История

Камикадзе над Владивостоком: правда и вымысел

Ровно 65 лет назад последний смертник японских ВВС был сбит в районе Первой речки

Камикадзе над Владивостоком: правда и вымысел

Идея о присвоении Владивостоку почетного звания «Город воинской славы», которая вот-вот может материализоваться, вызывает разные чувства. У автора этих строк, признаться, — чувство протеста и отторжения. Город, который никогда реально не воевал. Город, на который — к нашему глубочайшему счастью — никогда не упали ни один снаряд и ни одна бомба. (За исключением тех, что обрушивали собственные флотоводцы во время взрывов на арсеналах.) Гражданская война? Покажите в России тот город, по которому она не прокатилась. Вклад в Великую Победу во Второй мировой? Он безусловен и неоспорим, но опять же — найдется ли хоть один российский город, оставшийся в стороне? Как тот же Челябинск, к примеру, во время войны названный Танкоградом. (Не говорю о городе воинской славы Ржеве, сравнивать с которым просто неловко.) Славное историческое прошлое? И оно конечно же есть, но, опять же к примеру, у соседнего Петропавловска-Камчатского с этим обстоит куда как славнее.

Могут возразить: ну, так они ведь не подавали на звание, а мы подали! Наверное, так. Наверное, в тех городах просто сидят более трезвомыслящие люди.

Наша же ситуация чем-то неуловимо напоминает эпоху позднего Брежнева, на пиджак которого не вешали разве что папуасских ракушек. И черт с ним, что в стране были пустые магазины, а очередь за мясом (не более 2 кило в руки, готов засвидетельствовать) надо было занимать в 5 утра; зато неоспоримая бравость генсека, а значит, и державы подтверждалась многочисленными цацками.

Похоже это и на другую историю, когда один из местных вождей внезапно оказался самым элегантным губернатором в мире, о чем немедленно и с гордостью было оповещено население. А что касается света, воды и тепла в квартирах, это, понятное дело, никого не интересовало.

Что-то принципиально изменилось?
…Довелось поделиться своими размышлениями с одним из первых руководителей края. Он помолчал и заметил: «Ты рассуждаешь абсолютно правильно. Но не патриотично».

Что ж, видимо, так. Видимо, затурканному, неуклонно сокращающемуся населению города и края порой бывают нужны некие сигналы, как бы дающие понять: еще, дескать, не все потеряно, еще, может, выкарабкаемся. Большая политика, как и большая пропаганда, — суть вещи лукавые, разобраться в них порой непросто. А патриотизм а-ля Селигер тоже может оказаться вполне востребованным.

Впрочем, если вглядываться в полуторавековую историю Владивостока беспристрастно, то за 150 лет его существования был один эпизод, который без всяких натяжек можно назвать боевым.

Правда, и вокруг него за прошедшие 65 лет наверчено немало вымыслов,  мифов и легенд.

Судовое время — полдень

Танкер «Таганрог» (родное название Cedar Greek) был построен в США в 1943 году, а годом позже наряду с огромным количеством других судов и кораблей и уже под новым названием по программе ленд-лиза был передан во временное пользование Советскому Союзу. Оператором судна стало Дальневосточное морское пароходство.

Как и другие танкеры, базировавшиеся на Владивосток (а других серьезных портов, способных принимать нефтеналивные грузы на Дальнем Востоке тогда, по сути, не было), «Таганрог» занимался перевозками из тихоокеанских портов США — преимущественно судового топлива и авиационного бензина. Сливались танкеры на первореченской нефтебазе в пригороде Владивостока — единственной привязанной к магистральной железной дороге. В пригороде — потому что в середине сороковых нефтебаза, которая сегодня располагается едва ли не в географическом центре города, находилась фактически далеко за городской чертой.

Известно, что в 1945 году танкер был передан пароходством в оперативное управление Тихоокеанскому флоту, однако точной даты этой передачи нам установить не удалось. Но известно и то, что в момент ниже описанных событий на борту находился полностью гражданский, «пароходский» экипаж, включавший, однако, военного помощника капитана — капитан-лейтенанта Федора Бурмистрова и нескольких краснофлотцев, имевших навыки обращения с оружием.

В середине августа 1945 года «Таганрог» под командованием капитана Кузьмы Зайцева в очередной раз пересек Тихий океан и, доставив груз нефтепродуктов, встал на Первой речке под выгрузку. Завершив сдачу груза, «Таганрог» отошел на рейд и встал на якорь в нескольких кабельтовых от берега. Недалеко, также на якорях, стояли танкеры «Апшерон» и «Батуми».

