История

​На пути к Русско-японской войне

Владивостокская крепость в 1895–1904 годах

​На пути к Русско-японской войне

Форт Поспелова на Русском острове; двойной кофр и потерна с открытым световым люком


Весной 1894 года мало кто на российском Дальнем Востоке ожидал серьезных новостей и важных внешнеполитических событий. Однако вышло совсем иначе. Начавшееся на юге Кореи крестьянское восстание тонхаков дало Японии удобный повод приступить к давно планировавшемуся вторжению в эту страну. Уже 11 июля японцы заняли королевский дворец в Сеуле и создали марионеточное правительство, объявившее войну Китаю. Японо-китайская война 1894–1895 годов началась. Реальные возможности Страны восходящего солнца в это время недооценивались почти всеми, в победе Китая мало кто сомневался, и в Петербурге решили придерживаться пассивной, выжидательной позиции. По мере развития военного конфликта ситуация начала вызывать все больше опасений. Вмешиваться в войну никто не собирался, однако вопрос безопасности дальневосточных территорий империи в условиях появления нового и сильного потенциального противника требовал незамедлительного решения или хотя бы обсуждения, тем более что планы Японии были совершенно неясны.

К октябрю 1894 года стало очевидно, что Япония располагает сильной, по-европейски обученной армией, хорошо осведомлена о силах России в регионе, а соответственно, представляет серьезную опасность. В Военном министерстве был разработан целый комплекс мероприятий, направленных на подготовку к войне Владивостокской крепости и Приамурского военного округа. Усиленное снабжение снаряжением и боеприпасами, задержка на службе до 1 июля 1895 года нижних чинов, подлежащих увольнению в запас, были лишь частью мер, осуществленных еще в 1894 году.

1895 год: несостоявшаяся война с Японией

Весной 1895 года разгром Китая был уже налицо. Без ответа оставались два вопроса: остановится ли Япония на достигнутом или продолжит военные действия уже на российской территории, а если остановится, то каковы будут ее требования к Китаю? В любом случае ничего хорошего складывавшаяся внешнеполитическая обстановка не предвещала, поэтому был разработан план мобилизации войск округа для возможной войны с Японией. Поскольку вторжение с моря считалось маловероятным, план предполагал выдвинуть при мобилизации почти все войска на территорию сопредельного Китая к Гирину, где и встретить 80-тысячную японскую армию, преградив ей путь в Южно-Уссурийский край. Идея столь авантюрного плана принадлежала «бумагоистребителям столичных канцелярий», а командование округа прорабатывало лишь детали операции, прекрасно понимая, чем может грозить ее реализация на практике при имевшемся соотношении сил.


Командующий войсками Приамурского военного округа и Приамурский генерал-губернатор в 1893-1898 гг., генерал от инфантерии С. М. Духовской


Симоносекский мирный договор, подписанный представителями Японии и Китая 5 апреля 1895 года, среди прочего передавал Японии в собственность Ляодунский полуостров с Порт-Артуром, который в ходе войны японская армия первый раз взяла штурмом, а также ряд удобных бухт для базирования своего ВМФ. Этого в России допустить уже не могли, однако если протест был заявлен также Германией и Францией, то к открытым военным приготовлениям приступила только Россия.

18 апреля 1895 года Николай II приказал «привести все регулярные и казачьи части Приамурского военного округа на военное положение». В округе началась мобилизация войск, причем по мере ее завершения в конкретных частях, последние отправлялись к границе с Маньчжурией, в рамках утвержденного плана так и не начавшейся войны.

Вооруженное столкновение с тремя великими державами в планы Японии никак не входило, поэтому уже 23 апреля 1895 года она приняла «пожелания» держав, но с условием, что официально объявит об этом лишь после ратификации Симоносекского договора, то есть 25 апреля 1895 года в китайском порту Чифу. Так и произошло, только в порту в этот момент стояла русская эскадра, активно готовившаяся к бою прямо на глазах японской делегации. Впрочем, предосторожность была вполне оправданна, поскольку Японо-китайская война была начата Японией без предварительного объявления войны, что в дальнейшем станет для этого государства традицией. 9 мая 1895 года в Приамурском военном округе была объявлена демобилизация, а к 25 мая ее завершили.

Через несколько лет, в 1898 году, так и не полученный Японией в качестве трофея, Порт-Артур вместе с Ляодунским полуостровом был взят в аренду Россией. Потеря Японией лица и столкновение интересов делали войну двух империй лишь вопросом времени. На Дальнем Востоке это прекрасно понимали, однако сделать могли немного, так как окончательное решение оставалось за Петербургом. В результате вместо Владивостока базу русского ВМФ начали строить в Порт-Артуре, имевшем по сравнению с Владивостоком лишь одно спорное преимущество при дюжине недостатков.

