История

Невероятная одиссея

Интервью с писателем Владимиром Липовецким

Невероятная одиссея


Об этой удивительной, фантастической истории «Новая газета» во Владивостоке» рассказала читателям в материале «Кругосветное путешествие детей революции». Он был опубликован в новогоднем номере под рубрикой «Рождественская история». И не случайно. Это поразительно, но в самый разгар Гражданской войны почти год во Владивостоке, на Русском острове, существовала огромная колония петроградских детей, которые были спасены от голода. Эта история географически опоясала весь земной шар и растянулась во времени на два с половиной года. Впрочем, невероятная одиссея продолжается и сейчас. «Новой газете» удалось побеседовать с проживающим сейчас в Израиле писателем Владимиром Липовецким, автором книги «Ковчег детей». Именно он открыл миру эту историю

Привычнее брать интервью, когда ты рядом с собеседником, друг против друга. Видишь глаза, выражение лица и сразу понимаешь — попал твой вопрос в точку или оказался нежеланным, неуместным. На этот раз все иначе. Наш собеседник в десяти тысячах верст, мы по разные стороны Земли, о чем говорят географические названия. Мы — на Дальнем Востоке, на берегу Тихого океана, а Владимир Липовецкий — на Ближнем, на берегу Средиземного моря. Так что интервью у нас виртуальное. Однако есть и то, что сближает. Липовецкий — бывший дальневосточник, хабаровчанин. Владивосток ему очень близок — отсюда он много раз уходил в дальние рейсы. Сейчас писатель живет в израильском городе Ришон ле Цион, который принято называть «спальным районом» Тель-Авива.

«Вы не слышали об этом?..»

— Как давно я покинул Хабаровск? — повторяет он первый вопрос. — Давно. Уже более десяти лет назад. Моя старшая дочь жила в Эстонии. Муж ее трагически погиб. Жить одной стало трудно. Решила перебраться с маленькой дочкой в Израиль. А потом пошли письма, звонки: «Папа, мама! Мне плохо без вас».

— Владимир, насколько я знаю, вы по профессии филолог. Откуда у вас морская профессия?

— Я был редактором студии телевидения. Однажды мне поручили подготовить передачу о хабаровском писателе Анатолии Вахове. Увы, его уже нет в живых. Очень интересный человек. Он был собкором «Комсомольской правды» в осажденном Ленинграде, в годы блокады. После войны переехал на Дальний Восток и написал несколько исторических романов, в том числе трилогию о русских китобоях XIX века. Он-то и уговорил меня отправиться с флотилией «Советская Россия» в Антарктику и оказал в этом содействие. Меня хотели прописать на китобойную базу, но я настоял, чтобы зачислили на маленькое судно, на полубаке которого установлена гарпунная пушка. Так я стал матросом китобойца «Вкрадчивый». Наш рейс оказался нелегким, куда труднее, чем это казалось на берегу, длился девять месяцев без заходов в порт и стал для меня большой школой.

— Это был ваш не единственный рейс?

— Да, как говорят, «заболел» морем. Потом были новые плавания. Торговые суда, ледокол, лесовоз, рыболовные траулеры, научно-исследовательские рейсы…

— И какие же рейсы вам наиболее памятны?

— Я побывал на всех шести континентах, участвовал в двух кругосветных рейсах, в том числе на борту теплохода «Тикси», который потом утонул южнее Японии со всем экипажем. Как знать, не спишись я с «Тикси» — и не было бы нашего сегодняшнего интервью. Для меня очень памятен и рейс на борту сухогруза «Орша» с капитаном Анной Ивановной Щетининой в Австралию.

— И еще рейс в Америку на борту БМРТ «Тихоокеанский». Ведь наш сегодняшний разговор будет о нем?

— Капитаном этого судна был Вениамин Гуляев. Очень надеюсь, что он по-прежнему живет во Владивостоке, и буду рад, если эти строки попадутся ему на глаза. Благодаря этому путешествию на западное побережье Америки мне и стала известна удивительная история, которая легла в основу моего художественно-документального романа «Ковчег детей».