На календаре было 18 августа, судовое время — полдень. Согласно судовому расписанию команда обедала: кто по статусу в кают-компании, кто — в столовой. Однако вахта и наблюдение за периметром, в том числе и воздушным пространством (война хоть и шла к завершению, но юридически еще не закончилась), велись неукоснительно, как и положено при хорошо поставленной службе в хорошо отлаженном экипаже.

В это время краснофлотец Росляков (здесь возникает первое расхождение: в одних документах его называют краснофлотцем, что указывает на принадлежность к ТОФу, в других — матросом, что говорит о гражданском статусе) заметил между облаками по правому борту самолет, летящий на большой скорости. Естественно, что с началом военных действий все экипажи обязаны были изучить силуэты боевых кораблей и самолетов — своих, союзников и противника.

Самолет был определен как вражеский, немедленно прозвучал сигнал боевой тревоги. Расчеты, состоявшие из военных и гражданских моряков, заняли свои посты у орудий и зенитных пулеметов. (Здесь возникает второе расхождение — некоторые источники указывают, что на «Таганроге» было установлено два орудия и 12 пулеметов, что делает его похожим более на боевой корабль, нежели на танкер; специалисты сходятся во мнении, что боевых средств на судне было все же меньше. Так, согласно другим источникам пулеметов было шесть).

Тем временем, сделав эллипс, самолет ориентировочно в районе станции Океанская повернул на обратный курс и полетел над Амурским заливом к долине Первой речки, в район железнодорожного депо. Затем еще раз развернулся и взял курс на суда, стоящие на рейде перед нефтебазой.

Примерно на расстоянии километра от танкера «Таганрог» с самолета был открыт пулеметный огонь, но очередь прошла мимо. По команде военного помощника Бурмистрова боевые расчеты электрика Лещенко и матросов Кулика, Кобызева и Мурзы открыли заградительный огонь из зенитных пулеметов.

Самолет свечой взмыл в небо. Набрав высоту и развернувшись, он снова начал заходить на танкер, открыв огонь по судну.
Но к этому времени и сам самолет уже оказался в перекрестье очередей из судовых пулеметов, причем ручки одного из них сжимал непосредственно капитан-лейтенант Бурмистров. Считается, что именно его меткая очередь из «эрликона» попала в цель, и через какие-то секунды охваченный пламенем самолет рухнул в воду недалеко — в нескольких десятках метров — от танкера. О действительно небольшом расстоянии свидетельствует тот факт, что, падая, самолет перебил своим крылом одну из радиоантенн, натянутых между мачтами «Таганрога».

Экипаж «Таганрога»

Однако опасность не исчезла. На месте падения на поверхности воды появилось большое огненное поле, угрожающее взрывом судну, которому достаточно было искры, чтобы взорвались недегазированные танки, полные бензиновых паров. Именно в этот момент блестяще проявил себя экипаж «Таганрога». Так, палубная команда мощными струями воды из четырех пожарных шлангов сдерживала подступы огня к борту.

И здесь нельзя немного не отвлечься от темы и не вспомнить тех людей, которые возглавляли экипаж танкера. Потому что имена эти говорят сами за себя. Руководил в момент и после боя палубной командой старпом Виктор Сахаров, впоследствии один из самых прославленных капитанов ДВМП, Герой Социалистического Труда и лауреат Государственной премии СССР.

Еще больший, пожалуй, вклад внесла машинная команда, которая сумела немедленно запустить двигатель, что позволило танкеру быстро выбрать якоря и отойти от опасного места. Тот, кто служил на паровиках (хотя таких уже осталось очень мало) или хотя бы представляет себе, что такое паровой двигатель, понимает, что кроется за выражением «немедленно запустить двигатель», когда счет идет буквально на секунды. Впрочем, и здесь удивляться не приходится. Машинной командой на «Таганроге» руководил один из лучших старших механиков пароходства Константин Иосифович Поверов, впоследствии кавалер ордена Ленина и ведущий механик-наставник ДВМП.

О Константине Иосифовиче вообще хочется сказать особо. Коренной приморец, он принадлежал к той легендарной плеяде судовых командиров, что в 20–30 годах учились и оканчивали Владивостокский морской техникум. (К этому же поколению принадлежала и в те же годы там училась Анна Ивановна Щетинина.) Поверов прошел все, что выпало на долю моряков той эпохи, — от ленд-лизовских рейсов (позже их стали называть «огненными») до массового освоения Восточной Арктики и рейсов к берегам воюющего Вьетнама. Эта последняя война нынче как-то подзабылась, а ведь и там на наши суда падали бомбы и там гибли наши моряки.

