Экология

A beautiful day тюленьей императрицы

С приморскими тюленями Лени Харт общалась по-голландски

A beautiful day тюленьей императрицы

— Это something very special. Попасть сюда, в гости к Лоре, было моим давним желанием. И вот этот день наступил, — говорит Лени Харт.

Мы находимся в доме Лоры Белоиван — прозаика, художника, создателя первого в стране центра реабилитации морских млекопитающих. Это Тавричанка, которую Лора в блоге любовно называет не скажем как, а в рассказах — «Южнорусским Овчарово». Разговариваем на английско-русской смеси с Лени Харт — «тюленьим гуру» из Голландии, создателем крупнейшего в Европе и одного из крупнейших в мире центров по спасению морских зверей, попавших в беду. С трудом вспоминаю английские слова; мне помогают с переводом сама Лора и ее друг-ассистент из Иркутска Юля Фадеева.

Накануне Лени Харт участвовала в «релизе» (выпуске на волю) первых двоих тюленей сезона. В кузове Tundr’ы их везли из Тавричанки на побережье Лазовского района.

— Долгое путешествие by car — бум, бум… — говорит Лени. — Но с тюленями было все хорошо, nothing wrong.

В 1971-м Лени Харт начинала с таза в саду (а Лора и ее муж Павел — в 2005-м с ванны в квартире на Эгершельде). Теперь у Лени — целая тюленья империя. Тавричанка в нее не входит, но в свое время Лора и Павел ездили к Лени Харт учиться. 

— Мне нравится музыка Queen, а вам? Вот здесь я с Brian May, — Лени Харт показывает фото. — Музыканты Queen стали нашими спонсорами — подарили нам песню It’s a beautiful day, она стала чем-то вроде нашего гимна. Если ты хочешь защитить море или лес, тебе нужен символ. У вас есть тигр для Siberia, а для этой части Японского моря символом может быть тюлень. Когда ты говоришь о популяции — это одно, а когда говоришь о конкретном тюлене, у которого появились имя и история, — реакция людей совсем другая. С помощью этого тюленя люди могут лучше почувствовать, что происходит с природой в целом, и включаются в борьбу. Мы ежегодно собираем более 3 миллионов евро, и все это — частные пожертвования. Я всю жизнь боролась за тюленей, используя все возможности — телевидение, газеты, политиков. That’s my fight… 

Лени добилась в Голландии запрета убивать тюленей, попавших в рыбацкие сети. С другими странами сложнее:

— В России рыбаки убивают тюленей. В Казахстане, имеющем выход к Каспийскому морю, тоже. Там осталось очень мало тюленей, они в Красной книге, но ситуация лучше не становится. Я работаю на иранском побережье Каспия, обучаю людей, там уже удалось создать эффективную волонтерскую сеть — всего один человек на постоянной платной основе, остальные работают добровольно. Цель иранского проекта — поиск компромисса с местными рыбаками. Понимаете, рыбаки не ставят себе задачу истребить тюленей: убивая их, они спасают свои рыболовные сети, они дорого стоят, а рыбаки — люди бедные. Иногда проблема решается элементарным, но очень эффективным средством — деньгами. Мы стали платить иранским рыбакам за то, чтобы они резали сети и выпускали попавшихся тюленей, пока те не задохнулись. Компенсируем им стоимость сетей. И рыбаки с большой готовностью согласились работать по этой схеме. Параллельно с этим проектом мы занялись там еще одним: стали помогать иранским рыбакам сохранять осетров — не убивать их ради икры, а отпускать, взяв икру. 

Еще одна история от г-жи Харт: 

— Приехав в Мавританию, чтобы исключить или подтвердить наличие у тамошних тюленей вируса, я узнала, что в стране нет ни одной детской больницы. Мне удалось найти средства и построить больницу. Заодно мы спасли там рыболовство — единственный местный пищевой ресурс. Когда у побережья Мавритании начали гибнуть тюлени, люди стали бояться есть рыбу: считалось, что она отравлена, поэтому тюлени и умирают. Люди начали голодать. Мы провели лабораторные исследования и обнаружили вирус, но он не был опасен для человека. Мавританцы возобновили рыбную ловлю, а мы научили их коптить рыбу, продавать ее. Удивительно, но местное население никогда прежде не занималось обработкой рыбы, не умело ее заготавливать и получать коммерческую выгоду. 2,5 тысячи женщин побережья получили работу… 

Иранский и мавританский примеры показывают: спасая тюленей, Лени Харт спасает других живых существ. В том числе людей, включенных в пищевую цепочку и столь же зависимых от состояния моря и воздуха, как тюлени или птицы. 

