Расследование

​Системный самосуд

Слушание уголовного дела в Уссурийском городском суде прибавляет все новых странных деталей

​Системный самосуд

О том, насколько разболтана и расхлябана наша репрессивная система государства, много сказано и написано: государственниками и оппозицией, либералами и консерваторами, патриотами и «западниками». Однако ярче всего состояние этой системы проявляется не в жалобах на нее, а в действиях самой системы — как в случае с делом Николая Романцева, подполковника внутренней службы, старшего опера УСБ ГУФСИН по ПК, обвиняемого по двум тяжким статьям УК РФ — в сбыте наркотиков и получении взятки.

На фоне событий последних лет, когда достоянием гласности становятся громкие дела в отношении «большезвездных граждан начальников» СК России, ФСБ, МВД, ФСИН РФ и даже самой непогрешимой прокуратуры, у которых изымаются миллионы наличности, коллекции оружия, часов и ювелирных изделий, обнаруживаются особняки и автопарки, а то и офшорные фирмы с зарубежной недвижимостью и скромными яхтами у причалов, никого из обывателей не удивишь обвинением подполковника в сбыте наркоты и взятках. Удивительно другое: что у этого подполковника не нашли ничего из вышеперечисленного и даже чего-то похожего — живет с
семьей в ипотечной трехкомнатной квартире, ездит на обычной подержанной «японке», ни мешка наличных, ни счетов хотя бы с сотнями тысяч рублей, даже наркотиков — и тех не нашли у опера-подполковника! Нетипичный какой-то коррупционер получается.

Когда начали разбираться в этой истории, стало очевидно, насколько она абсурдна сама по себе. А слушание этого уголовного дела в Уссурийском городском суде прибавляет все новых пикантных деталей. Итак…

Ровно два года тому назад, 6 ноября 2014 года, осужденному в ИК-41 Уссурийска его брат с отцом принесли передачу, придя в колонию на свидание с сидельцем. Этот сиделец, Алексей М., был судим не в первый раз и отбывал 4,5 года за ДТП с летальным исходом, а свидание ему дали перед переводом в другую колонию. Родные принесли М. обычные для «зоны» кофе, сахар, конфеты и курево, сдали передачу контролеру, где ее проверили и не нашли ничего подозрительного. А спустя несколько часов после свидания Алексея М. позвали получать передачу — и вдруг нашли в сахаре чужеродные гранулы. Сразу заподозрили наркотики (позднее экспертиза подтвердила — 0,15 грамма синтетики), Алексея М. поместили в штрафной изолятор (хотя он-то этих наркотиков и в руках не держал) и, как водится, возбудили уголовное дело. Вот по этому делу и стал обвиняемым Николай Романцев — но не сразу, а почти год спустя после изъятия наркотика в колонии. Как говорится, в огороде бузина, а в Киеве дядька. В передачке — наркота, а виновный — опер, который там и рядом не стоял?

***

Оказалось, что стоял. Рядом. И сам это признал. Будучи накануне, 5 ноября 2014 года, по делам во Владивостоке, Николай Романцев по просьбе осужденного Алексея М., которого знал еще по прежним «отсидкам» и пребыванию в СИЗО-2 г. Уссурийска, взял у кого-то пакет, привез его в Уссурийск и отдал этот пакет отцу Алексея М. Таковы факты. А вот домыслы вокруг них завораживают, как страшная сказка: сначала осужденный Алексей М. показывает, что просил Романцева доставить пакет не он, а другой осужденный, С. Затем Алексей М. говорит, что занимал у С. деньги для оплаты Романцеву за доставку пакета с подарками своей маме. Затем — что деньги он занимал, чтобы Романцев купил ему на них кофе и сигареты, а себе за услуги взял виски из пакета, где лежали подарки из Таиланда: халат для мамы Алексея М., две бутылки виски, два флакона одеколона и сигары. И, наконец, что Романцев ничего из пакета не брал, виски выпил отец М., сигары передали в колонию, одеколон, мол, выбросили — запах не понравился, а кофе, сахар и сигареты оперативник якобы решил передать осужденному «от себя лично»…

Спрашивается, зачем наворачивать столько бредятины, столько раз менять показания с незначительными деталями, оказывающимися в итоге ложью? А для того лишь, чтобы «пристегнуть» оперативника УСБ ГУФСИН по ПК к делу о наркотиках в «зоне». Потому что по служебным обязанностям в Управлении собственной безопасности ведомства подполковник Николай Романцев как раз выявлял каналы, по которым в «зону» поступает наркота. Причем поступает регулярно и помногу.

Для понимания надо отметить, что пройти в «зону» без тщательного личного досмотра может очень ограниченный круг лиц: начальник колонии, его замы и оперативники, в т. ч. оперативники не только ФСИН, но и других служб, работающие с осужденными, ибо их работа составляет гостайну. И Николай Романцев имел возможность беспрепятственно проносить в «зону» что угодно, не говоря уже о 0,15 грамма наркотика. И передать их кому-либо из осужденных Романцев мог лично в отдельном кабинете, а не через контролеров с продуктами. То есть участвовать в бредовой затее с передачей из Владивостока пакета и прятать в сахаре крупинки «дури» ему просто не было никакого смысла. Зато как именно оформлялось изъятие этой «дури» — достойно внимания.