— Интересно узнать, как все было?..

— На северо-западе Канаду и США разделяет залив Хуан-де-Фука — длиной около ста миль. Одни суда, которые идут по нему, поворачивают налево и следуют в канадский Ванкувер, где недавно проходила зимняя Олимпиада. А направо — дорога в американские порты Такома и Сиэтл. К нам на борт по штормтрапу поднялся лоцман. Пройдя в рулевую рубку, он протянул капитану свежий номер газеты «Сиэтл-Таймс». Капитан был занят проводкой судна, и ему было не до чтения. Я стоял рядом, и он дал газету мне.

— Почитай, потом расскажешь, что пишут.

Позже, спустившись в свою каюту и развернув газету, я увидел на первой полосе кричащий заголовок: «Ужасное преступление! Вчера в собственном доме на Вандермир-авеню зверски убиты восьмидесятилетний Барл Бремхолл и его супруга Оливия». Помню, еще подумал — кому это понадобилось отнять жизнь у двух пожилых людей? А утром, выглянув в иллюминатор, увидел у борта нескончаемую очередь людей. Это местные жители пришли целыми семьями, вместе с детьми, чтобы познакомиться с русским траулером. Тогда, в 1978 году, заход советского судна в американский порт был редким явлением. Все мы превратились в гидов. Мне досталась пожилая женщина, которая неожиданно заговорила по-русски.

— Меня зовут Лидия Валентиновна, — сказала она. — Я работаю в местном Вашингтонском университете переводчицей. А в далекой молодости жила во Владивостоке, отец был морским офицером. Совсем девчонкой выскочила замуж за американца. И с тех пор живу здесь, в Сиэтле. Выходит, мы земляки.

— Что вам показать, Лидия Валентиновна?

— Все! — ответила она.

Я ее провел по всему судну. Мы побывали не только в кают-компании и ходовой рубке, но и в машинном отделении, и рыбозаводе. А потом угостил нашу гостью борщом и подарил целую буханку только что испеченного хлеба. И тут вспомнил о газете. Мы спустились в мою каюту, и я показал вчерашнюю публикацию.

— Ужасное преступление! — покачала головой Лидия Валентиновна. — А ведь я их хорошо знала. На днях Барл и Оливия, которым я помогала переводить письма, были у меня в гостях, чтобы попробовать мои пирожки. И, не случись беды, пришли бы сегодня вместе со мной. У Бремхолла к России был особый интерес. Много лет назад он в составе Красного Креста прибыл во Владивосток и спас несколько сот русских детей. Разве вы не слышали об этом?

Я ответил, что когда бываешь в море, то многие новости проходят мимо.
— Это длинный, очень длинный рассказ. Но так и быть, я вам расскажу эту историю вкратце.

Великое кругосветное путешествие

…Все началось весной 1918 года. Шла Гражданская война, и в Петрограде было очень голодно. На одного едока приходилось по одной восьмушке фунта хлеба в день. К тому же очень плохого качества. Особенно страдали от голода дети, и было решено отправить как можно больше ребятишек на время летних каникул в хлебородные губернии, чтобы подкормить. Одной детской группе достался Урал. 800 подростков отправились туда вместе с учителями, чтобы в августе, к началу учебного года, вернуться домой. Прошло лето, стали готовиться в обратный путь. Но в это время восстали бывшие пленные белочехи, адмирал Колчак двинул свои дивизии на Москву. Путь на запад был отрезан. В преддверии суровой зимы детская колония осталась без хлеба, без денег, без теплой одежды. На Урале безвластие. К кому постучаться за помощью? Родители обратились к Американскому Красному Кресту: «Спасите наших детей!» Американцы ответили: «О’кей!» и в короткий срок подготовили два железнодорожных состава. Однако и Красному Кресту не удалось преодолеть линию фронта. Уж очень это было опасно! Ведь речь шла о детских жизнях!

