История

​«Особо уполномоченное лицо…» и другие

Владивостокская крепость накануне и в годы Первой мировой войны

​«Особо уполномоченное лицо…» и другие

История того, как во время визита во Владивосток в 1910 году военного министра Владимира Александровича Сухомлинова сюда был командирован инженер-генерал Александр Петрович Вернандер, получивший весьма необычный статус Особо уполномоченного лица по усилению Владивостокской крепости, уже была рассказана в одной из предыдущих публикаций данного цикла. Теперь же посмотрим, к чему это привело. Вернандер получил широчайшие полномочия, благодаря которым и удалось сдвинуть оборонительное строительство в крепости с мертвой точки. Дело в том, что в Российской империи проект любого долговременного оборонительного сооружения после его составления на месте должен был проходить череду бесконечных утверждений и согласований в разных столичных инстанциях, где в него могли внести различные «улучшения», в том числе и портившие хорошую постройку до неузнаваемости. Процедура эта могла продолжаться годами, за которые оборонительные сооружения иногда просто устаревали. Вернандеру же было дано право окончательно решать все вопросы на месте, без всяких дальнейших согласований, и он в полной мере этим правом воспользовался. Это избавило Владивосток от участи Выборга, расположенного значительно ближе к столичному Петербургу, где документы прошли все необходимые процедуры согласования и… легли в архив, поскольку началась Первая мировая война.

Военный инженер подполковник П.П. Унтербергер перед отправкой на фронт в 1914 году


Во Владивостоке же планы основных сооружений были разработаны и утверждены в течение 2—3 месяцев, а само строительство начато в том же году, то есть еще в строительный сезон 1910 года. И это притом что местность крепостного района представляла собой вместо равнинной, умеренно холмистой или классической горной сплошные сопки. Таким образом применять здесь шаблонные формы «фортов и батарей из учебника» было невозможно. Несмотря на то что проекты фортов новой главной сухопутной линии обороны крепости разрабатывали в основном молодые военные инженеры, а Вернандер лишь правил, рассматривал и утверждал представленные ими проекты, он лично за две недели изучил весь крепостной район, посмотрев не только на карту, но и на местность. Причем в свои 66 лет он был уже стар для верховой езды и передвигался либо в экипаже, либо пешком.

Не подвели и молодые инженеры — многие проекты были действительно сильными, новаторскими и максимально адаптированными к местным условиям.

Когда назначенного в 1911 году начальником инженеров крепости и Строителем Владивостокских укреплений генерал-майора Алексея Петровича Шошина (бессменный начальник строительства до августа 1915 года, когда он отправился на фронт Первой мировой) однажды в верхах упрекнули в том, что он назначает молодых неопытных офицеров на самые ответственные должности производителей работ, он ответил: «Местные условия таковы, что опыт, накопленный инженерами в России, не имеет большого значения. Молодые люди приносят то, чего у старых больше нет: горячий энтузиазм к порученному им делу и непредвзятый ум, а что касается практического опыта, которого им не хватает, то Я ТУТ, и меня хватит на всех!»

Проекты, стройки и итоги

Результат оказался впечатляющим. За период 1910—1914 годов Владивосток превратился в одну из самых сильных приморских крепостей в мире, причем с исключительно мощным сухопутным фронтом, наличие которого вообще было редкостью для приморских крепостей. Полуостров Муравьёва-Амурского пересекла поперек линия фортов, построенных на сопках по южному борту долины реки Седанка. Это те самые Форты № 1—7, нумерация которых идет от Уссурийского залива к Амурскому и в задачу которых входило преграждать неприятелю путь к городу и базе ВМФ, расположенной в его бухтах. Следует отметить, что форты эти целесообразно называть именно по номерам, ибо столь любимая многими местными краеведами система наименований фортов именами лиц императорской фамилии и князей (Форт № 1 — Форт царя Михаила Фёдоровича и т. д.), предложенная комендантом крепости генерал-лейтенантом Владимиром Александровичем Ирманом, так и не была официально утверждена.

На Русском острове в дополнение к уже имевшимся там оборонительным сооружениям были построены еще четыре пехотных форта для прикрытия наиболее десантоопасных направлений — Форты № 9—12. Менее опасные участки побережья прикрыли орудийные капониры и полукапониры, представлявшие собой небольшие, тщательно замаскированные со стороны моря убежища для полевых артиллерийских орудий, которые при появлении в пределах досягаемости неприятельского десанта должны были выкатываться на специально подготовленные позиции, уничтожать его и снова прятаться в убежища. В то время это был наиболее дешевый и в то же время эффективный способ борьбы с вражеским десантом.

