Культура

"Бесстыдство стало нормой"

«Двадцать лет мы не инвестировали в младенцев. Младенцы выросли…»



— Что тревожит меня все более и более в последнее время.  Эти дикие истории, лезущие не только из телевизора, со всех сторон. Люди стреляют без разбора средь бела дня. Один сирот поубивал по пьянке, другая детей выбросила на улицу, третий родителей на цепь посадил. Я понимаю: да, жизнь жестока, и была беспощадной тысячелетия. Поражает другое. Вот он напился, поубивал семь человек. И ничего. Дадут лет семь, через три года выйдет с чистой как стекло совестью. Оставил мертвых на дороге и смылся. Ему даже в голову не приходит по-настоящему раскаяться. Эти понятия «раскаяние», «просить прощения», «застрелиться от невыносимого стыда», кажется, исчезли бесследно в прошлом.  Наблюдаю лишь страстное желание выкрутиться, обмануть.

Получается, что Раскольников-то больше не актуален! Мы ушли куда-то вниз, в еще более темное подземелье. Мотив вины как невыносимое личное наказание - больше не востребован.

Говоря о нравственности имеют ввиду что-то высокое. А вот житейская показательная деталь. Я обратил внимание, что на дороге начали справлять надобность не отходя от машины. Я вырос в стране, когда «по нужде» бежали в лес и очень далеко. Бесстыдство стало нормой, разлито в воздухе. Более того, когда говоришь о подобных вещах - тебя не понимают. Действуют совсем  другие механизмы поведения: «удобно», «быстро», «мне хорошо». Черт скрыт в деталях. Эта внутренняя вседозволенность и обращается в какой-то момент в  уродливый беспредел. Не нравится тебе человек…начинаешь палить в него. Не стоя на ногах, садишься за руль. Общество живет без правил, то есть они существуют в написанном виде, упакованы в законы, поведенческие нормы. Но это все  космически далеко от реального повседневного поведения соотечественников. Исчез, испарился кодекс внутренних правил, усвоенных с детства, «крошкой-сыном», пришедшим к отцу выяснить «что такое хорошо и что такое плохо». Детей не учат мыслить, оценивать собственные поступки.  Чудес не бывает, это иллюзия, что дети растут как трава. Трава, если ее не культивировать, зарастет бурьяном.

А если «крошки» воспитываются на программах вроде «Дома 2»? Я для интереса даже смотрел пару раз. Вот сидят молодые люди с красивыми, внешне кажется, даже осмысленными лицами и…такую чудовищную хрень несут. Весь арсенал их разговоров: «Кто-то с кем-то». Кухонные или постельные разборки. И это смотрит страна. Хочешь или нет - телевидение транслирует некие  поведенческие, мировоззренческие стереотипы.  Возможно, если этих ребят из «Дома» как-то иначе «целенаправить», они и поговорить могут о чем-то существенном, о жизни, об отношениях с родителями, о друзьях, о кино, в конце концов. Но наверное, им говорят: «Не надо грузить! Давайте попроще»

Начинаю понимать, что пожинаем результат двадцатилетнего существования вне моральных ориентиров. Выросло поколение, воспитанное низкопробными «няньками», вроде  «Дома 2» или многочисленными бездарными «ток-шоу». У нас телевизор учит говорению «ни о чем», «не ради чего». У него одна сугубо практическая  цель: шокировать, чтобы высокий рейтинг привлек рекламные средства. Двадцать лет мы строили инфраструктуру потребления. Но надо понимать, что ее представители, владельцы «ашанов», строительных рынков – не «челюскинцы» и не «корчагины». Их вкус, возможности и желания сегодня диктуют музыку, под которую «танцует» не только телевизор, но наше кино, театр. Из  обихода исчезает смысл, подлинная боль, волнение за то, что происходит в стране. Происходит с людьми.

Двадцать лет не занимались человеком. Коммунисты со всеми идеологическими   перекосами, страшно казенно, но занимались воспитанием. Тебе вбабахивали с первого класса: Ты октябренок? Уступи место пожилому человеку. Будь честным. Учись хорошо. Дружи. Старайся! Все это не актуально. Растим зацикленных исключительно на себе одиночек.

Все связано. Человека не воспитывают с детства. Потом в голову ему льют бессмысленные программы и стосерийные ситкомы. И он уже не может прочитать умную книгу, посмотреть арт-кино, полюбить классическую музыку, понять картину. Все это требует душевной и интеллектуальной работы, концентрации.

Плюс Интернет, который все мы так пристально полюбили. Чем больше думаю, тем больше прихожу к мысли, что этот «большой брат» поопасней «младшего» - телеящика.  Сила его воздействия еще не изучена. Я не социолог, да и не люблю тотального «критиканства». Но эта девальвация моральных правил – симптом более чем тревожный.  «Сон разума рождает чудовищ», говорил Гойя.

Опасно существование вне сдерживающих внутренних правил.  Общество, лишенное чувства раскаяния при малейшей дестабилизации  может легко впасть в кровавый хаос. Ощущение, что сегодня мы подобны автомобилю, который мчится  неведомо куда с оборванными тормозными шлангами.

