​Услышим Джона Леннона — дадим миру шанс

Бред войны продолжается и через 40 лет после того, как герой рок-н-ролла и поколения сказал свои слова

​Услышим Джона Леннона — дадим миру шанс


В декабре 1969 года, на Рождество, огромные плакаты со словами «War is over. If you want it» появились в одиннадцати городах: Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Торонто, Риме, Афинах, Амстердаме, Берлине, Париже, Лондоне, Токио, Гонконге. Изготовление и размещение плакатов оплатил Джон Леннон. Когда его спросили, сколько это ему стоило, он ответил, что не знает, но в любом случае меньше, чем стоит чья-нибудь жизнь.

Войны 1969 года — это война Америки во Вьетнаме, война СССР и Китая на Даманском, война Нигерии против Биафры. И даже маленькие Сальвадор и Гондурас умудрились в тот год учинить небольшую войну. На Даманском погибли десятки человек, во Вьетнаме десятки тысяч, в Биафре, вероятно, сотни тысяч. Светящиеся в ночном воздухе европейских столиц и американских мегаполисов плакаты с огромными буквами War is over этих войн не остановили и, значит, жизней не спасли.

Но Леннон и не думал, что стоит ему развесить по всему миру плакаты с прекрасными словами, как войны тут же закончатся.

Так наивен он не был. И у слогана была ведь вторая часть: if you want it.

Он носил тогда жесткую джинсовую курточку, тонкий черный свитер и круглые очки. Хрупкие очки в тонкой оправе, с тонкими дужками, сохранились до сих пор. И он объяснял тогда и потом, что смысл акции состоит в том, чтобы обратить внимание людей на них самих. Многие читали рекламный плакат как «ВОЙНА ЗАКОНЧЕНА, если вы этого хотите». Леннон призывал читать «Война закончена, ЕСЛИ ВЫ ЭТОГО ХОТИТЕ» — вы, мы, все, каждый из нас.

Но с каждым из нас трудно. В принципе мы дошли уже до того, что только оголтелые идиоты и клинические садисты считают войну нормальным делом. Остальным она кажется тем, чем является, — уродством. Но это до тех пор, пока речь идет о войне вообще, об абстрактной войне или войне где-то далеко, на другом конце света. Тогда можно пожать плечами: «Ну не глупость ли убивать людей...» Но для своей войны люди обязательно делают исключения — азербайджанцы для своей, и армяне для своей, и турки для своей, и ливийцы для своей...

Своя война — это другое дело. На своей войне убивать можно. Там, где нам нужно, убивать можно. А так вообще мы за мир, и Леннон прав.

Но Леннон говорил о любой войне, о всякой войне, о войне как состоянии общества и человека, прежде всего человека. В своем коротком лозунге, ярко светившем людям сквозь струи рождественского снега 1969 года, он просил, и молил, и убеждал, и требовал у людей закончить войну прежде всего внутри себя, осознать ее как бред, как древний атавизм из времен людоедства.

Людоедство кажется современным людям какой-то дичью. Оно невозможно, оно отмерло, исчезло в незапамятной дали времен. Так и война — она должна отмереть, исчезнуть, сгинуть из внутреннего мира людей и из практики государств.

Но как же далеко до этого.

Бред войны продолжается и через сорок лет после того, как Леннон сказал свои слова. Но подумаешь, сорок лет! Бред войны продолжается и через сто лет после того, как Лев Толстой сказал свои слова. Ну подумаешь, сто лет! Бред войны продолжается и через две тысячи лет после того, как Иисус сказал свои слова. И тогда возникает сомнение в словах.

Слышат ли люди слова? Подвластны ли они умным и добрым словам? Или люди глухи и слепы, слушают проповедь Христа, но не слышат ее, читают мысль Толстого, но не понимают ее, видят развешенные на небоскребах, сияющие в декабрьской тьме плакаты Леннона, но не воспринимают их всерьез?

