Экономика

«Рыба-невидимка» и таможенная статистика

Выводы так называемых экспертов зачастую основаны на неточном анализе официальной статистики таможенных ведомств

«Рыба-невидимка» и таможенная статистика



Министр и полпред президента в ДВФО Виктор Ишаев в недавнем интервью уважаемой газете «Ведомости» оценил нелегальный вывоз продукции из водных биоресурсов российского происхождения в 1,5 миллиарда долларов. Эта и подобные ей цифры вот уже более десяти лет кочуют из доклада в доклад, становясь своеобразным заклинанием. У специалистов, однако, они вызывают серьезные вопросы. Во-первых, возникает стойкое ощущение, что многолетняя борьба государства в лице его самых серьезных силовых органов (включая ФСБ) с браконьерством абсолютно безрезультатна. Во-вторых, понятно, что сам тезис о неискоренимом браконьерстве, замешанном на тотальной круговой поруке и коррупции, стал в последнее время неким козырем в политической борьбе, джокером, который вынимается из кармана в подходящий момент.

Существует ли проблема браконьерства? Безусловно. И стоит этот вопрос достаточно остро. Однако, чтобы бороться с ним эффективно, необходимо представлять себе проблему реально. Об этом — материал, который сегодня публикует «Новая во Владивостоке».

Таможенная статистика ряда стран именует грузом российского происхождения продукцию из водных биологических ресурсов, произведенную российскими предприятиями, независимо от места ее прибытия. На практике это означает следующее: партия рыбопродукции, отгруженная в Пусане (Республика Корея) для хранения на таможенном складе и последующей продажи покупателю, скажем, в Японии, оформляется российской таможней как экспорт в Республику Корея, а японской таможней — как импорт из России. Таким образом, одна и та же партия рыбопродукции четко фиксируется таможенными органами двух стран, но по-разному. Приведу два примера.

Пример 1. Япония является крупнейшим покупателем российской икры минтая. Мороженая икра минтая поступает в Республику Корея на таможенные склады и выставляется на аукционные торги, которые происходят ежегодно с апреля по июнь. По результатам торгов японцы покупают икру минтая и ввозят на свою территорию. В 2011 году поставки икры минтая российского происхождения в Японию составили 30 тысяч тонн и оценены в 240 миллионов долларов. В России икра минтая оформляется как экспорт в Республику Корея и проходит полное таможенное оформление, в Японии та же самая икра минтая оформляется не как импорт из Республики Корея, а как импорт из России. Разница в оценке двусторонней торговли на 240 миллионов долларов. Непрофессионал, не мудрствуя лукаво, указанную разницу относит на счет браконьерского промысла.

Пример 2. В 2011 году Россия экспортировала 60 тысяч тонн рыбного филе на сумму 240 миллионов долларов, в том числе 34 тысячи тонн — в Республику Корея. Фактически все 60 тысяч тонн поступили на рынок Европейского союза: 26 тысяч тонн филе трески рыбаки Северного бассейна отгрузили непосредственно в европейских портах, а 34 тысячи тонн филе минтая дальневосточные рыбаки оформили как экспорт в Республику Корея для последующей транспортировки в Европу. Усложнение логистической схемы объясняется тем, что порт Владивосток не входит в перечень крупных морских хабов и сюда не заходят крупные рефрижераторные суда. Оформленная в России для экспорта в Республику Корея партия рыбного филе впоследствии поступает в Европейский Союз и там оформляется как импорт из России. Таким образом, снова одна и та же партия рыбопродукции из легально добытых водных биоресурсов и надлежащим образом оформленная добросовестным рыбаком фиксируется таможенными органами разных стран по-разному. В 2011 году разница составила 100 миллионов долларов (филе минтая дешевле филе трески, поэтому 34 тысячи тонн филе минтая стоят меньше, чем 26 тысяч тонн филе трески). Снова взнос в «браконьерскую копилку»!

Вот так неверное использование официальных таможенных данных приводит к ошеломительному выводу: только на двух примерах мы видим 340 миллионов долларов якобы «браконьерской» продукции. И это не все.