Его дочь — Наталья Константиновна Горчакова вспоминает, что отец был человеком молчаливым, о многом не рассказывал. Однако если занимал свою принципиальную позицию, то стоял на ней до конца, не боясь спорить с самым высоким начальством. Не случайно, видимо, когда его за безусловные заслуги представили к званию Героя Социалистического Труда, «наверху» решили ограничиться орденом Ленина.

О том, какого «калибра» люди оказались в тот день на «Таганроге», свидетельствует и такой факт. В советские времена в пароходстве существовала традиция — именами лучших из лучших называть новые суда. Так, в 80-х флот ДВМП пополнился контейнеровозом «Капитан Сахаров». А в 90-х сошел со стапелей еще один новый контейнеровоз — «Механик Поверов». Причем если «капитанская» серия в пароходстве была достаточно обширна, то «механиков» — раз-два и обчелся. Для этого действительно надо было быть выдающимся мастером своего дела…

Живет во Владивостоке и Маргарита Владимировна Афанасьева — дочь третьего механика «Таганрога» Владимира Сергеевича Косарева. Она вспоминает:

— Мне было восемь лет. Отец ушел на вахту, на сутки, 17 августа и завтра к вечеру должен был вернуться. Однако пришел только на пятый день. Мы все ужасно волновались. Рассказывал шепотом, как объявили тревогу, как все надели каски, жилеты, противогазы. Принес кусок гнутого алюминия и какого-то толстого стекла, типа плексигласа. Все это, конечно, уже потерялось. Помню, за тот бой члены экипажа получили большую премию. Папа даже хотел купить мне пианино, но денег не хватило…

Расстрельная угроза

О том, что происходило на борту «Таганрога» после боя, детально и точно мы, скорее всего, не узнаем уже никогда. Не случайно ведь Афанасьева подчеркивает, что отец рассказывал шепотом и далеко не все.

Впрочем, есть официальная версия, приведенная в ряде исторических книг и рассказываемая экскурсоводами в музее флота (странно, что не в музее пароходства).

Эта версия гласит, что (цитата): «Со дна Амурского залива была поднята кабина с японским летчиком-камикадзе и другие детали самолета. При проверке у летчика были обнаружены документы, из которых установлено, что фамилия его Циохоро Иосиро. В полетной книжке подпоручика японской армейской авиации было указано задание: «Задача — нанести таранный удар на полном ходу при скорости 550 километров в час. До последнего момента, не закрывая глаз, хорошо прицелившись, нанести удар прямо в трубу или мостик. Если нет кораблей, то выбрать в городе самый большой дом. В случае обстрела зенитной артиллерией или встречи с вражескими истребителями помахать крыльями, выпустить шасси и, сделав ложные знаки о сдаче, продолжать выполнять задание — нанести таранный удар по самому большому кораблю в порту Владивосток». (О степени достоверности этого документа мы поговорим ниже. — Прим. ред.)

Однако благодаря бдительности моряков танкера «Таганрог», их умелым действиям врагу не удалось осуществить свой замысел.

Президиум Верховного Совета СССР своим Указом наградил большую группу моряков «Таганрога» орденами и медалями.

Необходимо отметить, что это был единственный вражеский самолет, сумевший прорваться к Владивостоку за время военных действий. В данном случае моряки торгового флота проявили высокую бдительность и боевое мастерство и, как сказал в своей приветственной речи член Военного совета Тихоокеанского флота генерал-лейтенант С. Е. Захаров, «стояли и стоят в одних рядах с бойцами и офицерами Красной Армии и Военно-Морского флота СССР». Конец цитаты.

Что касается наград за тот бой, то они были распределены следующим образом: военного помощника Федора Бурмистрова наградили орденом Отечественной войны 1-й степени, остальных отличившихся участников — Зайцева, Сахарова, Мусатова (помполит — куда ж без него?), Поверова, Рослякова, Кобызева, Мурзу, Кулика и Лещенко — орденами Красной Звезды.

Такова официальная версия, которой упорно (хотя во многом и недоказуемо) пользуются не только музейные экскурсоводы, но и даже  известные краеведы.

Теперь версия неофициальная, на которую тоже указывает ряд источников  и которая вызывает куда больше доверия. Сразу после скоротечного боя на борт танкера прибыла большая группа флотских начальников и сотрудников НКВД. Их первой реакцией были крик и угрозы: вы сбили советский самолет, пойдете под расстрел. Времена были суровые, и того же Бурмистрова могли «шлепнуть» без долгих разговоров. Говорят, от немедленной пули его спасло лишь личное вмешательство командующего флотом адмирала Юмашева, который предложил не торопиться с выводами до конца разбирательства и водолазных работ.

