Личность

​Охотское пуще неволи

Большая вода Ивана Москвитина: 380 лет назад русские впервые вышли к Тихому океану

​Охотское пуще неволи

Для России это одно из важнейших географических событий. Оно сопоставимо с открытием Америки для европейцев.

Собственно, это и было русским открытием Америки, причем вовсе не только в метафорическом смысле. За какие-то полвека пройдя космически огромную, даже сейчас кажущуюся невероятной по масштабам Сибирь насквозь, русские казаки вышли к двум океанам и, словно не сумев сразу затормозить, перемахнули на другой континент — в Америку, где еще не было Соединенных Штатов («Мэйфлауэр» с первыми пилигримами причалил к берегу Нового Света всего 19 лет назад, в 1620 году). В 1581 году Ермак, двинувшись на восток, только-только оттолкнулся ногой от Урала — а полвека спустя отряд Москвитина, преодолев несколько тысяч километров дикой тайги и гор, где не было ни городов, ни дорог, вышел к краю континента. «Горсть казаков и несколько сот бездомных мужиков перешли на свой страх океаны льда и снега, и везде, где оседали усталые кучки в мёрзлых степях, забытых природой, закипала жизнь, поля покрывались нивами и стадами, и это от Перми до Тихого океана», — восхищался позже Герцен. Темп, взятый казаками, поражает и сейчас, в эпоху самолетов и интернета.

1 октября 1639 года Иван Москвитин вышел в Охотское море. Суденышко по современным меркам было смешным, но зато великим был день: русские — и вообще европейцы — впервые вышли к Тихому океану в его северо-западной части. Географический облик России обрел эстетическую завершенность, западные моря уравновесились восточными. Пусть это был всего лишь эскиз, пусть у России тогда еще не было ни Приморья, ни Приамурья — все это уже предполагалось и прямо следовало из открытий Москвитина, которые предопределили будущее появление и капитана Невельского, и дипломата Муравьёва.

Еще не было Петербурга и «окна в Европу», а русские уже шли тихоокеанскими водами. День 1 октября заслуживает того, чтобы считаться национальным праздником — Тихоокеанским днем России. Он уж конечно же был бы важнее, чем какой-нибудь «день согласия и примирения». Но, к сожалению, о Москвитине мы мало что знаем и помним, хотя он — из тех, кого Ломоносов называл «русскими колумбами». Россия ведь не сама «прирастала», если вспомнить известные слова того же Ломоносова, Сибирью. Это было итогом работы целых поколений.

***

Даже в датах рождения и смерти этого человека нет полной ясности. Считается, что Иван Юрьевич Москвитин родился около 1603 года, а умер в 1671-м. Вероятно, был выходцем из Москвы или из-под Москвы, но версия эта основана исключительно на звучании фамилии. В документах она впервые появляется в 1626 году, когда Москвитин числился рядовым пеших казаков в Томске. Но коренным томичом он точно не был: Томский острог основали только в 1604 году.

Позже состоял десятником в отряде томского атамана Дмитрия Епифановича Копылова. Вероятно, принимал участие в походах Копылова по Сибири и Монголии.

В 1636 году в составе отряда Копылова отправился в «Ленскую землицу» — Якутию. Инициаторами похода вроде бы стали сам Копылов, некий служилый человек Фома Федулов и енисейский подьячий Герасим Тимофеев, которые в челобитной томскому воеводе князю Ивану Ромодановскому просили снарядить экспедицию на восток. Поясняли: «А на тебя, государь, ясака с тех тунгусов не имывано, а служилые твои государевы люди в тех землицах не бывали».

Отряд Копылова числом около 50 человек прибыл в Якутск — острог, основанный всего пятью годами ранее, — в 1637 году.

Весной следующего года казаки по Лене спустились до Алдана, по которому потом поднимались пять недель — «на шестах и бечевою». В июле в устье реки Янды (Джанды), впадающей в Алдан выше устья Маи, поставили Бутальский острожек и занялись объясачиванием, то есть налогообложением «тунгусов» (эвенков) и якутов.

Из бесед с местными жителями копыловский толмач — якутский казак Семен Петров по прозвищу Чистой — узнал: к югу лежит река Шилкор (Чилкор), в нижнем течении зовущаяся Омуром, где живут оседлые скотоводы и хлебопашцы. Очевидно, речь шла об Амуре и его левом истоке — Шилке. Это были первые данные об Амуре; поэтому голландский картограф Николаас Витсен (1641–1717) называл данный топоним «московским словом».

Из Бутальского острожка весной 1639 года Копылов выслал отряд под началом десятника Москвитина числом около 30 человек (красноярские и томские казаки) с задачами широкого характера: разведать путь к «теплому морю» на востоке, поискать «серебряную гору» на Амуре, выяснить запасы соболя — валютоёмкого экспортного товара, газа тех лет, — и объясачить местные племена.

На «дощанике» — плоскодонном деревянном судне — Москвитин по Алдану спустился до устья Маи и двинулся вверх по последней. Шесть недель спустя отряд достиг притока Маи — речки Нудыми. Здесь казаки построили на замену дощанику два мелко сидящих «стружка» и по Нудыми поднялись к водоразделу Ледовитого и Тихого — хребту Джугджуру. Эти места даже в середине ХХ века, судя по книгам геодезиста Григория Федосеева, оставались почти не исследованными. Перейдя Джугджур по найденному удобному (пологому и невысокому) перевалу, казаки начали спуск по рекам Волочанке, Сикше и наконец — Улье, впадающей в Охотское море (тогда — «Ламское море» или просто «Лама», что и значило на языке аборигенов «море»; от этого же местного слова происходит старое русское прозвание эвенов — «ламуты»). Ниже водопадов на Улье люди Москвитина смогли построить большую «лодью», на которой в августе спустились к морю. До выхода к Охотоморью с провиантом было неважно — приходилось кормиться «деревом, травою и кореньем» (открытия отряда Москвитина задокументированы его «расспросными речами» и «скаской», то есть отчетом его спутника — якутского казака по имени Нехорошко Иванович Колобов).

