Личность

Дальневосточное лицо

26 декабря 2013 года Валерию Приёмыхову исполнилось бы 70

Дальневосточное лицо

Актер, сценарист, режиссер, по-шукшински связавший все эти дарования воедино, Валерий Приёмыхов — из тех людей, которых называют штучными. 


Увидев его когда-то в «Холодном лете пятьдесят третьего…», сразу подумал: вот дальневосточное лицо. Худое, рельефное, волевое, неприглаженное. Одновременно жесткое и интеллигентное. 


Потом уже узнал, что не ошибся: Приёмыхов родился в Белогорске Амурской области 26 декабря 1943 года. Учился во Владивостоке — в только что созданном Дальневосточном педагогическом институте искусств (ныне — Дальневосточная государственная академия искусств). 

Он раскрылся ближе к сорока, превратившись из симпатичного юноши, каких много, в мужчину — зрелого, серьезного, ответственного. Хрупкого и сильного, сдержанного и яростного одновременно. Его главная роль — мужчина. Это и Паша в «Пацанах» Асановой, и Лузга в «Холодном лете…» Прошкина, и Самохин из последнего фильма (приёмыховского на 100 процентов — он и режиссер, и сценарист, и актер) «Кто, если не мы». В каком-то смысле это ремейк «Пацанов»: герой снова борется за души пацанов. Но спасение теперь нужно и ему самому…

Иные забывают свою дальневосточность, выбрасывая ее, как балласт. Приёмыхов остался дальневосточником навсегда, хотя реализовался, конечно, в столице. «Что меня в жизни сделало? <…> В большой степени Дальний Восток — моя, пожалуй, главная любовь…» — говорил он в конце жизни. И еще: «Все люди там красивы. Мужчины — примерно такие, как актер Саша Михайлов…» Мы-то знаем, что это, может, и не так, но важен тот образ Дальнего Востока, который Приёмыхов хранил в себе.

Однокашники

Во Владивостоке остались люди, хорошо помнящие студента Приёмыхова. Один из них — Владимир Ленский, вместе с Приёмыховым поступивший на театральный факультет института искусств — первый набор. Ленский приехал из Хабаровска, Приёмыхов — из Благовещенска (сначала хотел стать летчиком — не вышло). В общаге они жили в одной комнате. Вместе ездили в колхоз — в Хороль. В 1965-м вместе играли в дипломном спектакле «Иванов»: Ленский — Шабельского, Приёмыхов — доктора Львова. На этот спектакль случайно (шел в кабак) попал молодой моряк Александр Михайлов — и бросил море, поступил в тот же институт. На одном курсе с Михайловым (выпуск 1969 года) учились Юрий Кузнецов (впоследствии — партнер Приёмыхова по «Холодному лету…»), нынешний худрук театра Горького Ефим Звеняцкий, худрук театра кукол Виктор Бусаренко…

— Учились мы три года — экспериментальный курс, — вспоминает Владимир Ленский. — Поступали в 1962-м, в 1965-м разъехались по театрам на практику — уже на зарплате. С тех пор и не виделись с Валеркой…

Ленский попал на Камчатку, Приёмыхов — в Уссурийск. «…Счастливое было время! Моя первая режиссерская работа — картина «Штаны»… — именно про актера. Навеян этот фильм работой в Уссурийском театре, который много мне дал», — вспоминал Приёмыхов. После Уссурийска у него был театр во Фрунзе (ныне Бишкек), потом — сценарный факультет ВГИКа. Ленский служил в дальневосточных театрах — Петропавловск-Камчатский, Уссурийск, Хабаровск, Владивосток… В 1969 году Владимир Николаевич стал первым в СССР исполнителем роли Ипполита в пьесе «Ирония судьбы…» (постановка Уссурийского драмтеатра), прославленной позже в одноименном фильме Рязанова. 

В 1976 году Ленский оставил сцену, стал водителем самосвала. Теперь он — пенсионер, живет во Владивостоке, но за судьбами однокашников по-прежнему следит. 

«Все время был обложен книгами»

— Друзьями с Валеркой мы не были. Он дружил с Борей Кучумовым, а я больше по музыкальной части, в свое время хотел стать певцом, — вспоминает Ленский. — Я к чему-то стремился, хотел Гамлета сыграть, Сережка Манухин ставил отрывок из «Отелло», а Валерка как-то в стороне был — не выделялся, не светился, скромный был. У него было зрение плохое, он ходил в очках и все время был обложен книгами. Мы как-то трепыхались, а он сидит читает, у него столик возле кровати был постоянно завален книгами. Это потом он в кино «пошел», а тогда не особенно стремился к каким-то ролям, держался тихонечко… Помню, был зачет по сценречи. Сидят студенты, преподаватели, Валерка начал читать «Черного человека» Есенина: «Черный человек, черный, черный…» — и забыл. «Совсем черный…» Мы попадали со стульев! 