А как же Владивосток?

Командующий войсками Приамурского военного округа Сергей Михайлович Духовской, а затем и Николай Иванович Гродеков буквально бомбардировали столицу телеграммами о необходимость поднятия обороноспособности собственных территорий, причем вопрос об увеличении численности гарнизона Владивостокской крепости и строительстве в ней новых укреплений неизменно стоял на одном из первых мест. И это притом, что в 1897 году в Петербурге даже обсуждали идею упразднения крепости.

В результате оборонительное строительство удалось заметно активизировать. В 1896–1897 годах была построена в бетоне Назимовская батарея (там, где сегодня начинается мост на Русский остров) на одноименном мысе, строилась мортирная батарея у Токаревской кошки, велись работы по перестройке старых деревоземляных батарей в бетонные, сооружению погребов и т. д. Параллельно в связи с заметным увеличением численности гарнизона крепости пришлось развернуть казарменное и дорожное строительство (в том числе и на Русском острове). В 1896 году были утверждены и разработанные местными инженерами проекты четырех долговременных фортов, которые должны были стать основой сухопутной обороны крепости: Северо-Западный, Северный и Северо-Восточный — на высотах Второй Речки и Седанки на полуострове Муравьева-Амурского, и форт Южный — на горе Русских на Русском острове. Форты располагались на расстоянии 7–15 км от бухты Золотой Рог, что исключало возможность ее обстрела со стороны суши. В 1897 году провели даже планировочные работы на местности и начали строительство, однако по пути в Петербург проекты сгорели на хабаровской почте. Строительство приостановили, документацию начали делать заново, причем кончилось это серьезной переработкой проектов. К 1900 году достроили в бетоне Новосильцевскую батарею, в настоящее время отреставрированную, снабженную макетами артиллерийских орудий и хорошо видную с моста через пролив Босфор-Восточный в ясную погоду.

Тогда же по проекту военного инженера капитана Романовича прорыли канал через перешеек Русского острова, чтобы в случае начала войны миноносцы и другие корабли могли спокойно ходить из Золотого Рога в бухту Новик и обратно, не покидая пролива Босфор-Восточный, выходы из которого должны были прикрываться минными заграждениями. Этим обеспечивалась непрерывная связь внутренней бухты острова с материком даже в военное время.

Министр и некомпетентность

В январе 1899 года в более или менее налаженный ход оборонительного строительства вмешалось обстоятельство непреодолимой силы в лице военного министра генерала от инфантерии Алексея Николаевича Куропаткина, который «нашел, что оборона крепости растянута без соображения имеющегося гарнизона», и вместо того, чтобы увеличить гарнизон, распорядился сократить длину оборонительного обвода и построить его на расстоянии всего лишь 3–5 км от бухты Золотой Рог. Иными словами, с учетом дальности новейших образцов артиллерийского вооружения, будущий «герой» Русско-японской войны 1904–1905 годов приказал построить сухопутные форты так, чтобы не мешать противнику спокойно обстреливать центр Владивостока и акваторию Золотого Рога из тяжелой артиллерии. Местные военные инженеры были категорически против, поскольку подобная оптимизация сводила на нет возможность достижения цели существования крепости: обеспечение безопасной стоянки ВМФ и сохранение Владивостока в качестве русского города. В помощь им был направлен печально известный профессор Николаевской инженерной академии Константин Иванович Величко, который сделал все от него зависящее для реализации куропаткинских указаний. Кстати, аналогичным образом поступили и с Порт-Артуром, где Величко тоже расположил оборонительную линию вблизи гавани, что уже в Русско-японскую войну сыграло роковую роль в судьбе как кораблей эскадры Тихого океана, так и самой крепости.

Местное инженерное и крепостное начальство прекрасно понимало вероятные последствия подобных решений и сделало все возможное для минимизации вреда от исполнения полученных указаний, а выполнение некоторых из них просто просаботировало. Например, вопреки приказу военного министра комиссия по вооружению Владивостокской крепости в ноябре 1900 года пришла к заключению, что «подковообразная группа высот (204, 200, 153 и 217) к северо-востоку от Владивостока может быть рассмотрена как передовая позиция». О том, насколько важны были эти сопки, говорит тот факт, что уже после Русско-японской войны на высоте 200 был построен форт № 3, а на 217-й — форт № 2 главной линии сухопутной обороны крепости проекта 1910 года. В результате решений комиссии под указанным предлогом были сохранены недостроенные форты Северный и Северо-Восточный, которые очень пригодились уже в годы Русско-японской войны.