(Кстати, у Бурмистрова, похоже, вообще был свой счет с японцами: первую боевую награду, орден Красного Знамени, он получил за участие в боях у озера Хасан.)

Реакция же чекистов и флотских начальников вполне объяснима; более того, она представляется единственно возможной. И как нельзя кстати соответствует горькой флотской поговорке о традиционном наказании невиновных и награждении непричастных.

Еще раз вспомним ситуацию. Шла война. Владивосток — как главная база флота — находился в плотном кольце (посты дальнего и ближнего обнаружения, зенитные батареи) средств противовоздушной обороны. Зенитки стояли даже в центре города, в частности на Тигровой сопке, на Голубинке, в других точках.

Так вот, вся эта система ПВО японский самолет не засекла, проще говоря, проворонила. Признать этот факт для тех, кто отвечал за систему ПВО, означало — по законам военного времени — подписать смертный приговор самим себе.

Почему это произошло, сегодня сказать трудно. Возможно, сказалось, говоря нынешним языком, отсутствие тренинга. Ведь Владивосток (см. выше) никогда не воевал. Возможно, повлияли общая расслабленность и эйфория: боевые действия стремительно катились к завершению и серьезного сопротивления, кроме отдельных, редких очагов, Красная Армия фактически нигде не встречала.

Однако факт остается фактом: на фоне полного провала флотской противовоздушной обороны только бдительность и слаженные действия экипажа «Таганрога» упасли Владивосток, в частности первореченскую нефтебазу, от больших неприятностей.

Так что истерика ряда флотских начальников и чекистов, случившаяся 18 августа 1945 года, вполне понятна.

Впрочем, война вскоре победоносно закончилась, а победителей, как известно, не судят.

Остается лишь вопрос: почему фактически единственная сохранившаяся реликвия — лопасть от винта японского самолета хранится в музее ТОФ, а не в музее ДВМП?

Камикадзе, открой личико

Но этот вопрос далеко не последний.

Хотелось бы точно знать: кого победил экипаж «Таганрога» в том единственном, скоротечном, но честном бою?

Надо полагать, что в штатном расписании штаба и тем более контрразведки флота были специалисты по японскому языку. Однако — если принимать на веру официальную версию — их квалификация сразу начинает вызывать сомнение. В японском языке нет такой фамилии — Циохиро. Как не может быть в русском языке фамилии, начинающейся с твердого или мягкого знака. Мог ли такой переводчик детально и точно перевести якобы обнаруженное полетное задание?

Теперь главный вопрос: существовало ли в принципе полетное задание? Для того чтобы задать такой крамольный вопрос, существует несколько причин. Попробуем разобраться в них по порядку.

Первое. Пилоты-камикадзе (в переводе с японского — «божественный ветер»), которые активно применялись в ВВС императорской Японии в последний период войны, действительно были грозным оружием. Несмотря на традиционно мощные средства ПВО, десятки американских боевых кораблей (включая авианосцы) были потоплены, а сотни — серьезно повреждены таранящими ударами летчиков-смертников. Вместе с тем ни об одном случае применения камикадзе по наземным целям (см. так называемое полетное задание) не известно.

Культ камикадзе был в воюющей Японии настолько силен, что желающих стать летчиками-смертниками было втрое больше, чем самолетов, применяемых для этих целей. В большинстве зафиксированных случаев применялись они для нанесения ударов по целям, как правило, группой. Единичный вылет (а за всю историю войны больше ни одного случая попытки прорыва к Владивостоку, насколько нам известно, не зафиксировано) выглядит на этом фоне, по меньшей мере, уникально.

Второе. Приведенное в официальной версии «полетное задание» выглядит весьма расплывчато: «самый большой дом… самый большой корабль…». Однако на деле же получается, что сбитый японский летчик попросту не нашел (!) Владивосток. Прилетев с противоположной стороны Амурского залива (очевидно, с одного из полевых аэродромов в Маньчжурии), он начал кружить, выбирая цель, над береговой чертой — от Океанской до Первой речки. После чего и предпринял атаку на группу танкеров — напомним, рядом с «Таганрогом» на рейде стояли «Апшерон» и «Батуми»; определить же с воздуха степень их загрузки вряд ли было возможно.
Третье. Для подавляющего большинства японцев и жителей оккупированных стран Восточной Азии к этому моменту война фактически уже завершилась. 15 августа 1945 года (после вступления в войну СССР и двойной атомной бомбардировки) император Японии выступил с радиообращением к нации и армии с сообщением о капитуляции, после чего, начиная с 16 августа, японские войска начали массово сдаваться в плен.

