Здоровье

​Операция «тайный пациент»

Вице-губернатор Павел Серебряков — о проблемах и достижениях системы здравоохранения Приморья

​Операция «тайный пациент»

Касается всех, касается каждого: врач встречает человека при рождении, всегда рядом в часы болезни и провожает его в конце жизненного пути. Однако от качества медицинской помощи зависит, насколько полноценной и долгой будет его жизнь. Здесь важно все: и возможность оперативно вызвать доктора в самую отдаленную точку, и компетентность главного врача в районной больнице, и вежливость сотрудника регистратуры. О том, как сегодня работает региональная система здравоохранения, в интервью «Новой газете во Владивостоке» рассказал вице-губернатор Приморья по вопросам здравоохранения, труда и социальной защиты, развития физической культуры и спорта Павел Серебряков.

«Забота» у нас такая

— Павел Юрьевич, один из самых востребованных жителями отдаленных населенных пунктов проектов краевого департамента здравоохранения — медицинский автопоезд «Забота». По вашему мнению, насколько успешно он справляется со своей задачей и по-прежнему ли он так актуален, как в самом начале реализации?

— Есть понятная проблема: нехватка узких специалистов высокой квалификации на территории Приморского края — достаточно большого, растянутого региона. Когда мы это обсуждали, у губернатора возникла идея — сделать выездные форматы оказания медицинской помощи, сродни диспансеризации. Но пока к диспансеризации остается много вопросов, она рассчитана на людей определенных годов рождения, а у нас была задача сделать массовые выездные обследования по территории Приморья, чтобы люди могли обследоваться у опытного офтальмолога или онколога. И в рамках государственной программы «Развитие здравоохранения Приморского края» на 2013–2020 годы мы этот проект запустили. И запустили успешно, это не только мое мнение, но и оценка специалистов, а главное — самих жителей Приморья.

Благодаря этому мы набираем базу своих пациентов. Ведь не секрет, что у нас в стране достаточно высокая смертность. А почему? Потому что мы пациента своего не знаем. У нас же как: здоровых нет, есть недообследованные. Все люди уверены в своем здоровье. А теперь мы можем вовремя познакомиться со своими пациентами.

После первого же рейса выяснилось, что очень востребована консультация детей узкими специалистами, так возник второй автопоезд «Забота». А потом, когда мы проанализировали эффективность поезда, у проекта появилась и онкологическая направленность.

— И каких результатов удалось добиться благодаря проекту?

— Мы видим своего пациента на ранних стадиях, и это хорошо. Выявляем, направляем на лечение, и, надеюсь, в ближайшем будущем появятся позитивные результаты снижения смертности.

Сегодня автопоезд во многих случаях восполняет нехватку кадров на местах: мы видим, что в районах не хватает специалистов, квалификации, и «Забота» частично решает эту проблему.

Приморский перинатальный центр — самый большой и современный на Дальнем Востоке. Фото: Ю.МАЛЬЦЕВА

Однако это не должно отменять работу главных врачей районных больниц, в задачи которых входит, в том числе, и привлечение специалистов, обеспечение их жильем и зарплатами. Они должны работать с ТГМУ: мотивировать выпускников школ выбирать профессию врача — конечно, при наличии определенных способностей и склада ума. Абитуриенты должны понимать, какие специальности приоритетны для его родного населенного пункта, района. То есть, допустим, хватает слесарей, сварщиков, машинистов, плотников, но не медиков. И главврачи, а также глава муниципалитета должны направить своего выпускника в ТГМУ, обучить его там и вернуть обратно в район. Другой путь — поработать с выпускниками медицинского университета, которые сейчас оканчивают вуз. У нас есть ярмарка вакансий, и там главврачи и главы «продвинутых» районов «заманивают» к себе специалистов.

То есть эта работа ведется, и автопоезд должен ей не «мешать», а лишь качественно дополнять.

Вертолетом можно долететь

— Еще один краевой проект — санитарная авиация. У нас медицинские вертолеты летают уже больше года, в то время как министерство здравоохранения страны только этой весной рекомендовало региональным властям обзавестись таким транспортом. Как так получилось, что Приморье оказалось впереди России всей?

— Всей не всей, но нам действительно есть чем гордиться. У нас в постоянном режиме, практически каждый день, летают вертолеты санавиации. Понятно, есть нелетная погода, но в погожие дни пилоты, бывает, по два рейса делают. Посудите сами: в 2016 году санавиацией эвакуировано 250 пациентов, из них почти 80 — это дети. Налет составил более 650 часов. Если сравнивать, то увеличение числа полетов произошло с 25 в 2015 году до 201 в 2016 году.

Оценить каждый случай, то есть кого можно было спасти, а кого нет, вправе только врачи. Но то, что медицинская помощь стала ближе к пациенту в любой точке Приморья, это факт. Сегодня мы совершенно спокойны за спасение людей, которые попали в беду на отдаленных территориях края. Очень хорошо вертолеты показали себя во время ЧС. Абсолютно точно мы передовики в этом плане на фоне всей России.

