Экономика

​Дальневосточная триада, или Операция «Агломерация»

Послесловие к урбанистической конференции: каким быть новому Владивостоку?

​Дальневосточная триада, или Операция «Агломерация»

Администраторы и ученые наперебой рисуют Владивостоку новые контуры, доказывая, что «жизнь после саммита» есть. Губернатор Миклушевский в ходе урбанистической конференции «Дальний Восток завтра» объявил о создании на юге Приморья полицентричной агломерации с центрами во Владивостоке, Находке и Уссурийске (см. наш предыдущий номер). Свои взгляды там же высказывают столичные эксперты — а 14-15 ноября еще пройдет Владивостокский урбанистический форум…

Некоторые тезисы, впрочем, с реальностью соотносятся слабо. Так, в манифесте названной конференции Владивосток отнесли к городам-миллионникам, а в презентации главы ОАО «Банк Москвы» Кузовлева мост на картинке был явно не наш; есть вопросы и к местным «архитекторам будущего». Своим мнением с «Новой во Владивостоке» делится Юрий Авдеев — ведущий научный сотрудник Тихоокеанского института географии ДВО РАН, кандидат экономических наук, директор Азиатско-Тихоокеанского института миграционных процессов.

Об отсутствующей у России восточной стратегии

— Полицентричная агломерация — это ситуация, когда среди тяготеющих друг к другу поселений нет очевидного лидера. Это похоже на попытку низвести Владивосток до уровня рядового муниципалитета, который так и не признан столицей Приморского края. Невключение в агломерацию Хасанского района, на мой взгляд, тоже отдает конъюнктурностью. В аргументации преобладает популизм, тогда как принципиальные задачи агломерационного эффекта, связанные с углублением специализации, более глубоким разделением труда и кооперационных связей, а в конечном счете — повышением производительности труда и конкурентоспособности, не обсуждаются. Столичные коллеги вновь продемонстрировали отсутствие понимания стратегии Дальнего Востока, Приморского края, Владивостока, но и наши докладчики в своем понимании ушли недалеко. Не прозвучала мысль о том, чем может быть наполнен содержательно тот самый «приоритет на весь ХХI век». У России как не было, так и нет до сих пор того, что можно было бы назвать восточной политикой. Не случайно рождаются идеи «поделиться» территориями за Уралом. Бывший советник Путина Андрей Илларионов на днях заявил, что России в любом случае придется отдать Дальний Восток и Сибирь.

Вложения при подготовке к саммиту-2012 беспрецедентны, но на фоне систематического недовложения в социальную инфраструктуру Владивостока и Приморья эта сумма кажется не такой уж и большой. По соотношению между стоимостью человеческого капитала и инфраструктуры, обеспечивающей его жизненные условия, Владивосток отстает от Москвы примерно в четыре раза. В этом и кроется ответ на вопрос, почему люди отсюда бегут. Чтобы остановить этот поток, нужно только в инфраструктуру Владивостока вложить не менее 900 млрд рублей. Пока же большая часть объектов стала тяжким бременем для бюджета города и края — имею в виду и достройку гостиниц, и содержание дорог, мостов и т. д.

Принципиальный вопрос: чего Россия ждет от Дальнего Востока? Ни газовая труба, ни нефтепереработка, ни шельф не обеспечат развития территории — для реализации этих проектов достаточно малого числа людей. И, похоже, с тенденциями последнего времени смирились. Росстат дает прогноз численности населения Дальнего Востока на 2050 год на уровне 4,5 млн человек — это на территории, составляющей по площади две трети Китая.

О дальневосточных приоритетах на будущее

— Какие направления развития Дальнего Востока могли бы определить приоритеты XXI века? Прежде всего это освоение космоса и освоение Мирового океана.

Проект, превосходящий по вложениям саммит АТЭС в четыре-пять раз, — космодром «Восточный». Со следующего года планируются первые запуски космических аппаратов, он станет главным космодромом России. Но где, как будут организованы производство, проектно-конструкторские работы, обучение кадров? В регионе должен быть создан космический кластер «полного цикла».

Говоря об освоении Мирового океана, нужно иметь в виду не только добычу биоресурсов. Да, мы растеряли практически весь флот, но продолжают работать Тихоокеанский океанологический институт, Институт проблем морских технологий, Институт биологии моря, Тихоокеанский институт биоорганической химии, Тихоокеанский институт географии ДВО РАН… Исследования в области энергетики, подводной робототехники, стихийных бедствий, освоения шельфа — и сегодня в наших приоритетах. Когда речь идет об интеграции со странами АТР — пожалуй, именно в этих сферах мы могли бы не пристраиваться в арьергард, а возглавить эти направления, задавать правила и получать сверхприбыль.

