История

Красноармеец Булатов



Красноармеец Булатов

Взвод разведки 674-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии фотографируется на ступеньках Рейхстага. Не только на этом фото, но и на многих других фотографиях, сделанных в майские дни 1945 года в Берлине, видны такие же красивые, молодые лица уверенных в себе и веселых людей, обвешанных автоматами, пистолетами, гранатами и орденами. Они знают, что война заканчивается. Они победили.

Армия, пришедшая в Берлин, уже не очень-то соблюдает требования устава в отношении одежды. Есть фото, на котором два командира двух полков в мае 1945 года позируют в телогрейках, и на голове у одного из них почему-то маленькая белая папаха. На этом фото командир взвода разведки лейтенант Семен Сорокин стоит на ступенях Рейхстага тоже в далеком от уставных требований кожаном эсэсовском пальто. На переднем плане красноармеец Григорий Булатов, он в телогрейке. 30 апреля 1945 года Булатов вместе с девятью другими бойцами разведвзвода (десятый, Петр Долгих, был убит на площади) ворвался в Рейхстаг и выставил в окно первого этажа красное знамя.

За несколько часов до этого, сидя в какой-то немецкой развалине неподалеку от центра города, лейтенант Рахимжан Кошкарбаев, послюнявив химический карандаш, печатными буквами написал на красном знамени — бывшей немецкой перине, кстати, — свою фамилию, фамилию сидящего рядом красноармейца и номера полка и дивизии.

Григорий Булатов небольшого роста, он самый маленький во взводе. В Рейхстаге лейтенант Кошкарбаев подсадил маленького солдата со знаменем в руках на подоконник и сказал: «Ставь, Булатов!» Это было 30 апреля в 14 часов 25 минут. И вот сейчас, когда всё уже позади, парень из затерянного в вятских лесах поселка Слободской Гриша Булатов с тихим, серьезным и задумчивым лицом стоит в центре Берлина, закинув за спину, стволом вниз, свой ППШ.

До сих пор идут споры о том, кто первым ворвался в Рейхстаг и водрузил над ним красное знамя. Вряд ли удастся установить это с полной точностью. Десятки штурмовых групп — среди них группа капитана Макова из пяти человек, группа артиллеристов капитана Агеенко, группа майора Бондаря из четырех человек, Савенко и Еремин из батальона капитана Самсонова, разведчики 756-го стрелкового полка Егоров и Кантария с официальным знаменем № 5 — продвигались к Рейхстагу с разных направлений и в разное время. Только официальных знамен, предназначенных для водружения над Рейхстагом, было девять. Но были еще и самодельные — неизвестно их число, — которые солдаты и офицеры делали по собственной инициативе. Знамена эти, попав в Рейхстаг, появлялись то тут, то там, вывешивались в окнах, прикреплялись к статуям, а ближе к вечеру и на другой день переставлялись выше и выше, вплоть до крыши и главного купола.

Поминутного расписания, учитывающего появление многочисленных знамен в окнах простреливаемого насквозь Рейхстага, не существует. Командиры, писавшие донесения, путались в часах и минутах, умышленно или неумышленно указывали разное время, один и тот же командир мог в двух донесениях об одном событии указать два разных часа.

Командир 674-го полка 150-й стрелковой дивизии подполковник Алексей Плеходанов (это он ходил по Берлину в телогрейке и папахе) в ночь с 29 на 30 апреля сказал своим разведчикам, что в войсках началась выдача официальных знамен Военного совета. «Но нашему полку этот жребий не выпал». Смиряться со жребием, считал командир полка, необязательно, разведчики могут и сами сделать себе знамя. Разведвзвод в этот момент находился в здании министерства внутренних дел, в канцелярии Гиммлера. Здесь в подвале, где в последние дни ночевали эсэсовцы, они сняли с кровати перину, распороли ее и покрасили в красный цвет. Откуда взяли краску — не знаю. Так же, кстати, несколькими днями позже поступил фотограф Евгений Халдей, который собственноручно нашил на красную скатерть вырезанные из желтой ткани серп и молот и забрался на крышу Рейхстага.

Все они, те, кто стоит сейчас со светлыми лицами на ступеньках Рейхстага, очень молоды. Булатову 19, его командиру Сорокину — 23, Габидуллину 20, Провоторову (он слева на фото, с орденом Отечественной войны на груди) — 24, чуть старше Орешко —  ему 26. Он справа, на куртке у него висит фонарик, с которым он только что лазил в подвалы Рейхстага.

Это Победа. Это последние мгновения войны. Дальше будет жизнь. Григорий Булатов, у которого на фотографии такое чистое и светлое мальчишеское лицо, вернется домой, в свой поселок Слободской, будет пить и бесконечно рассказывать про войну, получит от собутыльников прозвище Гришка-рейхстаг и не будет знать, куда девать три общие тетрадки, в которые он записал свои воспоминания. Он будет пытаться пристроить их в какой-нибудь журнал, но они нигде не окажутся нужными. В 1973 году бывший разведчик Григорий Булатов, вернувшись из Москвы с празднования Дня Победы, покончит жизнь самоубийством. Где сейчас три тетрадки с его рассказами о войне, я не знаю.

№ 186 / Поликовский Алексей / 09 мая 2013
Статьи из этого номера:

Ветеранский вальс

Подробнее

Русский язык с китайцем — братья навек

Подробнее

Искусство по-чиновничьи

Подробнее