Значительно возросло и количество береговых батарей, хотя далеко не все из них были вооружены современными орудиями. В целом артиллерийское вооружение крепости по проекту 1910 года должно было составить: на сухопутном фронте — 1290 орудий и 268 пулеметов, на береговом фронте — 316 орудий и 56 пулеметов. Увы, производительность военной промышленности Российской империи заметно отставала от требований времени, что существенно снижало темпы как завершения оборонительного строительства, так и вообще перевооружения русской армии. Последствия стали катастрофическими уже во время Первой мировой войны. Во Владивостоке же именно из-за этого так и не были своевременно спроектированы и построены две береговые башенные 305-миллиметровые артиллерийские батареи (по две 2-орудийные башни на каждой батарее): батарея № VII у 55-й высоты на материке на побережье Уссурийского залива близ бухты Тихая и № XIX — на Русском острове севернее мыса Вятлина. На первой из них успели почти полностью завершить бетонные работы, на второй — только скальные. В то же время проекты этих батарей отличались большой оригинальностью и представляют значительный интерес с точки зрения истории фортификации.

Особо нужно отметить, что в официально утвержденные в 1910 году проекты фортов постоянно вносились конструктивные изменения, направленные на совершенствование их конструкций и повышение сопротивляемости артиллерийскому обстрелу. А поскольку военно-технический прогресс накануне мировой войны двигался семимильными шагами, многие форты очень сильно разнятся по конструктивным деталям. Более того, получилась несколько парадоксальная ситуация, когда наиболее важные сооружения, построенные в первую очередь, оказались слабее менее важных, возведенных впоследствии, так как первые строились по старым инструкциям (с меньшими толщинами бетона и т. п.), а вторые — по новым. Впрочем, и эти недостатки правили уже по ходу строительства. В целом же все укрепления, в отличие от сооружений проекта 1899 года, недостатки которых стали очевидными при обороне Порт-Артура, имели много казематированных и подземных сооружений, значительно большую толщину бетонного покрытия, противооткольную одежду сводов и ряд других конструктивных особенностей, многие из которых существенно опередили свое время. Большая часть сооружений вполне могла выдерживать обстрел 280-миллиметровой артиллерии.

Гарнизон крепости составляли полевые войска: 3-я (9—12-й Сибирские стрелковые полки) и 9-я (33—36-й Сибирские стрелковые полки) Сибирские стрелковые дивизии, 3-я и 9-я Сибирские стрелковые артиллерийские бригады, 4-й Сибирский мортирный артиллерийский дивизион и 6-й Сибирский саперный батальон, сведенные в 1910 году в 4-й Сибирский армейский корпус; а также непосредственно крепостные войска: 1-я и 2-я Владивостокские крепостные артиллерийские бригады (всего четыре крепостных артиллерийских полка) и Владивостокская крепостная саперная бригада (в составе Владивостокских крепостных: саперного и минного батальонов, военно-телеграфной роты, военно-голубиной станции 1-го разряда и местной станции искрового телеграфа, то есть радиостанции). Была в крепости и Владивостокская крепостная жандармская команда.

Кто же всё это построил?

Отдельного внимания заслуживает вопрос о том, чьими руками строилась крепость. Если по 1909 год включительно к ее строительству постоянно привлекали китайских подрядчиков и значительная часть фортификационных сооружений возводилась руками рабочих из Поднебесной, то после принятия 21 июня 1910 года закона о фактическом запрете использования в Приамурском генерал-губернаторстве и Забайкальской области Иркутского генерал-губернаторства иностранной рабочей силы на казенных работах, в том числе и строительстве военных объектов, Приамурский военный округ и Владивостокская крепость были поставлены на грань катастрофы. Решение-то было правильным, ибо позволяло почти полностью исключить фактор появления на работах японских и китайских шпионов, однако его воплощение в жизнь еще нужно было организовать.

Для развернувшегося в округе и крепости масштабного казарменного и оборонительного строительства, в разы превышавшего всё то, что делалось здесь за все предыдущие вместе взятые годы, нужно было найти колоссальное количество русских рабочих. На Дальнем Востоке их просто не было, и взять их в достаточном количестве можно было только в европейской части империи. Именно тогда и была разработана система, по которой подрядчики законтрактовывали рабочих для казенного строительства в губерниях Европейской России, затем они перевозились на Дальний Восток по железной дороге, сооружали необходимые объекты, после чего отправлялись обратно, а при желании — оседали в крае.

