что часть событий, которые освещаются и на региональной, и на федеральной ленте, носят объективный характер, но механизм освещения — под каким углом, насколько системно — все это заставляет не только задуматься, но и сделать определенные выводы. Я считаю, что это во многом спланированные действия, которые, еще раз повторюсь, связаны, во-первых, с выборами; во-вторых, с желанием определенных сил вернуть наш край в 90-е годы. Фамилий я, конечно, называть никаких не буду, потому что не имею права, но видно, что вот такая политическая борьба — она происходит, мы видим ее отражение в СМИ. Могу сказать, что мы совершенно точно не единственный регион, где такая борьба развернулась. Посмотрите и федеральную повестку — она тоже порой бывает достаточно негативна.

Более того, считаю заслугой моей команды то, что мы негативную повестку предыдущих лет во многом развернули в позитивную. Хотя повторюсь: есть люди, пытающиеся раздуть информационную кампанию, о которой мы говорили выше. Я не просто так вспомнил про 90-е годы. Но не думаю, что жители края захотят этого. Мы все делаем и будем делать для решения тех проблем, которые существуют. Другой вопрос: все ли они решены? Нет. Потому что для решения многих проблем требуется 5—7—10 лет, финансы нужны соответствующие и, конечно, эффективное управление — даже больше, чем финансы.

Несмотря на все попытки раскачать ситуацию, мы нацелены делать все для улучшения жизни приморцев.

О 1600 мостах и 4-й сцене

— Проблемы, решение которых потребует 5—7 лет? Что это за долгоиграющие проблемы?

— Из самых сложных узлов это, безусловно, здравоохранение. Сложный узел — это транспортная система: и дороги, и мосты пресловутые. Кстати, раз уж о мостах вспомнили, могу сказать, что их у нас 1600 — это только краевого подчинения, а ведь есть еще муниципальные дороги и мосты. Что делать — у нас рельеф такой, особенный. При этом подавляющее большинство мостов было построено в 50—60-е годы прошлого века. Вот тот ныне знаменитый мост в Новолитовске — он 59-го года постройки.

— Так он мой ровесник!

— Вот видите, как!.. Ну и понятно, что если по нему ездить с двойным перегрузом, то это плохо кончится. К сожалению, это произошло, и сейчас надо заниматься не столько поиском виноватых, сколько надо быстро восстанавливать. Дело это непростое — со всех точек зрения. Потому что если мост в Яконовке мы за двое суток починили, то здесь серьезное сооружение, мост в 105 метров и непростая в половодье речка. Поэтому я обратился к министру обороны Сергею Кужугетовичу Шойгу — реакция, надо сказать, была мгновенной. Вообще, надо заметить, что у нас очень хорошие отношения с армией, с Тихоокеанским флотом — какие бы ни случались катаклизмы, всякое же в жизни бывает — они немедленно откликаются, моментально приходят на помощь; то же самое, конечно, относится и к МЧС; у меня прекрасные отношения с обоими министрами... И сейчас, как вы знаете, военными возводится временный мост; при этом он хотя и временный, нагрузка у него, если я не ошибаюсь, 60 тонн, и он будет стоять до тех пор, пока не восстановим постоянный мост. Сейчас мы уже приступили к проектированию и постараемся в полтора года уложиться с его строительством.

Но! Для того чтобы не допустить в будущем таких ситуаций, я поручил обследовать все мосты; это обследование должно было закончиться еще 31 марта, но коллеги пока не успевают. Объективно понятно, что объем большой, на сегодня выявлено уже более 100 аварийных мостов, которые требуют только на сегодняшний день порядка 4 миллиардов рублей на их ремонт...

— А бюджет не резиновый...

— ...Бюджет не резиновый, но в любом случае мы будем эти деньги искать. Это программа не одного года. Естественно, в первую очередь мы будем смотреть наиболее нагруженные магистрали и наиболее проблемные мосты и с них начинать. Будем этим заниматься — это к вашему вопросу о долгосрочных проблемах и их решениях. Потому что если мосты по 30—40 лет не ремонтировали, то эта проблема возникнет, никуда же не денешься. Проблема абсолютно объективная, не зависящая от фамилии главы муниципалитета или губернатора.

