Место событий

​Эвакуация, которой не было

Экспедиция дизель-электрохода «Василий Головнин» близка к завершению

​Эвакуация, которой не было

В репортаже, который был опубликован в предыдущем номере «Новой газеты во Владивостоке», я неосторожно написал, что если все сложится хорошо, то «Василий Головнин» полагает в середине двадцатых чисел апреля быть в Кейптауне. Как говорится, хочешь посмешить бога — расскажи ему о своих планах.

Все сложилось нехорошо.

Сжатия в дрейфующем поле тяжелого пакового льда достигали такой силы, что «Головнин» не то что двигаться — шевелиться не мог. «Академик Федоров», дрейфующий в этом же льду в двадцати милях севернее, сообщал, что вокруг него ситуация не лучше; точнее, он, имея вдвое большую мощность, сможет пройти, но нам это будет явно не по силам. Вертолетная авиаразведка оптимизма тоже не добавила: все прогалины и разводья закрылись, идет сильное сжатие.

В течение нескольких суток шли беспрерывные консультации в сложном многоугольнике: море Лазарева (где дрейфовали оба судна) — Владивосток (ПАО «ДВМП») — Гоа (Индийский национальный центр изучения океана и Антарктиды) — Санкт-Петербург (ААНИИ, судовладелец «Федорова») — Москва (головной офис FESCO и Росгидромет, командующий ААНИИ). В ночь на 19 апреля — с учетом разницы во времени — на высоких этажах принимается решение: эвакуация. Вся индийская экспедиция, оба экипажа вертолетов вместе с машинами и большая часть экипажа «Василия Головнина» должна быть эвакуирована на «Академик Федоров», который проследует для выполнения своего задания на станцию «Беллинсгаузен», а затем доставит эвакуированных или в Кейптаун, или, что более вероятно, в уругвайский Монтевидео.

19 апреля отводилось на подготовку, 20-го с 8 утра планировалось начать вертолетную переброску людей и грузов (личных вещей, вертолетного ЗиПа и части научного оборудования).

Тут же начинается формирование новой судовой роли на остающихся. Сначала судовладелец принял решение оставить на дрейфующем во льду судне 20 человек, затем согласился добавить еще двоих: штурмана, механики, мотористы, электромеханики, электрики (это же все-таки дизель-электроход), боцман, плотник, два матроса, повар-пекарь, дневальный. «Федоров» пообещал поделиться с ними продуктами, потому что, на сколько остается судно во льду, в тот момент не мог сказать никто. ПАО «ДВМП» рассматривало несколько вариантов: отфрахтование и отправка на помощь аргентинского ледокола (но кто знает степень его готовности к выходу в рейс?), отправка из Владивостока ледокола «Новороссийск» (ему только на переход через два океана потребовалось бы около двух месяцев); наконец крайний вариант, который тоже никто не сбрасывал со счета, — «Головнин» остается зимовать в Антарктиде до декабря, то есть до наступления следующего антарктического лета. Этот вариант рассматривался на случай, если бы ледокол смог пробиться к «Головнину», но не смог бы вывести его из ледового поля; тогда зимовщикам были бы доставлены как минимум топливо, вода и продукты.

Вечером 19 апреля убывающим членам экипажа были выданы на руки загранпаспорта и мореходные книжки, справки о плавании и денежные аттестаты.

Сумки и чемоданы упакованы.

В ночь с 19-е на 20-е я не спал. Болело сердце, на душе скребли кошки, и было совершенно невыносимо от горечи, обиды, стыда, позора, бессилия. Крысы бегут с корабля; я ни разу не слышал, чтоб кто-то произнес эту фразу вслух, все понимают вынужденность ситуации. И все же, все же... Ты уходишь на более мощном судне, а эти люди, 22 человека, остаются здесь, мягко говоря, с туманными перспективами.

Не спали во многих каютах.

Слез никто не льет — моряки, мужчины. Все подкалывают друг друга — и уезжающие, и остающиеся. Еще и соленую шутку ввернут. За завтраком остающийся боцман заботливо говорит отъезжающему доктору: «Кушай, док, кушай, а то на «Федорове» тебя хрен покормят. У них же там трехразовое питание: понедельник, среда, пятница. А сегодня суббота. Так что кушай, док». Док натужно улыбается и ничего не отвечает.

Остающиеся хорохорятся, ржут, говорят: да мы еще раньше вас в Кейптаун придем. А сами тихонько подходят, суют бумажку с телефоном и говорят: «Слушай, прилетишь во Владивосток, позвони моей жене, скажи, что у меня все нормально».

Конечно, позвоню. Конечно, скажу. Все нормально. Все просто отлично.

Индийцы с утра гомонят по коридорам и трапам, таскают чемоданы и ящики. Они веселы; для них «Головнин» — только оплаченное средство передвижения. Как такси.

В 8.30 по судовой трансляции объявляют фамилии 12 индийцев, которым надлежит убыть первым бортом. Вертолет выкачен из ангара и прогревает двигатель. Когда посадка первой партии завершена, «Федоров» выходит на связь и сообщает, что у него ухудшается видимость и начинаются снежные заряды.