Медицинская помощь стала ближе к пациенту в любой точке Приморья

Это волевое решение губернатора: надо именно сейчас и именно два вертолета, которые будут закрывать два направления в крае. И время показывает: это решение было абсолютно оправдано.

— Этого достаточно?

— Да, в принципе, хватает двух вертолетов, они у нас абсолютно мобильны, со встроенными европейскими медицинскими модулями, современной аппаратурой. Надо сказать, что они не только пациентов вывозят, но и врачей доставляют на место. Когда есть нетранспортабельные пациенты, врачи долетают до них. Время и расстояние значительно сокращается вертолетами, и это очень важно, когда на счету каждая минута.

Первый доктор на селе

— Раз мы говорим о районной медицине, как дела обстоят с фельдшерско-акушерскими пунктами? Хватает ли там специалистов?

— В большей степени — да. Есть ФАПы, в которых фельдшеры работают по графикам, благодаря которым могут охватывать большее количество территорий. Для того чтобы добираться до населенных пунктов, фельдшерам предоставлен санитарный транспорт, они объезжают села. Ведь их обязанность — знать жителей территории, к которой прикреплен ФАП, поименно и в лицо: кто от какой болезни страдает, каждую беременную и т. д. Это та самая передовая, на которую мы опираемся. И чем качественнее у нас фельдшеры и врачи общей практики будут работать, тем более четко — возвращаясь к предыдущему вопросу — мы будем видеть нашего пациента.

ФАПы у нас обновлены; где надо, мы периодически проводим ремонт, где надо — докупаем оборудование. Но в общем состояние у них очень хорошее.

Сейчас мы, кстати, начали реализацию программы «ТелеЭКГ», которую будем внедрять в ФАПы. Не секрет, что у нас самые распространенные заболевания, которые ведут к летальным исходам, — сердечно-сосудистые, инсульты, инфаркты. И теперь у фельдшерско-акушерских пунктов появится возможность делать на месте оперативное ЭКГ, которое будет транслироваться в краевой консультативный центр для анализа. Это сделает ФАПы еще более полезными для населения.

Добавлю также, что в этом году в Приморье будут построены еще шесть фельдшерско-акушерских пунктов и одна амбулатория на отдаленных территориях. Это позволит повысить доступность оказания первичной медицинской помощи. Кроме того, во всех наших ФАПах планируется начать оказывать новый вид экстренной медицинской помощи при сердечно-сосудистых заболеваниях. До приезда скорой медицинской помощи обученный медик сможет выполнить тромболическую терапию.

— Еще одна программа, которая действует в регионе, — «Земский доктор». Сегодня работать в край переехали 246 специалистов. Это много или мало?

— Программа работает достаточно неплохо, но, как говорится в таких случаях, может быть и лучше. Хотя врачи достаточно активно перемещаются по краю, переезжают в районы, хотелось бы — и мы обращались с этим предложением в правительство, — чтобы эта программа распространялась еще и на фельдшеров, средний медицинский персонал. Но, к сожалению, пока мы не можем позволить себе этого.

— А как стимулируете людей перебираться из города, где профессиональных и карьерных возможностей больше, в село?

— Помимо того, о чем я говорил, то есть глава района и главный врач должны заинтересовать человека, переезжающий туда на работу врач получает миллион рублей на адаптацию на месте. Если это семья из двух врачей — два миллиона, для села это очень серьезно. Кроме того, если жилье дает муниципалитет, то эти деньги медик может потратить на какие-то другие важные нужды: образование детей, ремонт и т. п.

Обычно это те люди, которые уже доработали до пенсии и хотят переехать в свой дом, завести хозяйство, спокойно работать, — эта категория очень хорошо вживается в программу. Что касается самой работы: в городе один ритм, здесь — другой. Разные ситуации бывают, из-за которых врачи решают переехать в район.

За что увольняют главврачей?

— И все же, на фоне тех, кто предпочитает городу село и добровольно отправляется работать в отдаленные населенные пункты, увольнение «с насиженных мест» главных врачей районных или краевых больниц выглядит очень контрастно. С точки зрения обывателя, эти ситуации представляются так: главврача без видимых невооруженным глазом причин — громких скандалов например — вдруг выгоняют с руководящей должности. Потом за него начинают вступаться коллеги, подчиненные, мол, он был хорошим начальником. Чем же он не угодил крайздраву?

— Если за главврача начнут заступаться пациенты, тогда я готов рассматривать подробно каждый из этих случаев. Я не сомневаюсь в том, что он создает для коллег какие-то условия — материальные, комфортные. А вот создают ли уволенные главврачи условия для пациентов, я очень не уверен, потому что голословно мы никого не увольняем. К слову, речь вообще идет не об увольнениях; у нас нет ни одного уволенного. У главврача есть срочный контракт — на год или несколько лет, к примеру. И когда он заканчивается, мы оцениваем его деятельность: будем мы продлевать этот контракт или нет.