— Еще раз о том, что Приморье все время на слуху. Если смотреть по частотности упоминания в федеральных источниках, то при всем уважении к Липецкой, скажем, области или Тамбовской, или еще какой, их упоминаемость в разы ниже, чем у Приморья. Понятно, что это во многом связано и со свободным портом, и с ТОРами — тут много позиций, которые выдвигают Приморский край на первый план. Есть у вас ощущение, что Приморье, Владивосток все время находятся под такой своеобразной лупой, под увеличительным стеклом?

— Нет. У меня другое чувство. У меня есть чувство, что у меня есть очень серьезные партнеры на федеральном уровне. Я имею в виду Юрия Петровича Трутнева, я имею в виду Александра Сергеевича Галушку, я, конечно, имею в виду президента страны. Поэтому то внимание, о котором вы сказали, — ему только радоваться нужно.

— Но вместе с тем это же еще и контроль...

— Ну и что? Ну, контроль, но это нормально, потому что регион наш особенный. Не будет преувеличением сказать, что при всем общем внимании к Дальнему Востоку внимание к Приморью, конечно, кратно выше. И это тоже очень объяснимо. Геополитическое положение — понятно, что Россия, не сворачивая сотрудничества с Западом, ведет разворот на Восток. Россия всегда смотрела в две стороны света...

— Двуглавый орел так и смотрит…

— Совершенно верно! И поэтому, конечно, мы — тот плацдарм, та площадка, откуда наиболее удобно сотрудничество с Востоком развивать. Даже если взять этимологию слова Владивосток: владей Востоком. Владеть — в самом хорошем смысле этого слова.

Буквально вчера мы очень долго беседовали после концерта с Валерием Абисаловичем Гергиевым — есть очень мощные планы по развитию культурных связей. Потому что я глубоко убежден в том, что любая экономика основывается, прежде всего, на культурном взаимодействии, сотрудничестве в области образования, спорта.

— То есть: не только деньги…

— Не только деньги. Ведь эти все сферы жизни, о которых мы говорим, — они базовые. Легче, когда вы хорошо знаете соседа, его культуру, историю, менталитет; кстати, ДВФУ тут важнейший помощник, как первый ректор я это хорошо знаю, мы тогда еще все это закладывали. И это не быстрая работа — она требует и времени, и усилий. Но я вчера был под очень большим и хорошим впечатлением от вечера с Валерием Абисаловичем, потому что он твердо верит в это движение. Вы же знаете, что было поручение президента — открыть здесь четвертую сцену Мариинки, и мы это поручение выполнили. Там был ряд трудностей, мы их все прошли, и с 1 января работает Приморская сцена Мариинского театра. Статус серьезный, вселяет и гордость, и надежду. Мы также двигаемся по созданию филиала Эрмитажа, есть поручения президента по созданию филиалов Русского музея и Третьяковки — все это мы делаем. Небыстро, конечно, это нельзя сделать по щелчку, но мы это все сделаем. Это крайне важно для приморцев, да и жителей соседних регионов, потому что не каждый может позволить себе слетать в Санкт-Петербург, сходить в Эрмитаж. И это же относится и к иностранцам. Потому что все наши соседи — японцы, корейцы, китайцы, вьетнамцы, тайцы — они очень интересуются русской культурой. И мы для них — ближайший европейский город. Да и вы прекрасно знаете, это ж была базовая идеологема еще с царских времен: Владивосток строился как европейский город и продолжает развиваться как европейский город. Так что эта лупа, увеличительное стекло, как вы говорите, никуда не денутся.