Строителям фортов были обеспечены очень хорошие, по меркам Российской империи, условия жизни: специально для них неподалеку от каждого форта были возведены городки строителей, с аккуратными бараками и погребками. Городки централизованно обеспечивались водой, а поставку продовольствия брала на себя уже каждая отдельно взятая рабочая артель, на что отпускались специальные средства. На каждом строительном участке имелась амбулатория с фельдшером и медсестрой для оказания первой медицинской помощи, при серьезных травмах вызывался врач, а дальнейшую помощь могли оказывать в военных госпиталях. Причем сами врачи регулярно посещали строительные площадки, а в особых случаях могли быть вызваны в любое время. Торговля алкогольными напитками на строительных участках была категорически запрещена, а за порядком следил постоянно присутствовавший на месте жандармский унтер-офицер (напомним также, что при проведении тоннельных работ на фортах использовалось большое количество мощной взрывчатки, которая хранилась на месте работ). Жалованье, за исключением небольших сумм, выдаваемых рабочим на руки на текущие расходы и по праздникам, переводилось напрямую их семьям в Европейскую Россию, что сами рабочие только одобряли — соблазнов меньше.

Военный инженер генерал-майор А.П. Шошин с супругой Анной Ивановной. 

Владивосток, 1913 год

Результат был налицо — никаких стачек, забастовок и уж тем более революционных выступлений, которые впоследствии могла бы смаковать советская пропаганда, среди строителей не было и в помине, а все возникающие мелкие недоразумения решались на месте в рабочем порядке. Колоссальное по масштабам строительство было выполнено качественно, в срок и причем совершенно свободными рабочими, без малейшего применения каких-либо систем коллективного принуждения.

Похожая ситуация была и с размещением военных инженеров, в распоряжении которых при строительстве в 1910—1914 годах фортов новой главной линии обороны крепости уже имелись отдельные достаточно просторные дома, где спокойно могли жить и они, и их порой многочисленные семьи. Решили, наконец, и проблему жалованья, что избавило военных инженеров от необходимости периодически, в нарушение закона, занимать деньги у подрядчиков, что вменялось им в вину ревизией сенатора Антона Адамовича Глищинского.

Оценка противников и союзников

Владивостоку в период между войнами — Русско-японской 1904—1905 годов и Первой мировой 1914—1918 годов — уделялось огромное внимание, причем всеми: командованием округа, Военным министерством, союзниками по Антанте и потенциальными противниками всех видов. Командующий войсками Приамурского военного округа в 1910—1914 годах генерал-лейтенант Платон Алексеевич Лечицкий посещал крепость с исключительной регулярностью. Чаще он бывал только в Хабаровске, и то потому, что это была «столица» округа и там находилась его резиденция. Военный министр съездил во Владивосток трижды, министр финансов — один раз, год проработала здесь сенаторская ревизия, а в 1913-м — приехали французы. Последнее событие было уже совершенно неординарным.

Пётр Павлович Унтербергер, строитель самого крупного и мощного в крепости Форта № 2 и родной сын бывшего Приамурского генерал-губернатора Павла Фёдоровича Унтербергера, вспоминал впоследствии: «Гораздо приятнее с точки зрения личного обхождения был генерал Де Ла Гиш [Пьер Адольф Анри Викторьен де Лагиш (Pierre-Adolphe-Henri-Victurnien de Laguiche) — маркиз, полковник и французский военный атташе в Российской империи в 30.06.1912—14.09.1916 гг. — Р.А.], начальник штаба маршала Жоффра, который в сопровождении Начальника Генерального штаба — его имя я забыл — включил также Владивосток в программу своей обзорной поездки по России. Я должен признаться, что тогда я не беспокоился о причинах и значении их визита. Позже я узнал, что целью, которую они ставили, было убедиться, насколько развитой была крепость Владивосток и что могло бы быть сделано для ее сопротивления нападению со стороны японцев в случае, если бы последние при кризисе в Европе нашли повод совершенно отрезать Россию от побережья Тихого океана, чтобы она вследствие этого вынуждена была послать на Восток большие силы. Собственно, поэтому осмотр Лагиша был необычайно основательным. Он осматривал всё: бетонные линии огня, туннельные казармы и ходы сообщений, котлованы и кофры, контрминную систему, интересовался толщиной стен и покрытий, вооружением кофров и промежуточных капониров, короче — всем, что имело какое-либо военное значение».