Переубедить Куропаткина не удалось даже на месте, во время его визита во Владивосток в мае 1903 года. Он тщательно осмотрел весь гарнизон, отдал просто невероятное количество разного рода мелочных хозяйственных распоряжений (начиная с ловли рыбы и заканчивая строительством военных церквей), констатировал, что «молодые войска Приамурского военного округа и Квантунской области с честью могут выдержать какое угодно боевое испытание», но остался слеп и глух ко всему, что пытались донести до него комендант крепости Дмитрий Николаевич Воронец и начальник ее штаба Александр Павлович Будберг (впоследствии — герой Первой мировой войны и известный участник белого движения) относительно опасности утвержденного проекта сухопутного обвода крепости. По воспоминаниям последнего, «военный министр сразу же оборвал доклад коменданта, заявив ему, что в советах и подсказках не нуждался, а затем повел себя по отношению к нему так, как будто бы на месте генерала Воронца было пустое место». Крахом закончилась и попытка доказать ему значение указанной выше группы господствующих высот. Строившиеся форты были видны с них как на ладони, и при наличии на высотах корректировщиков артиллерийского огня противник мог спокойно обстреливать внутреннее пространство фортов, а пристрелявшись по Крестовой сопке на Эгершельде как по реперу, бомбардировать заодно город и порт, как на учениях, по квадратам. Причем делать это с закрытых позиций, то есть оставаясь невидимым для русской артиллерии. Аргумент военного министра был железный: «Только трусы боятся командующих высот», а трусов, по его мнению, во Владивостоке не было. Порт-Артур подобная «логика» погубила. В степени глупости подобных рассуждений относительно обороны Владивостока в настоящее время может убедиться любой желающий. Для этого достаточно подняться на форт № 3 главной линии обороны крепости, построенной по проектам 1910 года, и посмотреть оттуда на форт Суворова, построенный перед Русско-японской войной.

Система обороны крепости накануне войны

Итак, Величко решил организовать систему сухопутной обороны крепости путем строительства сплошной ограды, расположенной на расстоянии 3–7 км от Золотого Рога, то есть практически вплотную к городу. Ограда представляла собой земляной вал и ров, фланкируемый (прикрываемый стрелковым огнем) с переломов вала, и прикрывалась опорными пунктами, в качестве образца для которых Величко выбрал типовой проект «полудолговременного форта Буйницкого». На основе этого проекта должны были возвести: временные укрепления № 1, 2 и 3, саперный редут № 4 и редут № 5. Кроме того, опорными пунктами ограды служили люнеты № 1, 2 и 3, вообще не имеющие фланкирующих построек во рвах. На Русском острове в качестве опорного пункта ограды, отрезавшей Саперный полуостров (южную часть острова с большим количеством бухт, удобных для высадки морского десанта, оборонять вообще не предполагалось), было выбрано временное укрепление № 4, проект которого основывался на том же типовом решении.

Форт Русских на Русском острове; горжевая казарма и мост через горжевой ров

В соответствии с итоговым планом, утвержденным императором 18 февраля 1900 года, предполагалось построить форты № 1 (бывший форт Северо-Западный) и № 4 (расположенный в 2 км впереди главной линии обороны), укрепления № 1, 2, 3, саперный редут № 4 и редут № 5, люнеты № 1, 2, и 3, а также подготовить позиции для батарей крепостной артиллерии. На Русском острове надлежало построить форт № 5 на горе Русских (бывший форт Южный) и укрепление № 4 на Саперном полуострове. В 1902 году по приказу военного министра нумерацию фортов изменили. Номера бывших фортов Северный (№ 2) и Северо-Восточный (№ 3) упразднили. Форт № 4 стал фортом № 2, форт № 5 — фортом № 3 и получил название «Форт Русских». Однако на этом переименования не закончились. 30 августа 1903 года по Высочайшему повелению форт № 1 получил наименование «Форт Графа Муравьева-Амурского» в память о генерал-губернаторе Восточной Сибири, форт № 2 — «Форт Суворова» в память о прославленном русском полководце. Укрепления № 3 и 4 переклассифицировали в форты и назвали соответственно фортом Линевича в честь генерала Николая Петровича Линевича, отличившегося в Китайском походе 1900–1901 годов, когда русские войска помогали подавлять восстание ихэтуаней, и фортом Поспелова — по расположенному рядом мысу, названному в честь офицера-гидрографа Поспелова. Именно под этими названиями форты и известны нынешним жителям Владивостока.

Построенные сооружения носили полудолговременный характер, то есть формально должны были удовлетворять тем же условиям, что и долговременные форты, но стоить заметно дешевле. Такие форты располагали преградами, закрытой фланковой обороной и казематами, защищающими гарнизон от разрыва снарядов противника. Однако площадь казематированных помещений, то есть различного рода построек из трамбованного бетона, была минимальной, равно как и количество построек для фланкирования (продольного обстрела) рвов. Толщина бетонных сводов составляла лишь 1,2 м, что давало возможность выдержать артиллерийский обстрел из орудий калибром не более 152 мм.