Не случайно и в Северной, и в Южной Корее, несмотря на все их различия, государственный праздник — День освобождения — отмечают не 2 сентября (дата официального подписания капитуляции на борту крейсера «Миссури» в Токийском заливе), а именно 15 августа. Да и в самой Японии Днем окончания войны и поминовения погибших в ней является именно 15 августа. И именно в этот день японские премьер-министры, как правило, посещают токийский храм Ясукуни, чтобы поклониться душам воинов, погибших за императора. (Этот жест, по традиции, вызывает бурю возмущения в Азии; характерно, что в нынешнем году японское руководство отказалось от посещения храма.)

Однако в 1945 году все было не так однозначно. Среди фанатично настроенных военнослужащих, особенно офицеров (как младших, так и старших), прокатилась война самоубийств. Именно такое самоубийство, причем с нанесением максимального урона врагу (а никак не выполнение «полетного задания», в выдачу которого 18 августа поверить трудно), и пытался, похоже, совершить безымянный японский летчик, поднявший в небо свой самолет и направивший его в сторону советской границы.
Четвертое и, пожалуй, самое главное. В многочисленных книгах и героических рассказах краеведов и музейных работников идет речь о неких поднятых водолазами из сбитого самолета документах. Все приводят одинаковый набор фраз, однако ссылок на первоисточник ни у кого нет.  Собственно, именно это — документы — и является базой для любого реального исторического исследования.

Однако документы с самолета, сбитого 18 августа над Первой речкой, похоже, безвозвратно канули в Лету. Предпринятая несколько лет назад  попытка отыскать их следы успехом не увенчалась. Где они хранятся — в архивах ТОФ или УФСБ? Или переданы в Москву, да так, что и следов, в том числе и копий, не сохранилось? И существуют ли вообще? А если существуют, то в чем смысл столь таинственного их хранения в ситуации, когда общество хочет знать всю правду о Великой войне? И когда издан даже специальный президентский указ, направленный на противодействие историческим спекуляциям?

Поиск продолжается

Что же мы имеем в сухом остатке?

Во-первых, абсолютно бесспорный героизм и самоотверженность экипажа танкера Дальневосточного пароходства «Таганрог», моряки которого на фоне всеобщей расслабленности проявили высокую бдительность и  великолепную профессиональную выучку.

Во-вторых, тщательно «заминаемый» (видать, для ясности) по сей день факт полного провала системы ПВО Владивостока во время единственной воздушной атаки за все время боевых действий.

В-третьих, поиск продолжается. И коль скоро это невозможно на российском берегу Японского моря, то, очевидно, стоит попытаться на берегу противоположном.

Мы собирали этот материал совместно с японским коллегой — Аихара Хидеки из газеты «Хоккайдо Симбун». В музее Тихоокеанского флота, что в центре Владивостока, он провел два часа возле лопасти винта — единственной физически сохранившейся детали сбитого самолета. И нашел то, что искал! На том месте, где лопасть крепилась к винту, сохранилась хотя и слабо различимая, но все-таки поддающаяся идентификации фабричная маркировка. Аихара тщательно ее скопировал — и на фотокамеру, и от руки в блокнот. Впереди поиск в японских архивах, если эти данные, конечно, сохранились. Пройдя по документированной цепочке  (лопасть — винт — самолет), будет нетрудно установить тип самолета, место его базирования и имя летчика.

И только тогда, наверное, можно будет поставить окончательную точку в  этой истории — единственной по-настоящему боевой истории за все 150 лет существования Владивостока.

справка

Согласно официальному реестру судов Дальневосточного морского пароходства, в компании в те годы было еще четыре таких же однотипных танкера, полученных по ленд-лизу: «Донбасс» (родное имя Beacon Rock), «Красная Армия» (Pioneer Valley), «Эльбрус» (Muir Woods) и «Эмба» (Shawnee Trail).
«Таганрог» построен в 1943 году в США. В ДВМП: 1944–1945 гг. В 1945 году судно было передано Тихоокеанскому флоту. В 1948 году возвращено в США.
Типовые технические характеристики: вместимость (в брутто-регистровых тоннах) — 10448 т, длина — 153,62 м, ширина — 20,79 м, осадка — 11,95 м. Мощность машины — 3000 л. с., скорость — 15,5 узла.

№ 47 / Островский Андрей / 19 августа 2010
Статьи из этого номера:

Опасная профессия

Подробнее

«Нерпа» не хочет в Индию?

Подробнее

Неотложка для кедра

Подробнее