Из воспоминаний Приёмыхова: «Вначале в институте у меня не очень получалось… Наши московские и ленинградские преподаватели… приходили в ужас. Борис Григорьевич Кульнев… говорил нашей преподавательнице Ольге Старостиной: «Оля, собираем чемоданы и уезжаем!»… Для меня все изменилось, когда появилась Вера Николаевна Сундукова, жена (а может, любовница?) известного тогда актера Льва Круглого. Как она сама говорила, она меня «открыла».

— Его «вытащила» Сундукова — при Кульневе и Старостиной он мало проявлял себя, — подтверждает Владимир Ленский. — Вера Николаевна жива, преподает в Ташкенте. Считаю, что самая гениальная работа Валерки в кино — это «Холодное лето…» А вот «Пацанов», честно скажу, не могу досмотреть до конца.

Сначала студенты жили прямо в институте на улице 1 Мая (ныне Петра Великого) — общежитие было не готово.

— Заходишь в институт, потом направо — тут и жили: первый этаж — мальчики, второй — девочки, третий — преподаватели, — продолжает Ленский. — Полгода жили там, в начале 1963-го переехали на Геологов (ныне Прапорщика Комарова, 35а; мемориальной доски там нет, а неплохо бы. — В. А.). Там жили в комнате вчетвером — я, Валера Приёмыхов, Боря Кучумов, Сережа Манухин. На первом этаже — столовая, мы — на втором. Тогда нас было мало — человек, наверное, девяносто на весь институт. Ходили в кино — в общежитии и телевизора вначале не было, по-моему, только году в 1964-м появился. Зато у меня был проигрыватель с пластинками — привез из Хабаровска. Выпускного вечера у нас не было — сыграли «Иванова», собрались в общежитии, выпили чарочку — и все. Даже дипломы в 1966-м вручали по одному: каждый приезжал, заходил к ректору и получал.

«Ревнивый был страшно»

Общая фотография курса: студенты, доценты «Щуки» и ГИТИСа Кульнев и Старостина, присланные во Владивосток «поднимать» институт. 

— Кроме этой общей фотографии, совместных карточек у нас не осталось. Хотя, помню, на последнем курсе я увлекся фотографией, и Валерка мне отдал старенький аппарат — «ФЭД», а себе купил «Зенит-3М» — зеркалку, у него богатенький был папаша… — Владимир Николаевич вглядывается в фото. — Вот Сережка Манухин — он в дипломном спектакле играл Иванова, в Смоленске сейчас. Вот Боря Кучумов — главный режиссер Приморского телевидения, умер в 1996-м. Клара Кисенкова — на Сахалине, народная артистка, Миша Пахоменко — в Калуге ведущий актер. Костя Московских работал таксистом в Калининграде, умер уже. Ленский — рядом с вами. Таня Родионова живет в Славянке, Чулков — в Москве… 

На фото Приёмыхов (в подписи под виньеткой не забыты точки над «ё») и Элла Красовская — его первая жена — рядом. «Ревновал я свою жену страшно. Застал я Эллу на свидании с одним нашим педагогом. Молодым. Звали его Эрлен. Может, это и не свидание было, а какой-то деловой институтский разговор… Ринулся через улицу и с ходу долбанул этого Эрлена так, что он упал, очки свалились, а Элла кричит: «Не убивай Эрлена!» Меня еле оттащили. И Элле досталось», — вспоминал Приёмыхов.

— Он-то молоденький был ревнивый страшно! — кивает Ленский. — Помню, мы еще жили в институте, готовились к сессии. Сидели ночью с Эллкой в аудитории на первом этаже — литературу читали, она за одним столом, я за другим. А Валерка где-то подпил, входит пьяненький: «Это что…» — и на меня чуть не бросается. Эллка встала между нами, говорит: «Ты что, совсем сдурел? Мы что, в постели? Мы занимаемся — не видишь?» Долго дулся на меня. Потом, когда узнал, что у меня симпатия с музыкального факультета — пианистка Олечка, — отстал… Вообще бабы к нему липли. Он «ходок» был. 

Ленский включает видеомагнитофон. Любительская запись, дата — 12 августа 1997 года. На московской кухне Приёмыхова — сам Валерий, его однокурсники Татьяна Родионова и Иннокентий Чулков. Хозяин открывает шампанское. Обычный застольный разговор. Приёмыхов говорит меньше других — негромкий, скромный, улыбающийся. Доходит до песен: «По Дону гуляет казак молодой…» Хозяин идет заваривать чай или кофе, Родионова массирует ему плечи и шею… До смерти Приёмыхова от рака мозга оставалось три года.