***

Судя по материалам дела, контролер Н. досматривала передачу дважды: при ее приеме и перед ее выдачей. На приеме ничего подозрительного не заметила, а на выдаче увидела чужеродные «белоснежные» кристаллы в прозрачном пакете с сахарным песком. Изъятие оформили протоколом, да так, что ГУФСИН по ПК, проводя по этому делу служебную проверку, признало: изъятие проведено с нарушением УПК и доказательством служить не может! Виновных в этом надо бы наказать хоть дисциплинарно, да срок давности истек, а основной сотрудник, оформлявший изъятие, и вовсе уволился из ФСИН. Как проводилось изъятие, можно судить хотя бы по тому, что один из понятых описал изъятый наркотик как «сверток с бурым веществом характерного запаха размером со спичечный коробок», тогда как в реальности речь шла о щепотке белых гранул размером от 1 до 7 мм каждая.

При этом КАК и КОГДА ИМЕННО эти гранулы попали в пакет с сахаром — осталось неустановленным: после Романцева этот пакет побывал в руках разных людей в течение 10 часов, в том числе несколько часов был под контролем сотрудников ИК-41 — именно тех, среди которых оперативник УСБ Романцев искал поставщиков наркоты в «зону».

А наркоты в «зоне» много. И мобильники там у многих осужденных имеются — хоть и изымают их регулярно, как и наркотики, заточки и прочие запрещенные предметы. Об этом на следствии и в суде спокойно говорят и сидельцы-осужденные, и сотрудники ИК-41 и ГУФСИН по ПК. Обычное дело?

Да. Именно обычно дело. В учреждениях ФСИН России обычное дело и мобильники, и спиртное, и наркотики, и наличные деньги. В учреждениях ФСИН процветают «понятия» и власть криминальных авторитетов, «блатных» или «черных», как их называют на слэнге, но не законность и внутренний распорядок. В учреждениях ФСИН царит произвол администрации, опирающейся на криминальный элемент, там отлажены системы поборов с осужденных, в особенности — «мужиков» и «деловых», т. е. простых граждан и коммерсантов, осужденных за бытовые или экономические преступления. Им приходится в той или иной форме платить за безопасность, за их законные посылки или свидания с родными, а об УДО (условно-досрочном освобождении) и говорить нечего. И не менее обычное дело, когда сотрудников ФСИН, нагло нарушающих закон, выявляют и привлекают к ответственности — и делают это такие офицеры, как Николай Романцев.

***

Не менее показателен и второй эпизод, вменяемый Романцеву, — получение взятки им с осужденного Б. якобы за улучшение условий содержания этого самого Б., в том числе за счет перевода его в лечебное учреждение ГУФСИН по ПК. Дескать, Романцев склонял Б. к распространению в «зоне» наркотиков, которыми сам же и снабжал Б., а за это знакомые осужденного Б., находящиеся на свободе, в разное время и в разных местах передавали оперу Романцеву наличные деньги, от 50 000 рублей и более, а всего — 450 000 рублей. И действительно, осужденный Б., в отношении которого у Романцева были обоснованные подозрения о его «взаимовыгодных связях» с сотрудниками колонии по распространению в «зоне» запрещенных веществ и предметов, был помещен «на больничку». Но сугубо по медицинским показаниям, о чем в деле имеются соответствующие справки.

А его разработка Романцевым, которая, естественно, не разглашалась даже руководству ИК-41, могла привести к существенному увеличению срока Б., который и без того провел в местах лишения свободы десяток лет, не имея при этом законных доходов и серьезных сумм на лицевом счете, но зато якобы изыскал возможности давать взятки оперативнику через своих знакомых на воле.

Так и выходит, что все т. н. доказательства вины Николая Романцева строятся на словах, причем словах либо осужденных, либо сотрудников учреждений ФСИН. Тем и другим не за что симпатизировать оперу УСБ, который «мешал им жить». То есть все обвинения строятся на показаниях заинтересованных лиц, что как нельзя лучше характеризует всю правоохранительную систему в государстве. Да, всем известно, что в тюрьмах и «зонах» процветает беззаконие, что попадают туда нередко из-за предвзятости следствия да при попустительстве прокуратуры и молчаливом согласии суда. Принцип системы: не выноси сор из избы, «живи сам и не мешай другим». Мешающие сами могут попасть в жернова системы. Система хоть и расшатанная, но судьбы перемалывает исправно — не замечая, что судит сама себя и самой себе выносит приговор…

№ 364 / Виктор БУЛАВИНЦЕВ / 10 ноября 2016
Статьи из этого номера:

​ЧП в Японском море

Подробнее

​Системный самосуд

Подробнее

​Человек должен делать себя сам

Подробнее