До сих пор с обочин горных дорог убирают трупы армян и азербайджанцев. До сих пор умирают украинцы с русской пулей в голове. И ведь война бывает не только между странами, она бывает внутри стран. Минчанин Роман Бондаренко, забитый до смерти карателями, — жертва войны. И Александр Тарайковский, убитый выстрелом в упор на ночном минском перекрестке, — тоже жертва войны. Всё это войны, бесконечные и бесчисленные войны, войны, на которых человеческие тела сжигают напалмом, человеческие черепа разлетаются от ударов пуль, войны, на которых пленных расстреливают, пассажирские самолеты сбивают, и трупы людей бросают в реки и ручьи.

Лев Толстой обладал даром мощного, пронзительного, захватывающего слова. Но его проповедь пацифизма не смогла предотвратить мировую войну, которая началась всего через четыре года после его смерти. Джон Леннон был героем рок-н-ролла и поколения, его слова публиковали газеты на первых полосах, каждое его слово разносилось по миру, но и он не смог предотвратить те бесчисленные войны, которые шли при его жизни и начинались и продолжались после его смерти.

Имя таким войнам — легион: израильско-арабские, русско-чеченские, русско-украинская, англо-аргентинская, американо-иракская, советско-афганская, ливийская, суданская, йеменская, индийско-пакистанская, внутренняя белорусская... И везде одно и то же: трупы.

Уже после смерти Леннона, через много лет, Йоко Оно, продолжающая настаивать на лозунге «Война окончена. Если вы этого хотите», придумала выражение «Small Pebble People». Как это перевести?

«Народ маленьких камешков». Так она называет своих сторонников, тех, кто откликается на ее призывы множить ленноновские слова на футболках, на листовках, на скринсейверах, на плакатах, повсюду, где только можно. Так она называет людей, которые готовы предпринимать маленькие упорные усилия, чтобы война наконец закончилась — как понятие в мозгах у людей, как практика насилия, как решение в арсенале политики.

«Люди маленьких камешков — это люди, которые знают, что маленькие камешки, когда их бросят в океан, сразу же повлияют на океан всего мира.

Не бросайте большой камень. Он пугает людей и создает последствия.

Просто бросьте маленький.

Мы продолжим это делать. Вместе.

Так мир меняется... Маленькими камешками.

Мы меняемся, и мир меняется».

Ну что ж, Йоко, твои слова дают маленькую надежду и маленький свет в темнеющем мире. Эта маленькая надежда окружена со всех сторон сомнениями, которые, как звери, стремятся пожрать ее. И маленький свет тоже окружен со всех сторон бескрайней тьмой без границ и пределов. Но все-таки за эти простые слова можно схватиться и держаться за них, веря в то, что «мы меняемся, и мир меняется».

В декабре 1969 года, на Рождество, плакаты с призывом Леннона «War is over. If you want it» зажглись в европейских, американских и азиатских городах, а в городах СССР не зажглись. В стране, кичившейся своим миролюбием (что никогда не мешало ей начинать войны), и подумать было нельзя о том, чтобы антивоенный плакат Леннона появился на улице Горького в Москве или на Невском в Ленинграде. Это было немыслимо, невозможно. И так вышло, что пацифистская кампания Джона Леннона ни в тот год, ни во все последующие до нас не дошла. Ни разу эти слова, напечатанные или нарисованные огромными буквами, не возникли в рождественские дни на улицах и площадях наших городов. И это понятно.

Миролюбие и пацифизм бесконечно далеки, опасны и неприятны для тех людей, которые сегодня у власти в России. Им нужна война, и они ведут ее в Сирии, в Украине, в Ливии. Три войны — на одну уставшую, нищую страну. Им нужна война, чтобы можно было говорить о внешней опасности, им нужна война, и поэтому они занимаются ее экспортом, посылая в другие страны наемников, инструкторов и убийц.

Джон Леннон в декабре 1969 года выкупал полосы у газет и публиковал на них свой призыв. Много времени прошло, и пришло время нам присоединиться к всемирной антивоенной кампании Джона Леннона.

Источник: Алексей Поликовский