О центрах силы и людях, вызывающих отторжение

— Вы сказали, что новостная проблематика, в том числе и федеральная, не может рассматриваться в отрыве от предвыборной борьбы; это, безусловно, так. И мне кажется — пусть это будет спорным, — что выборы в Госдуму в текущей политической борьбе интересуют несколько меньше, чем выборы в Заксобрание. Выбрали мы в Госдуму три—четыре человека от Приморья — в любом случае мы не будем ее, что называется, контролировать. А вот контроль над Законодательным собранием — это немножко другая перспектива и ценность. Здесь, как мне кажется, борьба будет пожестче, позлее, больше будет негатива, компромата. Ведь в сентябре Заксобрание изберется, а уже через месяц начнет работать над бюджетом на 17-й год. Представляется, что есть несколько центров силы, и мы примерно догадываемся, какие люди за ними стоят…

— ...Но не будем их называть.

— Хорошо. Так вот, есть центры силы, которые будут пытаться провести максимальное число своих сторонников. При этом, как мы догадываемся, все эти люди могут быть членами одной известной партии. Вы тоже видите этот расклад — по вот таким центрам силы, по внутрипартийной борьбе?..

— Ну, конечно! Однозначно! Есть несколько таких центров силы, и тут нет никакого секрета. Но моя задача как губернатора, она предельно простая: нам надо обеспечить конкурентные, честные, прозрачные выборы. Такая задача мне поставлена президентом, администрацией президента, и мы эту задачу выполним. А все остальное, как вы сами отметили, это политическая борьба. Она всегда была, есть и будет.

— По выборам вообще масса вопросов. Помните, мы с вами в декабре разговаривали, и я вас спросил, насколько, на ваш взгляд, обновится Заксобрание. Вы тогда очень технично «увернулись», сказав, что это не ваше решение должно быть, а избирателей. Но тем не менее высказали свой личный прогноз, что ожидаете обновления примерно на 40—50 процентов. За прошедшие четыре месяца ваш прогноз не изменился?

— Если говорить о моем личном прогнозе, то он не изменился. Я убежден, что определенное обновление требуется. С другой стороны, должна быть обязательно преемственность, потому что в Заксобрании есть очень уважаемые депутаты, которые уже и сейчас заявились на праймериз «Единой России». Я не люблю и не хочу предсказывать результаты ни праймериз, ни непосредственно выборов, но считал бы правильным, если бы часть депутатов продолжила работу в Законодательном собрании, потому что они составляют грамотный костяк и обеспечивают преемственность.

Того же мнения придерживаюсь и относительно обновления: нельзя, чтобы из года в год, из созыва в созыв сидели только одни и те же люди. Цифра в 40—50 процентов, она, конечно, очень условна, потому что, повторюсь, решать будут избиратели. Но по моим наблюдениям за четыре года, в течение которых я нахожусь на этом посту, в муниципалитетах так и происходит. Потому что люди хотят нового. У нас в прошлом году по краю прошли выборы в 22 муниципалитетах, процент обновления в среднем примерно именно такой. Возможно, это связано с предыдущим периодом, когда таких обновлений не было. Люди просто устали видеть одних и тех же персон.

— Я полагаю, что вы, как человек по определению вовлеченный в политику, внимательно наблюдаете за ходом праймериз «Единой России» — пусть не в плане контроля, но как минимум в плане информированности. Насколько мы знаем, калитка возможностей для регистрации в ближайшие дни закрывается, фактически по многим участникам уже все понятно. Есть ли в списке тех, кто уже заявился на праймериз, люди, которые — пусть это резко прозвучит — вызывают у вас реакцию отторжения? И наоборот — новые лица, которых вы были бы рады видеть в законодательном органе власти?

— Да, есть лица, которые вызывают отторжение. Называть их не буду. Но не буду и скрывать, что я не хочу, чтобы во власть приходили люди, имеющие сомнительное прошлое, либо люди, причастные к воровству бюджетных денег.

Есть и новые лица, которым я искренне буду рад, в том числе из «Кадрового резерва губернатора». Праймериз, как вы знаете, пройдут 22 мая. А затем эти люди пойдут по округам, будут встречаться с избирателями. Каждому из них предстоит убедить людей голосовать именно за них.