В качестве третьего приоритета просматривается культура в самом широком смысле слова. Русская культура может стать стержнем для интеграции азиатских культур (правда, мы сами и тут сегодня здорово «проседаем»).

Эти три направления могут и должны стать приоритетами на весь XXI для Дальнего Востока. Принимая эту триаду за основу, видим роль Приморского края: он возьмет на себя роль естественного основания для сборки всех трех кластеров — космического, морского, культурного. Кадры готовятся специализированно. Становится понятно, зачем ехать учиться в Дальневосточный федеральный университет. Хотя почему «дальневосточный»? Это же Азиатско-Тихоокеанский русский университет (АТРУ-APRU)!

О новой роли Владивостока

— Владивосток в этой схеме должен играть роль уже не форпоста, как мы привыкли говорить, но открытой площадки взаимодействия Европы и Азии. Владивосток видится восточной столицей России, городом федерального подчинения — четвертым после Москвы, Петербурга и Севастополя. Мне говорят: если Владивосток обособится как субъект РФ, что будет с остальным краем? Но и Арсеньев, и Уссурийск, и Спасск, и Находка останутся в постоянном взаимодействии с Большим Владивостоком. Сейчас мы обеспечиваем себя продовольствием в лучшем случае на 40 %, остальное ввозим. Но из 1,5 млн га сельхозугодий Приморья половина не используется. Край будет специализироваться на новой индустрии и сельхозпроизводстве, обеспечивая ту самую агломерацию.

Совершенно очевидно, что административные границы Владивостока сдерживают его развитие. Проект начала 90-х годов, известный под названием «Большой Владивосток», только сегодня и начинает получать реальное развитие. Владивостокская агломерация — не открытие последнего времени. Были серьезные и глубокие проработки, и остается сожалеть об упущенном времени. Еще 20 лет назад агломерация рассматривалась в границах водосборного бассейна залива Петра Великого. Тогда же рассматривались вопросы специализации отдельных поселений, вовлечения в оборот островных территорий, внедрения новых транспортных схем, экологических решений, энергетического и финансового обеспечения развития Большого Владивостока. Но и сегодня порты Приморья конкурируют между собой за грузовую базу. За эти годы во многом устарело оборудование, производительность труда оставляет желать лучшего. Важно понять, на чем может специализироваться один порт и что будут делать другие. Конкурировать им нужно не между собой, а на внешнем рынке. Возможно, транспортная задача Владивостока будет рассматриваться иначе, если, скажем, перераспределить
8 млн тонн грузов, которые переваливают порты Владивостока, между Славянкой, Большим Камнем и Восточным, в то время как столица будет специализироваться на туристических маршрутах, пассажирском флоте, круизных рейсах. Понятно, что возникнут маятниковые миграции жителей Владивостока для работы в других портах, потребуются изменения схемы расселения. Видится актуальным строительство моста на западный берег Амурского залива и вовлечение в жилищное строительство пустующих земель. На территории Большого Владивостока можно разместить до 3 млн человек, причем каждая семья получит не меньше 20 соток.

И остров Русский, вокруг которого за последние годы немало копий сломано, мог бы наконец получить подобающую ему функцию. Проект особой туристско-рекреационной зоны, который разрабатывала московская проектная группа в 2010–2011 гг., технически выполнен безукоризненно. Но это взгляд сухопутного человека, который увидел солнечный день, теплое чистое море, отсюда — и фантазии о пляжном туризме. В моем же понимании Русский должен стать площадкой международных коммуникаций. Наша задача — подсказать президенту России предложение для очередного саммита АТЭС: мы готовы предоставить каждой из 20 стран АТЭС участок земли в долгосрочную аренду для презентации своей страны, культуры, кухни и т. п. Тут же дать возможность и 20 российским городам представить себя на острове. Разнообразие российской и азиатских культур сможет создать огромный туристический поток.

Сегодня мы справедливо жалуемся на отсутствие объектов туристического показа, но не замечаем того, что нам дала природа. На полуострове Муравьева-Амурского две трети территории — зеленая зона, где можно разместить крупный национальный парк с представителями всей флоры и фауны Дальнего Востока. Русский, природный парк, игорная зона — все это уже позволяет рассматривать Владивостока как центр туристического притяжения. А если мы заинтересуем наши центральные музеи (филиалу Эрмитажа — здание ГУМа, Третьяковке — здание ДВГТУ по Пушкинской, 10, Русскому музею — здание ДВФУ на Октябрьской и т. д.), поток тех же японских туристов заметно вырастет.

О привлечении в регион мигрантов

— Очевидно, что только внутренними ресурсами Дальнего Востока все это обеспечить нельзя. Нужны импульсы из европейской части России, Сибири. Возникает вопрос новой инфраструктуры — жилья, дорог и т. д.