Таким образом, даже у союзников России по Антанте не было уверенности в том, что в случае начала «Большой европейской войны» Япония не выступит на стороне стран Тройственного союза и не нанесет России удар в спину. Французам же в грядущей войне русские дальневосточные войска нужны были на германском фронте. Поэтому они и интересовались, сколь сильна была крепость и какая часть ее гарнизона могла быть переброшена на войну в Европу при любых внешнеполитических раскладах. Примечательно, что многие конструктивные идеи и технические решения знаменитой линии Мажино, построенной французами уже после Первой мировой войны на границе с Германией, подозрительно схожи с владивостокскими фортификационными новациями. Скорее всего, это далеко не случайное совпадение…

Значение Владивостока в стратегическом отношении в тот период было настолько велико, что планы мобилизационной готовности фортов на случай начала войны делали ежегодно с момента начала их строительства, а само строительство вели таким образом, чтобы уже после первого строительного сезона не построенный еще форт можно было эффективно оборонять. В самой крепости были сосредоточены колоссальные интендантские, продовольственные и артиллерийские запасы, чтобы она могла выдержать продолжительную осаду. Гарнизон ее был обучен на самом высоком уровне, хорошо подобран командный состав.

После Русско-японской войны 1904—1905 годов оставшаяся в русских руках, в отличие от Порт-Артура, Владивостокская крепость стала одним из важных факторов потепления отношений с Японией и предотвращения новой войны на Дальнем Востоке. До тех пор пока во Владивостоке была крепость, ни о каком свободном вторжении противника на территорию Южно-Уссурийского края не могло быть и речи.


Автор статьи в казематах Форта № 3.

Фото В.В. Сонина, 2007 год


Не последнюю роль сыграла крепость и в происходивших в регионе внешнеполитических событиях. Япония, как известно, вступила в Первую мировую войну на стороне стран Антанты не без колебаний, просчитывая, что будет выгоднее для империи Микадо. В итоге там справедливо решили, что намного проще захватить практически беззащитную немецкую колонию в порту Циндао на Шаньдунском полуострове, где не было ни первоклассных крепостей, ни мощного гарнизона, ни шансов подхода вражеских подкреплений, чем ударить Российской империи в тыл, пытаясь повторить опыт Порт-Артура во в десятки раз сильнейшем Владивостоке, причем с малопредсказуемым результатом и полным отсутствием уверенности в успехе кампании. Иными словами, не будь во Владивостоке столь мощной крепости, еще вопрос: на чьей стороне вступила бы в Великую войну Япония и чьим бы был в итоге российский Дальний Восток?

Уже осенью 1914 года все полевые войска крепостного гарнизона были отправлены на фронт. Туда же постепенно перевелась и большая часть военных инженеров. Однако этим вклад крепости в дело защиты Родины не ограничился. Среди краеведов широко распространено убеждение, что «пушки Владивостокской крепости не сделали ни единого выстрела по врагу», однако эта глупость совершенно не соответствует действительности. Если враг не рискнул двинуться на владивостокские пушки, это еще не значит, что они сами не двинулись на врага. В течение первых полутора лет войны большая часть орудий крепости (за исключением нескольких наиболее важных батарей) была снята и отправлена на фронт вместе со всем боезапасом, где и использовалась по прямому назначению. На фронт были отправлены и сосредоточенные в крепости колоссальные запасы взрывчатки, мин, амуниции и т. д., тоже очень пригодившиеся действующей армии.

Более того, с началом Первой мировой войны Владивосток, оставшись единственным нормально оборудованным морским портом Российской империи, через который могли доставляться грузы от союзников, заметно разросся и превратился в крупнейший логистический центр империи. Через него и далее по Транссибу шел огромный поток военных грузов, в том числе и важнейшего со стратегической точки зрения сырья, без которого ведение войны было если не невозможно, то по крайней мере весьма затруднительно. Через четверть века этот опыт был успешно повторен во время огромных объемов поставок по ленд-лизу в годы Второй мировой войны.

Свою историческую задачу Владивостокская крепость во второй половине XIX — начале ХХ века выполнила. Неслучайно японская интервенция на российский Дальний Восток стала возможной лишь после развала империи, русской армии и перехода как всей оборонительной системы страны, так и Владивостокской крепости в частности в состояние абсолютной беспомощности и неспособности к организации хотя бы минимального сопротивления, сделавшего бы эту интервенцию просто невозможной.


Материал опубликован в рамках проекта «Владивостокская крепость — жемчужина Приморья»

№ 355 / Роман АВИЛОВ, кандидат исторических наук, научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН / 08 сентября 2016
Статьи из этого номера:

​Чума во время пира

Подробнее

​«Особо уполномоченное лицо…» и другие

Подробнее

​«Гран-При» за продукт

Подробнее