— Это, как мне представляется, самое сложное: когда между тобой и избирателем нет телевизионного экрана, а общение идет, что называется, глаза в глаза...

— Да, это самое тяжелое, но именно так и выявляются настоящие лидеры, которые смогут двигаться дальше.

О «паровозах» и вице-губернаторах

— Еще о попытке прогноза. Я, конечно, понимаю, что решение будет принимать региональный совет «Единой России», но тем не менее: кого бы лично вы видели в качестве «паровозов» в региональном партийном списке?

— Вы знаете, партия сейчас приняла решение, что роль «паровозов» надо свести к минимуму, потому что «паровозы» — это такое своеобразное лукавство, как бы там ни было. И в силу включения нового механизма люди должны показать результат на праймериз, будем из этого исходить. Исключение может касаться первой тройки. Но давайте в любом случае посмотрим результат праймериз — эта штука ведь наиболее точно определяет предпочтения людей. И по большому счету ни социологические исследования, ни предпочтения губернатора, ни гадания на кофейной гуще не имеют значения — вот, как люди проголосуют на праймериз, это и будет наиболее точное определение, которое во многом будет моделировать ситуацию 18 сентября.

— Тогда продолжим о выборах. Двое ваших заместителей, два вице-губернатора, два Александра Ивановича — Лось и Ролик, — которые представляют условный силовой блок, заявились на участие в праймериз по выборам в Законодательное собрание. В этой связи возник уже ряд конспирологических версий: от замены силового блока в таком составе до попытки взять Заксобрание под жесткий контроль, если оба соискателя пройдут. Какая версия ближе к истине?

— На самом деле ни та и ни другая. Люди изъявили такое желание, они оба, безусловно, советовались со мной. Я сказал: вы вправе себя попробовать в новом качестве. Не считаю, что я должен каким-то образом давить в принятии подобных решений. Уверен, что оба очень достойные кандидаты и в своей работе в качестве вице-губернаторов себя достойно показали. А вот пройдут ли они в Заксобрание — уж извините, что я повторяюсь, но по-другому сказать не могу — это решать избирателям.

— И без того ведь наблюдается довольно динамичная ротация ваших заместителей, руководителей департаментов, а тут сразу два вице-губернатора могут замениться…

— У меня в любом случае останется заместитель, который будет заниматься взаимодействием с силовыми структурами; если Лось войдет в состав Заксобрания, в любом случае появится человек, который будет курировать эту важную часть нашей работы. Что касается внутренней политики, то это место тоже, конечно, не останется пустым. Александр Иванович Ролик попал на это место с определенным опытом в силовых структурах, но, поверьте мне, назначение с этим не было связано.

— Поверю. Но вот тут — тоже поверьте, что безотносительно персонально Александра Ивановича Ролика — возникает вопрос, связанный с ощущением некоторых проблем в блоке внутренней политики, которые видятся со стороны. Я имею в виду и ситуацию в Спасске, и не очень простую ситуацию в Уссурийске, где пока сложные отношения между Евгением Коржом и местными элитами, возможный уход в Госдуму Новикова, а значит, появление вакансии в Артёме. Как вы расцениваете эту ситуацию?

— Я бы так ответил: прежде всего, как мы знаем, политика — это искусство возможного. Не все проблемы решаются по щелчку пальцев. Это, безусловно, всегда плод компромиссов. И я уверен, что мы сейчас найдем компромисс и по Спасску, и по Спасскому району, там, где выборы были отменены в силу грубейших нарушений избирательного права, что установлено судом. Что касается Артёма, то давайте подождем; мы желаем Владимиру Михайловичу успеха, но выборы еще надо выиграть.