Мне говорят, художник обязан немедленно взяться за «исправление» людей. Довольно наивное представление, если оно оторвано от общей идеи. От разумной системы воспитания.  И потом, когда говорят «художник», подспудно имеют ввиду титанов, вроде Толстого, Достоевского и Чехова, Булгакова и Гроссмана, Микеланджело и Чайковского. Такого калибра творцы – величайшая редкость.  Наивно думать, что вот появится Художник и тут же решит все наши проблемы. Нам объяснит нас. Мы привыкли надеяться на кого-то. Без самостоятельного усилия быть лучше, ответственней, добрей -  жизнь превращается в пустое существование. Ведь это еще одна драматическая «утечка» - чувства ответственности. Как ни странно, это произошло практически во всех слоях общества, включая инженеров человеческих душ: писателей, творцов и режиссеров.

Сейчас у нас на первом месте экономика, газ, нефть, деньги. А кому все это пригодится в будущем? Кто будет жить на этой земле? Единственный смысл существования нации в создании национальной культуры. В воспитании человека. Все должно работать на это. Если взглянем в историю, о Риме знаем и помним, прежде всего благодаря его культуре. Какие именно войны вел Юлий Цезарь имеет второстепенное значение. Да и сами «Галльские войны»  изучаем по фантастически точному сочинению Юлия Цезаря, имеющее прежде всего культурное значение, а не политическое или военное-стратегическое. Вот какие ценности остаются от великих цивилизаций. Этого понимания нет ни у современного общества, ни у власти.

А у нас культура –  имиджевое, представительское  понятие: Большой театр, МХАТ, цирк.  На повестке дня один вопрос: сколько дать денег? Я не против денег. Но проблема сохранения, развития культуры и воспитания человека должна стоять во главе угла. Идеология «советов» выродилась, но изначально их главной идей было создание нового человека. Насколько это возможно, можно спорить, но общество должно ставить подобные задачи. Фёдор Михайлович Бурлацкий на похоронах моего отца  сказал: «Как же так, система была не ахти, а люди – хорошие?». Сейчас вроде все наоборот.

И в то же время, нет ощущения, что все так безнадёжно. На моей картине «Белый тигр» работала молодежь: художники, декораторы,  пиротехники, артисты, администраторы.  Я получил огромное удовольствие от общения с ними. Увлеченные, толковые, искренние, неформально стремящиеся что-то сделать, попробовать новое.  Вопрос в том, что им  надо создать условия, чтобы не растеряв хороших качеств,  они могли раскрыться.  Претензий к молодежи не может быть: молодежь всегда лучше нас. Хотя бы в силу того, что  с возрастом человек становится более циничным. Но не случайно мудрый Черчилль сказал: «Для нации нет более долгосрочной инвестиции, чем кормитьмаленьких детей молоком, едой и образованием». Они такие, какими мы их создаем. Как инвестируем их «человеческий капитал»: телевидением, масс-медиа, законами. Взрослые люди формируют мир, куда входит молодежь.   А потом к ней же предъявляют претензии. Даже в своих негативных проявления они – наше порождение. К примеру их вопиющая безграмотность. У меня снимались молодые артисты. Двадцатилетние и двадцатисемилетние – колоссальная разница. Двадцатилетние уже поразительно невежественны. Хотя вроде учатся. Во ВГИКе  для студентов прочитать Толстого - страшная проблема. Что делать, чтобы тебя поняли? Начинаешь упрощать язык. С тридцатилетним ты не задумываясь проводишь литературные, исторические  параллели. Есть общепринятые культурные коды, которые считываются. Другое дело, двадцатилетние. Они просто тебя не понимают. Тогда говоришь простыми фразами. Если нужен пример, начинаешь издалека: «Знаешь, в 1917-ом году ХХ-го века была сначала Февральская революция, потом Октябрьская». Дальше надо объяснить, отчего ее называют переворотом. С ужасом думаю, если так дальше пойдет, уровень разговоров  будет напоминать книжку-раскраску с краткими пояснениями. Поймал тут себя на том, что и в интервью, особенно телевизионных, упрощаю смысл,  подбираю простые слова… Иначе значительная часть аудитории тебя не услышит. Раньше совсем  об этом не думал.

Могу судить по кино. Беда в том, что то, не только упрощенное, но  примитивное, глупое   сегодня «работает», принимается на «ура». Становится хитом, «трендом». Юные поклонники подобного «кино», подобных театральных реприз подрастают, скоро они начнут занимать ключевые места в политике, экономике. И тогда будут этот примитивизм диктовать как единственно правильный и возможный способ существования. А  значит и с компьютерами скоро уже мало кто справится. Ощущение деградации – мировая тенденции. Жаль, что именно в этом процессе мы – впереди планеты всей.

Конечно, мы пережили страшнейший слом.  Распад СССР – сильнейшее потрясение, внешнее и пережитое каждым, очутившимся в воронке безумного рынка. Ничего про него не понимающего. Вот сегодня самая больная тема – коррупция. Не думаю, что эту проблему сейчас реально можно решить. Для общества, тем более переживающего серьезнейшие внутренние трансформации, важно иметь свободную прессу,  осуществляющую контроль над происходящим. При всех ее минусах:  жульничестве, ангажированности, глупости. Пресса, как компас помогает определить «точку нахождения».  А если не знаешь, где находишься – куда идти?

№ 160 / Карен Шахназаров / 01 ноября 2012
Статьи из этого номера:

Бюджетная трехлетка

Подробнее

Сезон неохоты

Подробнее

Меконгские волны

Подробнее