В настоящее время эти форты имеют огромное культурно-историческое значение, поскольку конструктивно очень близки к фортам, построенным в Порт-Артуре, однако в отличие от последних находятся на территории Российской Федерации, а не в КНР. Остается лишь сожалеть, что в Китае некоторые форты и батареи Порт-Артура благоустроили и превратили в экскурсионные объекты, а во Владивостоке до этого дело пока не дошло.

Владивостокская коррупция по Жигалковскому

На фоне складывавшейся на Дальнем Востоке внешнеполитической и военно-стратегической ситуации подобная оптимизация расходов на Владивосток, как, впрочем, и строительство базы флота в Порт-Артуре, выглядела крайне странно. Более того, приоритет был отдан именно Порт-Артуру. Вопрос о том, почему оборонительное строительство там началось со значительным опозданием, имело множество недостатков и не было завершено ко времени начала Русско-японской войны 1904–1905 годов, — это отдельная тема. Здесь же отметим только одно: финансирование, отпущенное на строительство Владивостокской крепости, было значительно меньше (в отличие от запланированного объема работ), а вот степень готовности сооружений оказалась на порядок выше. Иными словами, во Владивостоке, пусть и с недостатками куропаткинско-величкинских оптимизаций, было построено практически все, причем вовремя!


Военный министр в 1898-1903 гг., генерал от инфантерии А. Н. Куропаткин


И здесь на первое место выходит крайне неоднозначная, противоречивая, но без сомнения гениальная личность военного инженера Вацлава Игнатьевича Жигалковского, который в 1901–1910 годах был одновременно строителем Владивостокских укреплений и начальником инженеров Владивостокской крепости. Прекрасно понимая, что при почти полном отсутствии в регионе рынка строительных материалов, способного обеспечить строительство подобного масштаба всем необходимым (песок, цемент, щебень, лес и т. д.), крепость построить невозможно, Жигалковский просто создал этот рынок, на что по закону не имел ни малейшего права. Он ссужал деньги подрядчикам, открывал на подставных лиц различные фирмы по заготовке и производству необходимых для строительства материалов, являясь их реальным владельцем. В результате он фактически объявлял конкурсы и отдавал подряды сам себе, что позволило ему регулировать цены на поставки. С одной стороны, все это впоследствии было квалифицировано как множественные злоупотребления, направленные на личное обогащение Жигалковского, который уехал с Дальнего Востока в 1911 году, имея колоссальные по тем временам «накопления» в сумме около 5 млн рублей! С другой — фортификационные сооружения были построены в срок, качественно (объекты благополучно стоят до настоящего времени) и по цене в два-три раза ниже их сметной стоимости, заложенной в проектной документации. Да, да, это не опечатка, не выше, как это часто бывает в России, а именно ниже! Причем если по проектам на фортах для удешевления предполагалось выполнять в бетоне только своды и стены, подверженные прямому обстрелу, а все остальное делать из более дешевой каменной кладки, как это сделали в Порт-Артуре, то во Владивостоке из бетона было построено все. Более того, при периодических задержках центром финансирования работ Жигалковский использовал на строительство крепости свои собственные деньги, полученные в качестве прибыли от его предприятий, что позволяло не останавливать работы. Иными словами, «коррупция» в таком варианте дала Российской империи кроме возведенных объектов и нового банкира (профессия В. И. Жигалковского после ухода в отставку) еще и минимум двукратную экономию средств почти по всем позициям. Случай небывалый в строительной практике.

Таким образом, несмотря на крайне неблагоприятные условия, Владивосток в период 1895–1903 годов действительно стал полноценной крепостью не только de jure, но и de facto. Существенно были усилены сухопутный и береговой фронты крепости, хотя главную прореху в последнем — отсутствие нормальных батарей со стороны Уссурийского залива — ликвидировать так и не успели. Проекты долго гуляли по канцеляриям Петербурга и вернулись утвержденными во Владивосток за две недели до начала Русско-японской войны. Численность гарнизона увеличилась, хотя и была далека от желательной. В целом же уровень боеготовности Владивостокской крепости был заметно выше, чем у Порт-Артура, продержавшегося против японцев 328 дней со дня первого выстрела с его батарей.


Материал опубликован в рамках проекта «Владивостокская крепость – жемчужина Приморья»

№ 337 / Роман АВИЛОВ, кандидат исторических наук, научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН / 05 мая 2016
Статьи из этого номера:

​На пути к Русско-японской войне

Подробнее

​«Брежнев, ответьте Ленину!»

Подробнее

​Возвращение «Арктики»

Подробнее