И трудовые отношения не будут продлены, если у учреждения обнаруживаются негативные результаты работы. К примеру, Лучегорск — центр здравоохранения Пожарского района, а там показатели рождаемости, удовлетворенности населения качеством оказываемой помощи из года в год падают, растет смертность. И что делать? На каждом совещании мы показываем цифры, готовы отвечать на все вопросы, помогаем материально, методологически. Но когда «не в коня корм», я не понимаю, для чего эти люди занимают руководящие должности.

— А в чем, на ваш взгляд, причина такого отношения к работе?

— Может быть, в компетенциях, может быть, просто «выработались». Хотя главный врач, конечно, находится на передовой здравоохранения своей территории. Но это результат работы всего коллектива в целом, который недоработал, недосмотрел за пациентом, пациент скончался, не получив должной помощи, и так далее. Однако организационная вина главврача в том, что он не смог заставить коллектив работать как следует.

— И по каким параметрам оценивается работа главврача?

— Критерии нам все понятны, они разработаны Минздравом. Есть у нас восемь классов причин смертности, которые абсолютно «управляемы» в трудоспособном возрасте.

Это люди, которым жить и жить, а они в районах умирают. Это во-первых.

А во-вторых, есть показатели качества помощи. Если человек в районе вызывает скорую пять раз в месяц из-за заболевания, по которому находится на учете у врача, гипертонии к примеру, у меня возникает вопрос: чем занимается участковый терапевт? И этот вопрос мы задаем главврачу. «Скорая» должна ездить на экстренные вызовы: ДТП или какие-то другие чрезвычайные ситуации. Но если человек 20 лет стоит на диспансерном учете у врача и вызывает «скорую» каждую неделю, что делает терапевт, я не понимаю.

Пациенты пишут жалобы. Мы к ним так относимся: когда это одна жалоба, возможно, врач допустил ошибку. Но когда их к одному и тому же врачу много вопросов накапливается, причем все схожие, то, наверно, уже не ошибся, а это принцип работы у него такой. Вот эти обращения, показатели смертности и рождаемости, удовлетворенности населения качеством медицинской помощи, — это основные критерии, по которым мы принимаем кадровые решения по главным врачам.

Впрочем, не стоит забывать, что главные врачи — это квалифицированные врачи, зачастую узкоспециализированной направленности. Поэтому пусть лечат людей, если у них не получилось управлять медицинским учреждением.

И про платные бахилы

— Руководитель медицинского учреждения должен ведь не только штатом врачей управлять, но и следить за сервисом, так скажем. А он у нас порой «хромает». Как-то с этим боретесь?

— Да. Мы заказали в ТГМУ курсы клиентоориентированности для главных врачей, а дальше пойдем вниз, посмотрим, как это приживется. Это необходимо, чтобы сломать стереотипы. У нас прошла уже эта «социалистическая экономика». Теперь медучреждения работают ради пациента, ради его комфорта. Соответственно, главврач, медицинский персонал должны думать, как пациент, обращать внимание на детали. Образовалась очередь? Разведи! Таблички неправильно висят? Поправь! А они ведь заходят в учреждение — глаза в пол.

А бахилы? Сколько людей повредили руки-ноги на скользком полу? Так их не просто надевать бахилы заставляют, но еще и покупать в автоматах!

— Кстати, про платные бахилы…

— В поликлиниках не имеют права. Любой автомат, размещенный на территории медицинского учреждения, должен иметь договор аренды на землю или на часть площади. Департамент уже третий год не заключает ни с кем эти договоры.

— То есть их ставят самовольно?

— Да. Причем мы говорим про стационары — там бахилы должны выдаваться бесплатно, потому что санитария. В поликлиниках их вообще быть не должно.

— И что делать, если навязывают?

— Обращаться в департамент, если покупать заставляют. Если бесплатно выдают — надевать в кабинете. Такая мелочь, которая портит жизнь многим людям. И это только бахилы. А еще должны стоять удобные лавочки, диваны, урны. Иногда полезно прийти в приемный покой, сесть и просто посмотреть — много интересного можно увидеть. И мы с этим боремся.

— Какими методами?

— Мы в департаменте здравоохранения вместе с фондом ОМС придумали проект вроде «тайного покупателя» — «тайный пациент». Студенты-волонтеры будут вносить оценки в единую анкету критериев качества обслуживания: по тем же бахилам, хамству, очередям, по работе регистратуры, времени записи и так далее. По каждому учреждению, а их у нас более ста, соберем свою базу. То есть существуют показатели смертности, показатели качества оказания помощи, о которых мы раньше говорили, и будет некая динамика внутреннего качества обслуживания, по которым мы тоже будем судить об учреждении. Это будет системный проект, кто из пациентов «тайный», никому не будет известно.

Соответственно, надеемся, и относиться к каждому пациенту будут, как к потенциальному нашему волонтеру. Причем это могут быть не только студенты, но и пенсионеры. Думаю, таким способом мы добьемся контроля над качеством оказания медицинской помощи и уважения к пациенту во всем Приморье.

№ 389 / Ольга МАРИНИНА / 11 мая 2017
Статьи из этого номера:

​Забытая традиция

Подробнее

​Нина Аловерт: Мы все как-то растерялись…

Подробнее

​Дни ожидания хороших книг

Подробнее