О развязанных руках

— Владимир Владимирович, есть еще вот такой принципиальный вопрос: когда в школе или на заводе меняется директор, — я уж не говорю о приходе нового мэра, губернатора, президента, — автоматически все начинают сравнивать его с предыдущим. Нормальное явление, и было бы странно, если б было иначе. За постсоветское время вы четвертый губернатор Приморья, и, естественно, что вас тоже сравнивают — и с Сергеем Михайловичем Дарькиным, и с Евгением Ивановичем Наздратенко, так же как и всякого из них сравнивали с предшественниками. Разговаривая с разными людьми, я замечаю, что многие сходятся в одном: если эти губернаторы прожили здесь всю жизнь, учились, работали, имели гигантское количество горизонтальных связей, то у вас таких горизонтальных связей на территории нет, вы пришли в край со стороны, и вам поэтому сложнее опираться на людей, которые бы вас давно знали и которых бы вы давно знали. Вы это каким-то образом ощущаете?

— Хм... Вы знаете, я считаю это преимуществом, а не недостатком. Потому что ведь многочисленные горизонтальные связи, кроме всего прочего, очень сильно связывают по рукам и ногам — вот этими предыдущими отношениями, взаимными обязательствами и так далее. И какие-то вещи, связанные с изменениями, реформированием, бывает в такой ситуации очень трудно делать. И поэтому в определенном смысле работа в качестве человека, пришедшего со стороны (хотя, замечу в скобках, я здесь живу и работаю уже пять с половиной лет, так что меня, наверное, трудно назвать совсем уж новичком), она мне больше развязывает руки. В какой-то момент времени всем стало понятно — и руководству страны, и, я думаю, населению, — что нужно что-то менять. А для этого нужен человек, у которого больше развязаны руки; вот я бы так сказал.

— Ну, в общем, я тоже понимаю, что в слове «варяг» есть некоторое лукавство. Потому что в таком случае получается, что ваш коллега, уважаемый губернатор Олег Кожемяко, трижды был варягом: в Корякии, в Амурской области, теперь на Сахалине…

— Все верно. Олег — это мой товарищ, мы с ним дружим. Считаю, что это весьма успешный губернатор — на всех постах. Он всякий раз приходил в чистое поле: в Амурскую область или на Сахалин... И всякий раз доказывал и доказывает свою высокую эффективность. А слово «варяг» мне вообще не нравится.

О «Хайяттах» и онкодиспансере

— Дежурные вопросы, без которых не обходится ни одно интервью в последние годы, — о судьбе «Хайяттов» и онкодиспансера. Трутнев, когда был здесь в последний раз, очень жестко прошелся по «Хайяттам», сказав, что попросит прокуратуру посмотреть, что там вообще происходило. Сейчас, насколько я знаю, Единая дирекция по строительству в Приморском крае судится в Санкт-Петербурге с компанией КЭР («Комплексные энергетические решения»), которая тоже «погуляла» по «Хайяттам» чуть ли не полмиллиарда рублей. Ну, суды судами, и дай бог, чтоб прокуратура нашла тех, кто там неправомочно «угощался»; какова все-таки реальная перспектива?

— Мы намерены выполнить поручение, которое было дано президентом: ввести эту гостиницу ко второму ВЭФу. Возможно, какие-то вещи, включая вспомогательные помещения, придется достраивать, но она начнет работать. Что касается сроков и ситуации в целом и почему она возникла: главная причина состоит в том, что почти всё, что там делалось до 2012 года, делалось без проекта, делалось некачественно. И, по сути, мы сейчас вынуждены все переделывать. Образно так скажу: из того, что не надо переделывать — это бетонные несущие конструкции. Фасад мы переделываем, крышу переделываем, внутреннюю начинку номеров переделываем. Кто это делал? Наверное, люди, которые ничего не понимают в строительстве…

— …По деньгам там, видимо, всё хорошо понимали...

