Культура

Михаил Тарковский. «Распилыш»

Фрагмент новой повести писателя-сибиряка о Владивостоке

Михаил Тарковский. «Распилыш»


Замечательный прозаик Михаил Тарковский много лет живет на Енисее, в селе Бахта, где работает охотником-промысловиком. В своих произведениях он не раз касался Владивостока (равно как и автомобильно-праворульной темы, общей для Дальнего Востока и Сибири) — достаточно вспомнить «Гостиницу «Океан» и «Тойоту-Кресту», две части которой были опубликованы в журнале «Октябрь» в 2007-м и 2009-м. В прошлом году Тарковский после долгого перерыва вновь побывал во Владивостоке. Заходил и к нам в редакцию «Новой во Владивостоке» (в мае 2010 года мы опубликовали большое интервью с Михаилом). Из Владивостока в Красноярск Тарковский отправился в одиночку на приобретенном здесь «Сурфе». Владивостокские впечатления вошли в его новую вещь — повесть «Распилыш», которая станет третьей частью «Тойоты-Кресты». Предполагается, что «Распилыш» будет опубликован в ближайшем номере Тихоокеанского альманаха «Рубеж». Сегодня мы публикуем небольшой фрагмент этой повести, присланный нам Михаилом Тарковским из Бахты.

Василий АВЧЕНКО, «Новая во Владивостоке»

…Виталя, большой бодряк, артист и любитель прибауток, был законодателем тончайших языковых оттенков и виртуознейшим матершинником. Мастерское его зубоскалие бывало утомительным, но когда он изредка решал говорить нормально, звучало это настолько неумело и бесцветно, что ему самому становилось неловко. Услышанное по телефону еле донеслось зыбкими и мелкими строчками и никак не вязалось с Виталей, насекавшим крупно и сочно. Да и слово «капельница» казалось настолько нелепым, что Женя не поверил и списал на свою невнимательность и способность допридумывать. Он почти пропустил-прослушал это слабое «под капельницей» и снова резанул:

— Виталя, не понял, ты приехал?

— Да прие-хал, прие-хал, — отвечал тот, разделяя слова на равноударные слога. — Га-ва-рю, под капельницей лежу…

— Да где ты? Объясни добром. Где? Здесь, во Владе? Я подъеду.

— В «Граните» каком-то.

— Комната какая?

— С торца вход… Найдешь… Давай…

— Все, жди. Ничо не понимаю. Саня, чо за «Гранит»?

— Он чо, в «Граните»?

— Но. Чо-то не вкуюсь: нажрался, что ли, и окаменел? Да непохоже на него… Чо за «Гранит» такой?

— Да гостиница на Котельникова, там перегоны кантуются. Ничо местечко… веселое…

— Далеко это?

— Ну… так… Поехали.

Гостиница «Гранит» из грязно-белых блоков стояла на сопке, и ночью издалека светились ее грубые красные буквы. Свороток с Котельникова был почти вертикальным, и туда, шлифуя лед, Саня с Женей взмыли на Сашкином тогда еще чемоданистом «цедриле» — «ниссане-цедрике». Справа и ниже шли ряды гаражей-мастерских, именно в них годы спустя готовил Жене ходовку механик с металлически-сизыми руками.
Проехав к левому торцу гостиницы, они зашли внутрь. Женя на удачу спросил у проходящей медсестры:

— Виталя здесь?

Та кивнула на дверь с необыкновенным почетом. Женя отворил. Там стояла женщина в халате, а из дальней двери медленно выходил Виталя в цветастых до колен трусах. Шел, вразвал ставя босые ступни с крупными ногтями. Из локтевого сгиба руки торчала трубка, примотанная пластырем. Ее конец волочился по полу. Живое черноглазое и курносое лицо его было небывало опухшим и каким-то сухо-надутым и от этого особенно изможденным и потрясенным. Глаза ссохлись до щелок. Обычно гладкий горшок волос лохматился во всех направлениях и поражал игольчатой какой-то кристаллизованностью. Пьющим Виталя не был, но по всем признакам с ним стряслась страшная внезапная пьянка.

— Здорово! — хватанул его Женя за плечи.

— Здорово, — слабо отозвался Виталя, не добавив ни прибаутки и сам от этого теряясь. Стянутое лицо почти не давало ему говорить. Все втроем присели на деревянно-твердый диванчик.

— Ну ты чо?

— Ну вот… — развел он руками.

— Пил, что ли?

— Но.

— На, — Женя протянул расческу, — кудри продери, а то ты как… пес «Зеленки».

— Чево?

— Да ничего. Д-да, блин… Как угораздило?

— Так и угораздило, — потрясенно отвечал Виталя. — В последний день, главное…

— Не жрал ничего?

— Не-а, — сказал Виталя и добавил со совершенно несвойственной научностью: — Когда я выпью, я теряю… способность закусывать.

Мужики засмеялись.

— А напарник твой где?

— Там, — он показал наверх, — в номере…

— А это кто?

Рядом на койке лежал в забытьи здоровенный худощавый братан: избитая морда, закрытые глаза, приоткрытый рот с лошадиными зубами, выпирающими как у трупа. Из него тоже тащилась какая-то трубка на треногу со склянкой.

— Я уж думал напарник твой! — хохотнул Женя.

— Не. Не мой, — попытался улыбнуться Виталя.