По инициативе Харт создан фонд Sea Alarm («Морская тревога») для борьбы с разливами нефти: 

— При разливах нефти главное — не терять времени. Надо, чтобы всё было готово: деньги, люди, оборудование. Мы работаем с Shell, другими нефтяными компаниями. У меня уже есть полный план для Сахалина…

К разговору подключается Лора Белоиван:

— Несколько дней назад нам позвонили в связи с появлением нефтяного пятна в Хасанском районе. Слава богу, тюлени на этот раз вроде бы не пострадали, но вскрылась большая проблема: неготовность ни одной из существующих в крае служб, отсутствие представления о том, что делать с пострадавшими животными, как их отлавливать и отмывать. Звучало даже предложение делать тюленям наркоз, стрелять летающими шприцами, а это прямое убийство. В крае начинается реализация целого ряда опасных проектов — нефтяных, газовых, — но системы оперативного реагирования на возможные ЧП нет. Погубить всю экологию в заливе Петра Великого можно в течение нескольких часов. Поэтому служба реагирования должна быть создана еще до вбивания первого колышка. 

— Г-жа Харт, предполагаю, что люди не всегда и не везде относятся с пониманием к тому, что вы делаете…

— Меня знают 98 % голландцев. 40 лет работы, высокий процент выживаемости животных, строгие санитарные правила, сертификат ISO — всё это работает на упрочение доверия. Если сразу построить огромный реабилитационный центр, это может вызвать у людей раздражение, особенно если страна бедная. Поэтому инициатива должна исходить от местного населения, а не от меня. Если люди уже начали что-то делать, я готова приехать и помочь. Надо больше слушать местных жителей. Отношение людей к спасению животных должно меняться ненасильственно.  

— Вот что заметила, — добавляет Лора Белоиван, — в последние три года нас перестали спрашивать о смысле нашей работы. В сознании людей действительно происходят изменения. Если раньше говорили: какой смысл спасать пятерых, какое значение эти жизни имеют для популяции? — то сейчас всем понятно, что каждая жизнь имеет ценность, что каждому зверю не всё равно — умереть или выжить. Оказание помощи конкретным живым существам — это и есть позиция реабилитационных центров во всем мире. Каждое живое существо любит жизнь так же, как я или ты. Мы даем ему второй шанс. И люди это понимают. 

Спрашиваю Лени о впечатлениях от хозяйства Лоры и Павла.  

— У них очень хорошие результаты. Спасенные ими тюлени в прекрасной кондиции, здоровые и выглядят счастливыми. Это самое важное. Не обязательно иметь большой реабилитационный центр — он может быть маленьким, главное, чтобы его сотрудники делали все правильно и относились к животным с уважением. У каждого тюленя свой характер, и они не чья-то собственность, их нельзя делать зависимыми от человека. Здесь, в Тавричанке, все делается хорошо. 

— А наши тюлени отличаются от ваших?

— Выглядят почти так же, только немного нос другой и пятен больше. Мне показалось, что ваши тюлени более friendly, совсем не aggressive. Я говорила с ними по-голландски, на моем северном диалекте, и они все понимали. А когда их выпустили в море, они ушли, ни разу не оглянувшись, — в точности как это делают наши. Сразу после релиза на небе появилось облако. Оно было exactly like a seal, в точности как тюлень. It was amazing!

№ 245 / Василий АВЧЕНКО / 10 июля 2014
Статьи из этого номера:

A beautiful day тюленьей императрицы

Подробнее

Трубу зовет Восток

Подробнее

С бензопилой на детскую площадку

Подробнее