Хотим мы того или нет, нужно ориентироваться на расширение целенаправленного потока иностранных мигрантов. Нужно изменить миграционную политику, превратить Владивосток и его окрестности в особую миграционную зону, где вопросы регистрации и трудоустройства решались бы в течение трех дней. Иначе и «территории опережающего развития» не заработают.

Когда начались стройки саммита, потребности края в иностранной рабочей силе серьезно возросли — заявки работодателей увеличились с 30 до 120 тысяч человек, но краевые власти оставили 30-тысячную квоту. Рабочих рук не хватает и сейчас: по данным службы занятости, на 10 вакансий у нас — один незанятый. А мы победно рапортуем о десятках тысяч новых рабочих мест — для кого?

Китайцы сегодня уходят сами, их замещают среднеазиаты. Был еще поток корейцев из Средней Азии — потомков тех, кого в 1937-м выселили с Дальнего Востока. Численность корейцев, по переписи 2010 года, возросла в Приморье с 13 тысяч почти до 28. Они осели большей частью в сельхозрайонах, сегодня это самое демографически результативное население. Зачастую это смешанные браки (корейцы, татары, русские…), и эти люди, в отличие от прочих, говорят и думают по-русски.

Что касается украинцев, то после начала войны на Донбассе их поток возрос до 3-3,5 тысячи. У многих — завышенные ожидания и большие претензии: «Это вы виноваты, что мы сюда приехали, мы за 30 тысяч работать не будем, вы обязаны дать нам жилье…» Но мы и сами, по большому счету, оказались не готовы принять людей, и ответственность в первую очередь — на краевых властях. Москва спустила Приморью разнарядку — принять 3,5 тысячи беженцев с Украины. Почему губернатору было не предложить увеличить квоту хотя бы до 10 тысяч? Мы еще не осознали, что между регионами разворачивается нешуточная конкурентная борьба за человеческие ресурсы.

Общий поток мигрантов в Приморье сегодня составляет 30–35 тысяч человек в год (раньше преобладали китайцы, теперь до 60 % — из Средней Азии). УФМС эта ситуация устраивает: там научились справляться с этим потоком и увеличивать его не собираются. Но с точки зрения экономики очевидно, что краю нужны люди. Без привлечения внешних демографических ресурсов мы не решим проблему с производительностью труда, с уровнем обеспеченности социальной инфраструктурой.

Мы должны делать все для того, чтобы люди сюда ехали. И губернатор, и мэр, бывая в Москве и других городах, должны встречаться с молодежью, студентами, рассказывать о перспективах края, о том, какое будущее их ждет здесь. Крайне важно преодолеть тенденцию убыли населения. Приморский край потерял с 1991 по 2010 год 370 тысяч человек, до 2030 года может потерять еще 240 тысяч — в общей сложности это население Владивостока.

О скрытых демографических резервах

— Боюсь, с китайцами мы уже опоздали — они сегодня к нам просто не поедут, потому что заработки в самом КНР очень серьезно выросли. Но все равно надо попробовать договориться с ними. Только в трех северо-восточных провинциях Китая — около 8 млн безработных. Какую-то часть мы могли бы трудоустроить — оборудуя центры профподготовки, обеспечивая их жильем. Есть возможность использовать северокорейскую рабочую силу, вьетнамцев…

Есть и иные ресурсы. Федеральный университет изначально был ориентирован на привлечение иностранных студентов. Важно создавать условия для того, чтобы часть из них оставалась работать у нас.

Не менее интересный ресурс — наши дети, получившие за рубежом образование и неплохой опыт работы. Многие хотели бы вернуться, но есть препятствия: у кого-то просрочен паспорт, кого-то ждет военкомат, а главное — здесь не готовы им платить достойную зарплату.

В Приморье немало воинских частей, где служат призывники из разных точек страны. Я спрашивал у глав районов: «Вы с этими ребятами работаете?» — «Нет, а зачем?» Но они после демобилизации уедут в такие же села — почему не предложить им остаться здесь? Скажем, в Михайловском районе преобладает женское население — сговоритесь между собой, жените хотя бы 500 человек в год — вот и будет новый демографический виток.

Начиная с 1858 года население Приморья постоянно росло. Да, многие уезжали, но многие оставались. И в царские, и в советские времена миграционное сальдо всегда было положительным. С 1991 года все пошло на спад. Задача (причем не региональная — это проблема национальной безопасности) — создать привлекательные условия для того, чтобы люди опять сюда поехали, чтобы ни у кого не возникало даже мысли отдать кому-то эту территорию. Лишь масштабным развитием Дальнего Востока можно изменить экономическую ситуацию в России в целом.

№ 263 / Василий МАКАРОВ / 13 ноября 2014
Статьи из этого номера:

​Самбо. Made in Урадзиосутоку

Подробнее

​Последняя дань

Подробнее

​Без бурьяна

Подробнее