— Говори, тебе чо-нибудь надо, может? Воды там? Микстуры какой-нибудь?

— Я уже попил… микстуры… Не надо ничего, — еле говорил Виталя, — взял машину-то?

— Да нет, ищем. Цены конские.

— Искать уметь надо… Зря. Так бы вместе погнали…

— Не понял, — опешил Женя. — Ты когда ехать-то хочешь?

— Как когда? Завтра.

— Ты чо, Виталя, сдурел? Ты свою рожу в зеркале видел?

— Рожа как рожа.

— Тебе отлежаться надо.

— Нашел тюленя…

— И машину приготовить.

— Парни все приготовили.

— Да не кипишись ты, одыбайся, вместе погоним.

— Ну, — покладисто согласился Виталя, — твою можно вообще в кузов закинуть.

У Жени отлегло. Виталя замолчал — было видно, что он впервые в таком переплете и сам не знает, что непривычней — страшенное похмелье или потеря острословия.  

— А ты ведь уже ездил здесь? — спросил Женя, считая, что Виталя избороздил всю трассу, настолько уверенно он держался.

— Но. Один раз.

— И как тебе дорога?

— Да нормальная, — сказал Виталя и добавил с нарождающимся оттенком невозмутимости: — Есть, правда,
несколько сложных перевалов…

Наутро Женя звонил Витале, но тот не брал трубку.

— Да не дергай ты его. Пускай вылежится. Ты же видел, — ворчал Саня.

— Ну. По ходу, не оклемался, — сказал Женя и снова набрал номер:

— Слухаю! — бодро отозвался голос.

— Здорово! Ты ч-чо? Обзвонился тебе. Виталя, чо случилось?

— Чо случилось? — вязко парировал Виталя. — Пырка засучилась!

— Не, ну ты интересный…

— Интересный был старик, на хрену носил парик… Да нормально все. Жека, слышь, я тут трактора взял два
штуки. И «ямаху» «сорокулю».

— Ты сам-то как? Решил, когда едешь-то?

— Как когда? — опешив, резанул Виталя. — Щас и еду. Женька, ты мне вот чево — атлас привези… ну дороги этой. А то мы не успеваем.   

— Где тебя искать-то?

— Да автодром какой-то на Змеинке… Щас едем туда… Увидишь там «воровайку»…
Пораженный, Женя повесил трубку:

— Автодром какой-то… на Змеинке…

Долго ехали, пока не нашли за автодромом ледяную площадку. На ней стояла празднично-желтая воровайка «исузу-форвард» с тракторятами «янмар» и кучей барахла в кузове. Как раз, когда они подъехали, Виталя, откуда-то вырулив, чесал в бодрую хозяйскую развалочку к кабине «форварда». Собранным деловитым бобром в кожаной куртке и высоченной формовке из крашеной выдры, черной с блеском. Неприступный, он шибко и не поздоровался — руки были заняты двумя пакетами, оттянутыми «бабайками». Сквозь матово-белые пакеты тончайшей выделки чайно просвечивал контрабандный вискарь. Особенно глубокого цвета он был там, где пакет прилегал к бабайке.

— О! Отлично, парни.

— Ты чо, попер?

— А хрен ли чухаться? С вами, что ль, тут скребошки разводить?

— Да время обед.

— Сыто пузо баранке обуза. Да рванем уже, лучше заночуем в… этом… Где, Колян?

— В Бикине.

— Ну. В Бикине…

— Хоть перекусили бы, правда, парня пожалел бы…

— Его, что ль? Жеребца этого? Да не жа-а-л-лею ни сову, ни кл-л-лячу! — рыкнул Виталя. — Меньше надо с
девками гранитскими кувыркаться…   

— Ну, давай, счастливо! Позвони… там откуда-нибудь.

— Давайте! — кивнул Виталя, пожал руки и крикнул Кольке: — А он куда, олень, балонник задевал? Скребочес… Я ему устрою кузькину рожу!  

— Видал, да? Миндал… — говорил Женя, когда сели в машину.

— Но. Крепкий… барсучок… — оценил Саня. — Обладает… ничо не скажешь.

Потом они купили дизельный «марк». Потом позвонил Вэдовый и все понял по отрешенно-счастливому голосу Жени:

— Вообще анекдот. Хотел универсал, беляш, на бензине и с передним приводом, а взял цветной седан, на задке и дизель. Не… Ну, Вэдь… Ну ладно… В оконцовке? А в оконцовке, братан, мы ударим по перцовке… когда… приду с морей — жена в отлучке… Ну да… да… выходит все-таки… самогон… не вагон, нет… хе-хе… Терки тут какие-то с паровозом… дорого сильно… Да лан, чо такого… Агрегат в поряде… Вообще зачетный… Домырю помаленьку… Сильно не буду вваливать… — и потом еще некоторое время удивленно держал трубку, брошенную на том конце провода.

Виталя звонил Сане из Слюдянки. Женя в это время проходил Хабаровск. «Печка крякнула, и гололед вдоль Байкала страшенный, и снег валит, дубарина в кабине, копытья как колотушки, — бодро кричал Виталя, — а так – нормально!»

№ 88 / Авченко Василий / 09 июня 2011
Статьи из этого номера:

Зачистка перед бурей

Подробнее

Идите туда сами

Подробнее

Путешествие за три моря

Подробнее