Гражданской войне не видно было конца, и американцы решили повернуть оба эшелона в обратную сторону — на восток. И вот как выглядел дальнейший путь детской колонии. С Урала дети попали в Омск… Далее — Байкал, Чита… Затем повернули на Китай… Проехали Маньчжурию и оказались во Владивостоке. В то время город был запружен беженцами. Найти место для размещения почти тысячи человек оказалось очень трудной задачей. Американцы обратили внимание на остров Русский, где пустовало несколько военных казарм еще со времен Русско-японской войны. Их быстро отремонтировали, приспособив не только для жилья, но и для школы, столовой и госпиталя. Американцы сделали все необходимое, чтобы дети ни в чем не нуждались. Вокруг море нищеты и неустроенности, а дети учатся в школе, смотрят кино, обучаются разным ремеслам и профессиям, в том числе на медсестер. Во Владивостоке тоже недоставало хлеба, а колонистам подавали на обед сочную котлету с гречневой кашей. Они даже лакомились печеньем, ананасным компотом и шоколадом.

Так прошел год. У детей было все. Но они тосковали по дому. Младшие забыли, как выглядит лицо мамы, и по ночам устраивали «коллективный плач». По-прежнему наготове стояли два состава. Красный Крест готов был отправить детей по Транссибу, но восточная часть железной дороги была блокирована японцами, а на других ее участках господствовал беспредел. Что же делать? Шел 1920 год. Уже больше двух лет, как юные путешественники покинули родной город.

Американцы — одним из них был тогда молодой Барл Бремхолл — сказали:

— Если нельзя посуху, то почему бы не морем?

Стали искать подходящее судно. Но все пассажирские суда были зафрахтованы на многие месяцы вперед. Тогда обратились к одной из японских компаний, которая находилась в городе Кобе, чтобы переоборудовали сухогрузное судно для перевозки людей. Эта работа была выполнена за короткое время, всего за месяц. Судно называлось «Йоми Мару». Водоизмещение — 10 тысяч тонн, четыре трюма. В трюмах оборудовали спальные места — подвесные койки напоминали ласточкины гнезда. Туда вели широкие деревянные трапы… На верхней палубе — кухни, пекарня, прачечная, туалеты, лазарет, холодильники, столовая…

В июле 1920 года японский пароход бросил якорь невдалеке от острова. На высокой трубе нарисован красный крест, а на борту начертаны большие белые буквы — АМЕРИКАНСКИЙ КРАСНЫЙ КРЕСТ. Это было весьма смелое решение, учитывая, что память о «Титанике» была еще очень свежа. Со времени трагедии в северной Атлантике прошло всего восемь лет. Правда, в той части Тихого океана, где предстояло идти японскому судну, нет айсбергов. Но в море всегда подстерегают какие-то опасности.

На «Йоми Мару» поднялась примерно тысяча человек — около 800 детей в возрасте от пяти до семнадцати лет, несколько десятков русских воспитателей, двадцать работников Красного Креста (в основном медики), 60 бывших военнопленных (они будут в море выполнять различные хозяйственные работы) и японский экипаж во главе с капитаном Каяхара.

Покинув Владивосток, судно сначала зашло в порт Муроран, что на юге острова Хоккайдо. Дети высадились и познакомились со школьниками местной гимназии, получив много подарков. Далее путь лежал через Тихий океан в Калифорнию, где в Сан-Франциско детскую колонию тоже ждал торжественный прием. И вновь море. «Йоми Мару» спускается к Панамскому каналу и выходит в Карибское море. И уже вскоре детей встречает Нью-Йорк. Их поселили вновь на острове — Стейтен-айленд. В городе яблока дети провели две недели. Их бытом лично занимались тогдашний мэр Нью-Йорка мистер Хейлен и президент США Вудро Вильсон. Каждое утро Вильсон спрашивал, как дети спали, что ели на завтрак, как проводят досуг… Когда колонисты покидали Нью-Йорк, американский президент подарил им свою фотографию и вручил прощальное письмо с наилучшими напутствиями.

