Культура

​Город, заговоривший на 27 голосов

От «бандитского Владивостока» до голубой крови осьминогов: книга Натальи Островской продолжает открытие закрытого порта

​Город, заговоривший на 27 голосов

Город — это не только сопки, вода и ветер. Это прежде всего горожане.

В основе книги журналиста Натальи Островской «Владивосток. Мой и нашенский» — 27 монологов неслучайных горожан: от фронтовика, судового радиста Валентина Адамюка (1919–2017) до молодого историка Романа Авилова. Совершенно разные голоса сплетаются в единую симфонию города.

Пока книга готовилась к печати, иные уже ушли. Их лица на фотографиях погрустнели — зато слова остались живыми.

О чем рассказывают герои книги?

Военный историк Олег Стратиевский и последний командир Ворошиловской батареи Георгий Шабот — о тайнах Русского острова.

Кондитер, Герой Соцтруда, создательница знаменитой приморской «птички» Анна Чулкова — о том, как готовила подарок для президента США Джеральда Форда.

Капитан первого ранга в отставке Михаил Храмцов — о том, как он искал у берегов Камчатки потерянную ядерную боеголовку и спасал терпящих бедствие американских разведчиков.

Илья Лагутенко — о том, как семиклассником заработал первые деньги, устроившись на каникулах в турбюро экскурсоводом. Зарплату будущий рок-символ Владивостока тратил на кассеты и пластинки.

Возможно, на те самые, которые привозил из загранки еще один герой книги — создатель галереи «Артэтаж» Александр Городний.

В книге слышны внутренние переклички, порой даже полемика. Скажем, академик Петр Бакланов доказывает: демографическая емкость Владивостока может вырасти до 3 млн человек. Его коллега по ДВО РАН академик Юрий Журавлев на перспективы развития региона смотрит прохладнее: «Если это индустриализация, то варварская, оголтелая. За ней стоят… персоны, «особо охраняемые» от законов. Их неприкасаемость и безнаказанность обеспечивается очень надежно — принадлежностью к «сферам»… Город… не имеет ни системы ливневок, ни исправно работающих очистных… Пригород вырубается и застраивается так рьяно, что даже немногие особые охранные площадки — ботанические памятники природы, и те пропадают под пилами и экскаваторами». Журавлеву созвучен режиссер, эколог Василий Солкин: «Сегодня везде и всюду говорится про экономическое развитие Дальневосточного региона… А я боюсь, как бы мы «в сплошной лихорадке буден» не скосили своими стройками остатки нетронутых природных ареалов. Не лучше ли «развивать» Уссурийскую тайгу — не восьмое, а самое что ни на есть первое чудо света?»

Выдающийся археолог профессор Давид Бродянский (1936–2017) рассказывает о «янковской культуре» и об открытии, сделанном совместно с биологом Владимиром Раковым: «Впервые в российской и мировой археологии мы обосновали существование в каменном веке устрицеводства… Это наш дальневосточный вклад в открытие великого ученого генетика Николая Ивановича Вавилова о появлении в неолите земледелия и животноводства. Теперь к ним добавились устричные грядки юга Приморья». Коллега Бродянского кандидат исторических наук Надежда Артемьева открывает секреты Бохайского государства: «Армия чиновников подразделялась на ранги, судить о которых позволяли подвески в виде рыбки на головных уборах — золотые, серебряные, бронзовые, деревянные. У танского Китая бохайцы заимствовали пышные названия… департаментов. Департамент Верности ведал кадрами. Департамент Гуманности — землями, налогами и финансами. Департамент Мудрости — войсками, картами, охраной границ. Департамент Этикета — наказаниями. Департамент Честности — ремеслами, строительством».

Заслуженная артистка РФ Светлана Салахутдинова: «Вот бы кто-нибудь взял и написал пьесу или роман «Бандитский Владивосток»… А что? В театре эта тема пока не раскрыта».

Оператор подводных съемок Дмитрий Рудась: «Наши дальневосточные осьминоги — самые крупные в мире… и самые безобидные… У каждого — восемь мозгов, три сердца и голубая кровь. Каждый мозг отвечает за каждое отдельное щупальце… Осьминоги, как всякие интеллектуалы, сложны в поведении, и у каждого свой характер».

Капитан-ледокольщик, Герой Соцтруда Вадим Абоносимов (1928–2016): «Я множество раз слышал вопрос: чего тебя несет в Арктику… Я и сейчас не могу точно ответить на этот вопрос. Просто это моя жизнь… Даже кличка, что прицепилась ко мне с чьей-то легкой руки — Замороженный, — совсем не коробила… И пусть говорят, что сейчас иные герои, иные времена. Что нынешние мальчишки не играют ни в «папанинцев», ни в «челюскинцев»… Пусть говорят! Лишь бы только нынешние молодые люди, собираясь в море, шли туда по внутреннему призыву… Лишь бы не дали заглушить в себе этот голос, подчинив его законам выгоды, желудка, удобства, моды, всякой сиюминутной ерунды».

Не будем называть и цитировать всех — лучше прочтите книгу. Помимо монологов в ней множество уникальных фотоснимков. А рассказ каждого героя сопровождается точно подобранными прозой или стихами — от Фадеева до Белоиван, от Елагина до Федоренко.

…Владимир Кузнецов, в 1990–1993 гг. работавший председателем крайисполкома и главой администрации Приморского края, рассказал в книге о том, как он добивался открытия Владивостока: «Силовики, представители Минобороны были против… Аргументировали позицию военными тайнами, неготовностью Владивостока к приему иностранцев, мол, тут форпост, а вы хотите сделать из него какой-то проходной двор… Я, следуя этой абсурдной логике, в ответ предлагал закрыть Москву, ведь там и Кремль, и Генштаб».

Как мы помним, Владивосток стал открытым портом с начала 1992 года.

Но на самом деле его открытие продолжается. В том числе и этой книгой.


Книгу Натальи Островской «Владивосток. Мой и нашенский» можно приобрести в магазинах «Владкниги», а также в магазине «Луна и грош» (Алеутская, 26).

№ 468 / Василий АВЧЕНКО / 22 ноября 2018
Статьи из этого номера:

​Пух и перья

Подробнее

​Жизнь без кнопки

Подробнее

​Город, заговоривший на 27 голосов

Подробнее