— А это вопрос как раз к правоохранительным органам, и здесь у нас с Юрием Петровичем Трутневым абсолютно одинаковая точка зрения. Решение, которое было принято в свое время — отдать это строить «Нашему дому — Приморье» — мы считаем ошибочным. Потому что, по сути, с самого начала не было контроля над стройкой со стороны тех людей, которые были обязаны его осуществлять: я имею в виду вице-губернаторов и директоров департаментов. Потом-то мы этот контроль восстановили и сейчас мониторим ситуацию буквально в ежедневном режиме, но, как я уже сказал, теперь приходится все переделывать. Но — деваться некуда, нам надо достраивать, и мы намерены это осуществить. Сегодня у нас работает подрядчик с хорошей репутацией, который уже построил много объектов в Приморье.

Что касается гостиницы на мысе Бурном, мы намерены в самое ближайшее время выставить ее на продажу. Мы провели ряд переговоров с потенциальными покупателями; в любом случае это будет аукцион, открытые торги. Мы намерены выставить ее по цене, которая покроет все затраты, и дальше мы намерены направить эти деньги в социальную сферу, в первую очередь — на помощь муниципалитетам. Мы никогда не планировали, что эти гостиницы останутся в собственности края, мы всегда подчеркивали, что обязательно их продадим, а деньги вернем в «социалку», и люди должны это почувствовать.

— Да, я помню, что, когда строились объекты для саммита АТЭС, край тогда многие из них софинансировал, и резались программы поддержки муниципалитетов, им тогда говорили: ребята, потерпите, вот сейчас все отстроим, а потом развернется к вам...

— Правильно! И я с первых дней говорю: не забывая о Владивостоке, который мы все, безусловно, любим, надо отдавать долги муниципалитетам. И за три—четыре года мы довольно много сделали: это и детские сады, и дороги, и больницы, и возрожденная малая авиация. Но все равно мы перед муниципалитетами еще в огромном долгу. По медицине. Мы в долгу по культуре, куда долго ни копейки не вкладывалось.

Хотя и в этих направлениях были реализованы в последние годы довольно масштабные проекты. Мы сельские дома культуры оснастили современным звуковым и световым оборудованием; сейчас разворачиваем проект по их оснащению современным кинооборудованием, будем это вместе с нашими федеральными коллегами делать, потому что люди хотят в шаговой доступности посмотреть качественное кино, а им для этого сейчас порой приходится за десятки километров ездить. Причем этот проект, который мы реализуем совместно с Фондом кино, предполагает в репертуаре показов не менее 50 процентов отечественных фильмов, считаю это очень правильно.

Более того, мы сейчас с Ефимом Семёновичем Звеняцким…

— Вставлю две копейки: тоже потенциальным кандидатом в Госдуму...

— А он разве выдвинулся в Госдуму? Вроде ж в Заксобрание? В Госдуму? Ну, ладно. Факт в том, что помимо «Меридианов Тихого» он загорелся идеей создания киностудии. В прошлом году Карен Шахназаров был у нас президентом кинофестиваля, мы с ним эту тему подробно обсуждали. Мы очень хотим реализовать эту идею.

Теперь об онкодиспансере. Он у нас в плане на этот год, как минимум лечебный корпус мы должны сделать, если что-то и останется на следующий год, то стационар на 40 коек. Но мы сейчас ищем возможность и его достроить, чтобы сдать комплекс в целом. Мы очень хорошо понимаем, насколько серьезно стоит проблема с онкологией в крае. Сегодня для нас это главная задача, на которую брошены все силы.

Но в этой работе мы видим не только завершение строительства нового онкодиспансера. Мы в самое ближайшее время начнем строительство Центра ядерной медицины на Русском острове вместе с нашими партнерами из Росатома и Роснано. Это будет у нас первый крупный проект ГЧП — государственно-частного партнерства. Задача края — только подвести коммуникации к участку. Остальное — а проект стоит около 2,5 миллиарда — вложат наши партнеры. Они создали совместное предприятие со смешанной схемой финансирования, которое после окончания строительства будет диагностировать и лечить за счет средств Фонда обязательного медицинского страхования. И в течение 15—20 лет наши партнеры вернут вложенные деньги. Это типичная концессия, но мы одни из первых в стране, кто двигается по этому пути. Кроме циклотрона, который будет там построен, там будет лаборатория радиофармпрепаратов и еще два ПЭТ-сканера. Как известно, в ДВФУ сейчас есть один; мы считаем, что три ПЭТ-сканера обеспечат полностью не только Приморский край, но и наших соседей, включая иностранцев. Вообще, хочу сказать, что действующий медицинский центр ДВФУ, к которому и мне довелось приложить ряд усилий, — один самых лучших в стране и не хуже ведущих подобных центров в мире. Мне доводилось бывать — к счастью, не в качестве пациента — в очень серьезных клиниках, так вот, я вам скажу, что наш центр реально не хуже.