Из воспоминаний Альберта Мамонтова, много лет преподававшего в Дальневосточном институте искусств:

«Валерий Приёмыхов был на своем курсе самым молоденьким. Красивый, кудрявый мальчик. Совсем еще зеленый. Но — большая умница. Острый, пытливый, если можно так сказать — вгрызающийся ум. В работах по актерскому мастерству шел больше «от головы», ролей в отрывках не «проживал», как требуется «по школе», и как актер на первых порах ничего особенного не представлял…» 

Лариса Белоброва, заслуженная артистка РФ, выпускница Дальневосточного института искусств:

«Когда я увидела Приёмыхова в кино, поняла, что это великий актер, с удивительной фактурой, с очень мужским, брутальным лицом, в котором нет вылизанности. Его лицо — как карта, по нему можно ездить, все его дороги — на лице… И голос — это как отпечатки пальцев, это только ваше. Приёмыхов для меня стоит рядом даже не с Александром Михайловым, а с Шукшиным. Оба ушли рано — шли напролом и быстро сгорели.» 

Из воспоминаний Валерия Приёмыхова (посмертная книга «Жизнь на форсаже», литературная запись Марии Келаревой):

«Дальний Восток — край особый… Кто бы… ни приезжал… — все заболевали им… Потому что там жизнь упрощалась до здоровых, нормальных, естественных проявлений… Я в силу своей профессии должен жить в Москве… Москва, конечно, сумасшедший город, но я уже к этому привык. Однако всегда со мной Дальний Восток. И иной раз, когда что-то не так, я… Не буду об этом. Просто есть такая мечта, которая помогает жить…

Услышал вслед брошенную фразу: «Ну, с Дальнего Востока — они все тупые». Эта фраза… повлияла на всю мою жизнь. Все время я что-то хочу кому-то доказать…

Всегда по-хорошему завидовал людям, у которых плавное течение жизни. У меня же вся жизнь на форсаже. К сорока годам у нормальных людей все устанавливается, идет по накатанной дороге. У меня этого не было и не будет никогда, я это чувствую».

Под текст

В эти же дни, а именно 24 декабря, отмечается день рождения другого известного дальневосточника — Александра Фадеева. Дата некруглая (писатель родился в 1901 году), да и Фадеев сегодня не в моде, вытеснен на периферию читательского внимания. Причем незаслуженно: по гамбургскому счету его «Разгром» — настоящий шедевр.

В Чугуевке, где писатель провел много времени в юности, действует литературно-мемориальный музей Фадеева (филиал краевого музея имени Арсеньева). То, что он сохранился в сложные постперестроечные годы, — прекрасно. Но неподалеку от нового большого здания музея, на той же улице 50 лет Октября, есть еще «летний домик семьи Фадеевых», где музей располагался первоначально. Сегодня этот исторический домик стоит пустым и заколоченным, содержать его не на что — есть только энтузиазм музейных работников. А время, как известно, к старым домам беспощадно.

«На домике удалось заменить крышу, теперь нужно отремонтировать внутри и огородить территорию. Часть средств собрано общественностью — они пошли на приобретение материалов, а выполнение работ оплатил краевой музей имени Арсеньева, — говорит директор музея Фадеева Людмила Бадюк. — Хотелось бы сохранить домик, хотя у нас пока нет четкого представления, что в нем может быть — это еще нужно продумывать». 

Во дворике летнего домика — бюст Фадеева. В этом году он разрушился от времени и приморской погоды. Может быть, найдутся средства восстановить памятник? Или, как предлагает профессор, искусствовед, историк Валерий Марков, поставить там новый памятник по мотивам романа «Разгром» — например, Метелицу с пастушком? 

Тем более что фигура Фадеева после периода почти полного забвения снова вызывает интерес. Вот-вот выйдет в свет 13-й номер Тихоокеанского альманаха «Рубеж». Его главный редактор Александр Колесов, анонсируя выход альманаха, сказал: «В рубрике «Чтобы жить и помнить» — очень интересная развернутая публикация Василия Авченко «Вернуть Фадеева», которую можно считать преамбулой к выходу книги. Мы хотим в 2014 году издать книгу — сборник дальневосточных текстов Фадеева, и статья Авченко будет эту книгу предварять».

№ 219 / Авченко Василий / 26 декабря 2013
Статьи из этого номера:

Ну, за подкову!

Подробнее

Отходное место

Подробнее

РазБАЗАривание города

Подробнее