В устье Ульи казаки поставили острог — первое русское поселение на берегу Тихого океана: несколько изб, окруженных рвом и изгородью из заостренных бревен.

От местных жителей узнали о сравнительно большой и населенной реке, лежащей к северу. 1октября 1639 года туда отправились на своей речной «лодье» 20 казаков во главе с Москвитиным. Этот день стал началом русского мореходства в водах Тихого океана.

Искомой рекой оказалась Охота (так москвитинцы русифицировали эвенское «акат» — «река»). В ее устье в 1647 году возникнет еще один острог — будущий Охотск, первый дальневосточный город и порт. От этой точки побережья был найден сравнительно удобный путь к Якутску, что надолго определило ключевую роль Охотска. Именно через Охотск русские шли дальше на восток — на Камчатку, Чукотку, Аляску. Только в середине XIX века Охотск передаст эстафету более удобному Аяну.

От устья Охоты отряд дошел, как нередко пишут, до самой Тауйской губы, где в ХХ веке будет построен Магадан; впрочем, согласно данным историка Бориса Полевого, Москвитин так далеко на восток не продвинулся, а о реке Тауй узнал со слов аборигенов. Вернувшись к Улье, казаки взялись за постройку более мореходных судов — двух 17-метровых («по осьми сажен») парусно-гребных кочей. Так зимой 1639–1640гг. на «плотбище» в устье Ульи началась история дальневосточного судостроения и Тихоокеанского флота.

В это же время у Москвитина произошли стычки с эвенами, не желавшими платить ясак. Дошло до штурма острога, но казаки, располагавшие огнестрельным оружием, отбили нападение и взяли пленных. Расспросив их, Москвитин решил отправиться на юг. Весной 1640года его отряд Охотским морем дошел до устья Уды, где казаки получили более детальные сведения о Мамуре (Амуре) и его притоках под названиями Чия и Омуть (Зея и Амгунь), о местных народах — гиляках (нивхах), даурах, нанайцах, айнах. Отряд, обогнув Шантарские острова с юга, вышел в Сахалинский залив. Здесь казаки видели нынешние острова Чкалова, Байдукова и Белякова (на острове Удд, впоследствии получившем имя Чкалова, приземлился в 1936 году самолет АНТ-25 прославленного экипажа, завершая перелет из Москвы через Арктику на Дальний Восток). Наблюдали и берег Сахалина — «Гилятцкого острова» (Полевой допускает, что Москвитин даже высаживался на Сахалин), добрались до Амурского лимана и устья Амура, но иссякающие припасы заставили повернуть назад. Отряд зазимовал в устье реки Алдомы, а летом 1641года вернулся в Якутск, доставив не только «мягкую рухлядь» (соболиные меха), но и бесценную информацию: описание пути к Тихому океану и 1700 км охотоморского побережья, первые сведения о Шантарах, Сахалине, Амуре… В «скаске» Колобова говорилось: новые места — «собольные, зверя всякого много», реки — рыбные, причем «рыба большая, в Сибири такой нет» (это было первое знакомство с тихоокеанскими лососями — ныне всемирно известным брендом). Данные Москвитина использовал Курбат Иванов при составлении первой карты Дальнего Востока (1642). В 1643 году из Якутска в Даурию и на Амур отправился Василий Поярков, в 1649-м — Ерофей Хабаров… Впереди было много славного и горького, включая потерю Албазинского острога и невыгодный для России Нерчинский договор 1689 года, но в XIX веке Приамурье и Приморье наконец стали российскими. Так продолжилось дело Москвитина и его последователей.

Самого Москвитина по возвращении в Якутск произвели в пятидесятники, его спутники получили от двух до пяти рублей награды, некоторые — по куску сукна. Москвитин съездил в Москву, вернулся в Томск, в 1647 году стал атаманом пеших казаков… Дальнейшие его следы теряются.

***

Данных о Москвитине объективно немного, с этим ничего не поделать. Обиднее другое: когда мы наплевательски относимся даже к той памяти, какая есть.

В 1970-х — лучше поздно, чем никогда — в устье Ульи установили памятный знак в ознаменование выхода русских к Тихому океану. В 2014 году знак перевезли в Охотск — «с целью сохранности». Районные власти объяснили: мол, село Улья закрыто (это Москвитин открывал, мы — только закрываем?), за памятником никто неухаживает… Хабаровские краеведы повозмущались было, да что толку?

В том же 2014 году в Хабаровске должен был появиться бульвар Москвитина — идею предложили общественники, городские власти пошли навстречу. Но год спустя выяснилось: никакого бульвара не будет. Одна часть обсуждаемой территории используется под проезжую часть и парковки, другая оформляется под застройку… Решили ограничиться сквером Москвитина с памятным знаком. Но и сквера не появилось.

Некому помнить? Незачем помнить?

Иван Москвитин. Рисунок магаданского художника Владимира Мягкова

№ 512 / Василий АВЧЕНКО / 03 октября 2019
Статьи из этого номера:

​Мусорная история

Подробнее

​Полосатое нашествие

Подробнее

Фундамент и история

Подробнее