И снова океан. На этот раз — Атлантический. Преодолев его, дети посетили Францию, затем Германию. А высадились, покинули свой плавучий дом в порту Койвисто, что в Финляндии. Так, закончилось кругосветное путешествие, которое длилось почти три года.

Детей группами по 50–100 человек (это было уже в конце 1920 — начале 1921 гг.) передавали через финско-русскую границу, которая проходила тогда по реке Сестре. Передавали через узкий мостик, совсем как в шпионском фильме. Юных путешественников принимали представители Петросовета. Увы, они прибыли в город, который продолжал страдать от голода и холода. Родители были счастливы, но в их глазах стоял немой вопрос: чем они будут кормить прибывших сыновей и дочерей, которые привыкли к вкусной пище?

Встреча в особняке Кшесинской

— Владимир, то, что вы пересказали, вам стало известно в Сиэтле, от русской американки? А что было потом?

— Пробыв полгода в море (вместе с американскими учеными мы изучали Калифорнийское течение и Аляскинский залив), наш БМРТ «Тихоокеанский» вернулся во Владивосток.

Я поехал в Хабаровск. После долгого рейса даже судно отправляют на отстой. После моря и мне хотелось побездельничать, поваляться на диване, полистать подшивку газет, заняться накопившимися домашними делами… Но жена протянула стопку писем. Все они были из Ленинграда. Лидия Валентиновна сообщила бывшим колонистам, теперь уже пожилым людям, о трагической смерти Бремхолла и о моем визите в Сиэтл. И вот теперь они просили, чтобы я прилетел к ним и рассказал, что же случилось.

— Владимир, но вы еще не сказали, какой была в Петроградской детской колонии роль этого трагически погибшего американца — Барла Бремхолла?

— Детскую колонию возглавил 40-летний журналист из Гонолулу, что на Гавайях, — Райли Аллен. Подобно Джону Риду, автору известной книги «Десять дней, которые потрясли мир», ему хотелось узнать, понять, что происходит в России. Но если Рид (он похоронен у Кремлевской стены) отправился в Москву, Аллен прибыл на судне во Владивосток, где ему и предложили возглавить детскую колонию. С детьми он находился рядом и на острове Русском, и во время плавания через два океана. Барл Бремхолл моложе, в то время ему было 26 лет. До прибытия в Россию — в качестве волонтера Красного Креста — он был банковским служащим в Сиэтле. Впечатляющей внешности, почти двухметрового роста. Дети его очень любили. Барл Бремхолл был правой рукой начальника колонии, занимался хозяйственными делами.

— Так состоялась ваша встреча с бывшими колонистами?

— Отказать им было невозможно. Повторяю: не одно, а больше двух десятков писем. И в каждом — просьба, мольба. Они
мне даже назвали место встречи — особняк Кшесинской. Очень известное здание в Санкт-Петербурге, которое когда-то принадлежало знаменитой балерине, фаворитке последнего русского императора.

Что делать? Я сел в самолет и прибыл в назначенное место и время. Собралось более двухсот человек. Они решили устроить — по русскому обычаю — поминки. Выпили, закусили… Я рассказал, что знал, ответил на вопросы. Бывшие колонисты почему-то были уверены — убийство политическое. Я постарался убедить, что это не так. Убийца уже арестован. Это молодой сосед, студент, которого чета Бремхоллов знала еще ребенком. Он находился в доме для душевнобольных, его выпустили — по недосмотру врачей. Тела пожилых супругов не похоронили, а кремировали. Еще до отхода судна я успел посетить колумбарий, где покоится прах Барла и Оливии, и принес цветы от имени бывших русских детей, а сейчас уже пенсионеров.

После моих слов встал пожилой человек. Фамилию его я запомнил, потому что уж очень она необычная — Моржов. И вот что он сказал. Сказал, что в Сиэтле я оказался не случайно. Привел меня туда на борту судна сам Господь Бог. Именно так, не иначе! Ведь прибудь я в Америку на день раньше, когда Бремхолл был еще жив, то вряд ли бы его увидел. А появись в Сиэтле на день позже после смерти, то не попалась бы мне на глаза газета с траурной вестью. Да и встреча с русской американкой тоже не случайна.