До 1 января 2009 года для российских рыбаков не устанавливалось законом обязательное требование оформлять весь улов на таможенной территории Российской Федерации. Поэтому на законных основаниях рыбаки перегружали весь улов на транспортные суда прямо в исключительной экономической зоне (ИЭЗ). Но к этой дате в закон «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» внесли дополнение: весь улов первоначально доставлять в российские порты.

По данным ФТС экспорт продукции морского промысла в 2008 году составил чуть более 200 тысяч тонн на сумму 472 миллиона долларов, а в 2009 году экспорт продукции морского промысла составил уже свыше 1 миллиона тонн на сумму 1,7 миллиарда долларов. Что это значит? За год экспорт возрос в физическом выражении в пять раз, а в денежном выражении — в четыре раза? Нет, дело в другом: в российскую таможенную статистику попали водные биоресурсы, которые до 1 января 2009 года на законном основании оформлялись не на таможенной территории России, а в исключительной экономической зоне (ИЭЗ) России (эти понятия были неэквивалентны). Вся оформленная в (ИЭЗ) России и направленная на экспорт продукция морского промысла и прежде надлежащим образом оформлялась в иностранных портах как российская продукция, но для российской таможни она оставалась «рыбой- невидимкой». Подчеркиваю: это не браконьерская рыба, а законно добытый и законно оформленный улов, который в силу действовавшего российского законодательства не проходил таможенного оформления и обложения в России, но проходил таможенное оформление за рубежом. Законодательство изменилось, и рыба стала видимой.  

В браконьерскую статистику попала и другая «жертва». В 2011 году российские рыбаки добыли в исключительной экономической зоне иностранных государств и конвенционных водах Мирового океана около 300 тысяч тонн водных биоресурсов (ставрида, скумбрия, сардинелла). Весь улов был зафиксирован техническими средствами контроля и подтвержден мониторингом Росрыболовства, но улов не проходил таможенного оформления в России, потому что вылов осуществлялся за пределами таможенной территории России. Вылов отгружен в портах иностранных государств, там же прошел таможенное оформление как российский товар. Таким образом, возникла цифра примерно в 400 миллионов долларов, которая имеется в иностранной таможенной статистике, но отсутствует в российской. Этот законный вылов также плюсуют к «браконьерской статистике»! Всего три примера, и вот вам, пожалуйста, вскрыто 740 миллионов долларов «браконьерского промысла».

«Икорное помешательство» и «крабовая лихорадка»

Экспорт рыбопродукции из России в прошлом году составил 1,4 миллиона тонн и оценен таможней в 2,4 миллиарда долларов. Утверждают, что еще на 1,5 миллиарда долларов вывезено нелегально. В этом месте авторы справок, записок и докладов обычно ставят точку. Или даже восклицательный знак. А ведь в этом месте как раз хочется подробностей: какие водные биоресурсы вывезли и в каком объеме? Финансовый обсчет браконьерского промысла должен иметь биологическую основу (что, собственно, выловили) и экономические следы (куда что продали).

В свое время неучтенный икорный промысел минтая сразу же обнаружили экономические радары мирового рыбного рынка, что немедленно привело к падению цен на российскую икру минтая. «Икорное помешательство» — это существовавший в 2000–2006 годах способ добычи икряного минтая, когда основной целью было наращивание объемов добычи не самого минтая, а его икры. Для того чтобы скрыть данные о фактическом превышении объемов вылова, компании выбрасывали молодь, мелкоразмерную рыбу и даже крупных самцов. Для того чтобы продать на аукционах в 2005 году 25 тысяч тонн икры минтая, выход икры по итогам Охотоморской минтаевой путины должен был составить не менее 5,65 % от вылова. Однако согласно «Бассейновым нормам отходов, потерь, выхода готовой продукции и расхода сырья при производстве мороженой продукции из рыб Дальнего Востока» выход икры из добытого сырца охотоморского минтая на путину не мог превышать 4,5 %. По оценкам специалистов ФГУП «КамчатНИРО», по итогам Охотоморской путины официальный вылов минтая был превышен на 238 тысяч тонн. В монографии «Оценка ущерба от незаконного промысла водных биоресурсов в Дальневосточном рыбопромысловом бассейне: экономические меры противодействия браконьерству» утверждают, что потери от незаконного промысла минтая составили в 2005 году свыше 230 миллионов долларов. Логика ясная и понятная. Сколько продали икры — известно точно, сколько должны были выпустить икры в соответствии с технологическими нормами — тоже известно точно, но в отчетах вылов оказался меньше. Почему? Икру «пороли». Ясная исследовательская процедура позволила оценить с высокой степенью достоверности масштаб нелегального промысла (238 тысяч тонн), дать его финансовую оценку (230 миллионов долларов) и предложить способ излечения от «икорного помешательства». Предприятия объединились в Ассоциацию добытчиков минтая, договорились не превышать норматив выхода икры в 4,5 % и добились внесения жесткого ограничения выхода икры минтая в Правила рыболовства.