Полетам отбой в ожидании улучшения погоды. Чемоданы разносятся обратно по каютам. Шутить ни у кого уже сил нет.

Тем временем штормовой ветер крепчает, с обеда начинается снег. Тем не менее, найдя еле заметную трещину, капитан «Головнина» Иксан Юсупов принимает решение начинать движение. Как раненый зверь, ползет дизель-электроход упорно на север. За световой день пройдено семь миль, расстояние между судами сокращено, плечо рискованных вертолетных пассажирских перевозок стало чуть меньше.

Утро 21 апреля, воскресенье. У католиков Пасха, поздравляем экипаж юаровского вертолета, а сами смотрим в иллюминаторы. Погода не улучшается: все те же снежные заряды и штормовой ветер. Значит, и сегодня никаких полетов не будет. Еще одни сутки бессмысленного и бесцельного ожидания и ледового плена. «Чтобы уйти отсюда, — размышляет вслух Юсупов, — нам нужны две вещи: топливо и терпение. С терпением у нас все нормально, и мы дождемся, что рано или поздно лед зашевелится. Вот топлива — в обрез. И бесцельно двигаться не станем».

В понедельник, 22 апреля, первое ощущение после сна: судно качается. Но во льду ведь это невозможно! Вид из иллюминатора радует глаз — лед поломан и раскачивается вместе с судном на крупной океанской зыби, идущей с северо-запада. Зыбайло, как говорят моряки. Значит, ураганный ветер, который мы ловили предыдущие двое суток, был отголоском сильного шторма, прошедшего где-то над южной Атлантикой. Разогнанная этим штормом зыбь и разломала дрейфующее поле.

Судно набирает ход, держа курс на «Федорова» и на север. К обеду суда сближаются. «Будете эвакуировать людей?» — больше для проформы спрашивают с «Федорова». На мостике «Головнина» смех и напоминание о просьбе поделиться, по мере возможности, продуктами. Рейс был рассчитан до 1 апреля, а потому не только запасы топлива подходят к концу. Вскоре Ка-32 взлетает с кормовой площадки и уходит на «Федоров». Одновременно по судовой трансляции звучит объявление: «Вертолет вернется через полчаса. Просьба ко всем без исключения членам экипажа выйти на разгрузку вертолета, чтобы не заморозить продукты». Через 20 минут в проходах, ведущих к кормовой палубе не протолкнуться: русские, индийцы — все, кто может двигаться и носить. Борт садится, в салоне 2 тонны груза: мясная заморозка, овощи, крупы, сыр, колбаса, консервы, соль, сахар. Винт еще вращается, а десятки рук уже хватают мешки, ящики, коробки, сетки. Все это надо перенести в провизионную кладовую, заморозку — в рефтрюм. Сотня метров по обледенелым палубам и трапам. Должен доложить, что с мешком соли на спине — это не самый простой маршрут. Но буквально в течение 15 минут все доставлено и уложено. Без подначек не обходится: «Санек, ты сахар нес?» — «Я». — «А к нему там дрожжи не прилагались?» Все ржут, курящие закуривают, некурящие уходят пить чай. В воздухе возбуждение. Механики подсчитали, что если двигаться экономичным ходом, то до Кейптауна хватит вполне, даже с небольшим запасом. На «Федорова» здесь надеяться не стоит, у него еще работа в Антарктиде не закончена.

Оба судна снова приходят в движение, держась курсом строго на север. Лидирует судно с питерской пропиской, следом — с владивостокской. Таким образом, вообще не преодолевая сопротивления даже ломаного льда, «Головнин» экономит еще немного топлива.

В 21.00 судового времени суда выходят на кромку. Мы продолжаем двигаться на север, «Академик Федоров» уходит на запад, в сторону Антарктического полуострова, на оконечности которого и находится полярная станция «Беллинсгаузен». Традиционные пожелания счастливого плавания и слова благодарности. «Федоров» здорово выручил. И тем, что дежурил неподалеку целую неделю. И тем, что был готов принять эвакуированных. И тем, что поделился продуктами. И, конечно, тем, что помог выйти из припая и преодолеть поле дрейфующего льда.

С утра вторника — на все 360 градусов открытое море. Давно забытый вид. Крепкая качка, которая теперь воспринимается как подарок судьбы. Тем более что без нее и дальше не обойдется. Впереди, как их любят называть, неистовые пятидесятые и ревущие сороковые.

Но теперь, когда ледовая часть эпопеи осталась позади, начинаешь понимать, почему рейс на Японию, Канаду, Австралию, Вьетнам — это именно рейс. А поход в Антарктиду — это экспедиция.

Как говорится, почувствуйте разницу.

Не хочется второй раз подряд смешить бога, но теперь, если больше ничего не помешает, в середине первой майской декады дизель-электроход «Василий Головнин» полагает прибыть в Кейптаун.

№ 490 / Андрей ОСТРОВСКИЙ / 25 апреля 2019
Статьи из этого номера:

​Вот в чем соль

Подробнее

​Бесценные «хаятты» ушли за бесценок

Подробнее

​Про лососей и людей

Подробнее