Что мне было ответить на эти слова? Но главное было дальше. Им известно, сказал Моржов, что я не только моряк, но и журналист. И от имени всех бывших колонистов ко мне просьба. И не одна, а целых три…

Первое. Снять документальный фильм, пока они живы.

Второе. Написать книгу об их одиссее.

И третье — художественный фильм.

Совсем как в сказке, где каждое новое задание труднее предыдущего.

Я ответил, что они преувеличивают мои возможности. Мало того что я живу за много тысяч километров от Ленинграда. Чтобы воплотить их мечту в реальность, нужен целый коллектив профессионалов, не говоря уже о средствах. К тому же в ближайшее время я могу уйти в море, и опять надолго. Пусть они обратятся к тем, кто живет поближе — в Ленинграде или Москве. Им обязательно помогут. Их история никого не может оставить равнодушным.

Мне ответили, что они уже обращались. И в партийные органы, и в Ленинградскую киностудию, в Лениздат, и к писателям
обращались, в том числе к своему знаменитому земляку Даниилу Гранину… И везде отказ. Кроме всего прочего, заявили они мне, я дальневосточник. А именно там находится остров Русский, а во Владивостоке началась их океанская одиссея. Кроме того, они это знают, дальневосточники — люди обязательные.

Не помогло и мое заявление, что послезавтра я лечу назад, в Хабаровск, что у меня в кармане обратный авиабилет.

— Ну и что же дальше?

— В завершение Моржов сказал, что он тоже моряк и что как моряк моряку я ему не вправе отказать. Убедительный довод, не правда ли? Возможно, они правы, подумал я, утверждая, что мною движет некое провидение… Словом, я сдал авиабилет и остался на две недели в городе на Неве. И начались приглашения, визиты… Каждый старался поделиться со мной своими воспоминаниями. Дневники, фотографии… Пожелтевшие от времени американские газеты, давние сувениры… И, конечно, ленинградские исторические архивы… Мог ли я тогда предположить, что буду изучать эту историю больше четверти века, побываю во всех местах, которые посетили дети, — это и японский Муроран, и Панамский канал, Сан-Франциско, Нью-Йорк… И даже Гавайские острова, откуда начальник детской колонии Райли Аллен прибыл во Владивосток. Кроме того, многое из того, что мне рассказали, случилось и в моей жизни. Многое, очень многое совпадало. Например, дети уехали на Урал, спасаясь от войны и голода. И мне тоже вместе с мамой в совсем младенческом возрасте в 41-м пришлось бежать из украинского городка Немирова (сейчас там производят известную водку) в Сибирь, на Алтай.

Колонистам пришлось быть участниками кругосветного рейса, а мне — даже двух кругосветок.

Три задания колонистов

— А как же обстоят дела сегодня с тремя заданиями — книгой и двумя фильмами?

— Документальный полнометражный, 70-минутный, фильм «Миссия» был снят по моему сценарию двадцать лет назад. Конечно, это далось с огромным трудом. Но это совсем отдельная история. Все еще продолжалась холодная война. При тогдашней советской пропаганде было противопоказано делать фильм, где американцы (ну и что с того, что Красный Крест?) выглядят как спасители русских детей. Фильм удалось сделать на периферийной студии в Тбилиси, режиссер — Лео Бакрадзе. В «Миссии» заняты 17 бывших колонистов и даже одна из их бывших воспитательниц. Съемки проводились в Нью-Йорке, Сиэтле, на Гавайях, в Сан-Франциско и конечно же во Владивостоке. Не было у меня более счастливого дня, чем тот, когда я пригласил в один из зрительных залов Ленинграда бывших колонистов, их детей и внуков и они увидели фильм о себе. Чудо свершилось. Я видел в глазах десятков пожилых людей, в том числе и мужчин, слезы. Они вернулись в свое детство. Позже я показал фильм также в Японии и Америке — Сиэтле, Гонолулу и на Аляске.