Немало пострадал российский рыбный промысел и от «крабовой лихорадки». Середина 90-х годов — расцвет незаконного промысла камчатского и синего краба в российской экономической зоне. В 1996–1999 годах браконьерский промысел достиг пика: ежегодные «левые» поставки составляли 72,5–76,0 тысячи тонн. Авторы уже цитируемой монографии оценили ежегодный объем незадекларированной валютной выручки, полученной от экспорта камчатского и синего краба, добытого в ИЭЗ России, в 250 миллионов долларов. Любое экономическое явление можно и должно оценивать не на глазок, а с применением научных и экспертных методик. Незаконный вылов 238 тысяч тонн минтая и 75 тысяч тонн краба оценивался в 480 миллионов  долларов. Вопросов нет. Убедительно. Но какие конкретно водные биоресурсы имеют в виду, когда оценивают нелегальный вылов в 1,5 миллиарда долларов? «Икорное помешательство» излечено, и на промысле минтая нет ничего подобного «художествам» десятилетней давности. Поставки краба? По данным Ассоциации добытчиков краба, мимо российской таможни из ИЭЗ России в 2009 году «уплыли» 75 тысяч тонн краба, в 2010 году — 30 тысяч тонн, в 2011-м — 20 тысяч тонн. Тенденция налицо. А 20 тысяч тонн краба не могут стоить 1,5 миллиарда долларов!

С учетом сложившихся цен на рынках рыбопродукции 1,5 миллиарда долларов — это почти 700 тысяч тонн водных биоресурсов. Такие нелегальные потоки не могут оставлять след только в справках и статьях. Такие нелегальные потоки обязательно оставляют неустранимый экономический след. Неучтенные поставки рыбопродукции в таких объемах не просто ломают цену — они разрушают рынок легальной продукции. Но «рыночная температура» утверждает обратное. Цена на продукцию из минтая стабильна, а в сегменте икры минтая — самом чутком «барометре» нелегального промысла — российская продукция стоит дороже, чем семь лет назад. Лосось, треска и особенно сельдь показывают уверенный ценовой рост, а значит, нет масштабных нелегальных потоков. Уверенный рост демонстрирует сектор филе — следов нелегальных потоков нет и в помине. В крабовом промысле браконьерство сохраняется и осуществляется преимущественно судами под удобными флагами (Камбоджа, Монголия, Бангладеш и т. д.). И здесь есть где усилить бдительность пограничникам и другим структурам.

В целом оценка неучтенного вылова и экспорта в 1,5 миллиарда долларов не подтверждается тщательным и непредвзятым экономическим анализом и на самом деле мешает эффективной борьбе с браконьерством. Потому что вместо применения высокоточного оружия против браконьерской логистики начинают бомбить по площадям. Всё оборачивается репрессиями против законопослушных рыбаков и репутационным ущербом российской рыбной отрасли в мире.

№ 165 / Зверев Герман / 06 декабря 2012
Статьи из этого номера:

...Плюс тихоокеанизация всей России

Подробнее

Останется безнаказанным?

Подробнее

Тормоз для газа

Подробнее