О заветном гектаре

— Еще вопрос, который у меня не был заготовлен, но который подбросила жизнь: мы же с вами говорили вначале о частотности упоминания Приморья в федеральной повестке. Так вот: самое последнее упоминание Приморского края, причем из уст президента. Буквально днями на медиафоруме в Санкт-Петербурге президенту пожаловались, что заветный гектар в Приморье собираются выдавать в неудобицах. Я, правда, не очень понял, почему президент сказал, что поговорит с губернатором, потому что проект, на мой взгляд, имеет больше федеральное звучание…

— Вообще, это большой совместный проект. Инициатива была Юрия Петровича Трутнева, и я его горячо поддерживаю; по сути, это во многом перекликается с идеей Петра Аркадьевича Столыпина, реализованной в свое время, когда было обеспечено освоение Восточной Сибири и частично Дальнего Востока. Мне кажется, человек, задававший этот вопрос, был не очень в теме, потому что выдача гектара будет выглядеть совершенно иначе.

Есть некое общее количество земли в Приморском крае. Далее — есть земля, которая уже вовлечена в оборот. Например — есть лесные угодья, отданные арендаторам леса, есть частные земли, есть земли сельскохозяйственного назначения, есть земли министерства обороны. Они все будут, условно говоря, заштрихованы на карте края. Дальше любой желающий, в любом месте — за вычетом заштрихованной территории — может запросить гектар. Буквально неделю назад мы проводили совет глав и показывали, как эта система будет работать. Это автоматизированная система, подключенная к Интернету, то есть никуда ходить не надо. Вы открываете карту, находите нужный вам свободный участок, заполняете определенную форму, и затем вам должны его предоставить. Вся свободная земля, какая есть, она вся выставляется. Понятно, что далеко не везде есть инфраструктура, ну так было бы и странно сейчас прокладывать ее туда, где ничего нет. Начнется освоение — придет и инфраструктура; наверное, в чем-то это тоже будет государственно-частное партнерство. Мы изначально так и планировали, и президент так и сказал в своем ответе — что мы, конечно, можем сначала провести везде дороги, а потом раздавать или сначала раздать, посмотреть, а потом начать подтягивать инфраструктуру. Мы идем вторым путем, и президент это четко обозначил.

Мы инициировали краевой закон по выдаче до 15 соток молодым семьям и семьям с двумя детьми, в том числе и приемными. Но это — для жилищного строительства. А гектар выдается для предпринимательской деятельности. И это правильно, надо это делать. У нас ведь как бывает: «сидит» на этой земле чиновник и всеми правдами-неправдами ее не дает — собака на сене. Поэтому я горячий сторонник этого законопроекта, надеемся, что он будет скоро принят и с 1 мая вступит в силу пока в пилотных районах, у нас это Ханкайский район, а с 1 сентября — на остальной территории края. Потому что еще закон не принят, а мы эту работу — по вычленению заштрихованных зон — уже активно ведем.

Работаем.

№ 334 / Андрей ОСТРОВСКИЙ / 14 апреля 2016
comments powered by Disqus
Статьи из этого номера:

​Владимир МИКЛУШЕВСКИЙ – о выборах и мостах, Мариинке и гектарах

Подробнее

​Лагутенко, Владивосток, 2000

Подробнее

​Воронеж у океана

Подробнее