Удалось выполнить и второе задание. Здесь уже самое главное зависело от меня лично. Роман «Ковчег детей» вышел в Санкт-Петербурге (издательство «Азбука») четыре года назад двумя тиражами и быстро разошелся… Сегодня книгу трудно найти в магазине. Мне постоянно звонят: где найти? Не исключено, что во Владивостоке и других приморских городах она есть. На Дальний Восток было послано 300 экземпляров. Было бы хорошо, если бы в юбилейный год одно из дальневосточных издательств повторило бы тираж. Тем более что книга получила хорошие отзывы, была названа «Лучшей книгой» за 2007 год и удостоена Всероссийской премии.

— Почему вы не говорите о третьем задании?

— Повторяю: оно, как в русской сказке, оказалось самым трудным, почти неподъемным… Я все еще на пути к его выполнению и верю в успех. Художественный фильм должен быть непременно российско-американским. А может быть, с привлечением и японской стороны. Свою часть работы я уже сделал — написал сценарий, но без помощи стран и городов, где побывали дети, не обойтись. Уверен, история эта заинтересует и Красный Крест, до 150-летнего юбилея которого осталось всего три года, и ЮНЕСКО, и, дай Бог, Голливуд. Надеюсь, что общественность и руководство Владивостока тоже не останутся в стороне. Нужна и помощь меценатов. Ведь стоимость этого проекта составляет миллионы долларов. И часть съемок непременно будет во Владивостоке, в том числе и на острове Русском, где дети из Петрограда провели год своей жизни. Насколько мне известно, сохранились и казармы, где они жили.

Хотели осуществить совместно этот проект американский режиссер Стенли Крамер («Нюрнбергский процесс», «Этот безумный, безумный, безумный мир…») и наш Григорий Наумович Чухрай («Баллада о солдате», «Чистое небо»). Они-то и поручили мне написать сценарий. Были уже и интервью о будущем фильме в московских журналах и газетах. Но не успели — оба ушли из жизни, друг за другом. Может, следят оттуда, сверху, как я пытаюсь осуществить в одиночку наш общий замысел…

В память о детской одиссее…

— Когда-то дети добирались с острова во Владивосток летом на катерах, а зимой — по льду. А сейчас здесь строится грандиозный, уникальный мост, преобразится и сам остров. Готовы ли вы прибыть к нам, во Владивосток, чтобы показать свой фильм, прочесть лекцию, ответить на вопросы?

— Я человек мобильный и с удовольствием приму приглашение, если оно поступит. Тем более что в этом году исполняется 90 лет со дня завершения кругосветного путешествия. К тому же я собираюсь написать новую книгу — как сложилась дальнейшая жизнь колонистов после одиссеи. Им вновь пришлось пережить голод — в годы блокады. Многие стали известными людьми.

Так получилось, что ни у Бремхолла, ни у Аллена не было собственных детей. Но когда их спрашивали, каждый из них отвечал: «О, я очень богатый папа — у меня восемьсот мальчиков и девочек!..»

— Может быть, у вас есть какое-то предложение или мечта?

— Я хочу надеяться, что когда на острове Русском будет построен студенческий городок, то две улицы назовут именами этих двух великих американцев Райли Аллена и Барла Бремхолла. А третью улицу можно назвать в честь Красного Креста — самой милосердной организации, чей юбилей уже не за горами. Можно и воздвигнуть монумент в память об этой детской одиссее, которая символизирует дружбу между странами и народами. Планета сегодня так в этом нуждается! Увы, отношения между двумя великими народами вновь охладились. А ведь история Петроградской детской колонии может стать прекрасным катализатором для смягчения климата. Так вершится история. К тому же нынешние руководители России, президент и премьер-министр, земляки тех детей…

№ 43 / Распутный Алексей / 22 июля 2010
Статьи из этого номера:

В ожидании славы

Подробнее

Особенности национального капремонта

Подробнее

Блогие намерения

Подробнее