История

​Страсти по порто-франко

«Свободный порт» во Владивостоке: мифы и факты

​Страсти по порто-франко

Заявление Путина об учреждении во Владивостоке «свободного порта» пока не конкретизировано. Никто не знает, что именно имеется в виду — возможно, и сам Путин не знает. Можно понимать эту идею как возвращение к «хорошо забытому старому». Но самое интересное вот что: мы толком не знаем и о том, чем было реальное порто-франко во Владивостоке в конце XIX – начале XX вв. Так что самое время полистать старые документы.

1862–1901: свобода с большими оговорками

Режим «порто-франко», что и значит «свободный порт», во Владивостоке ввели в 1862 году (в те же годы этот статус обрели и другие порты свежеприсоединенного Дальнего Востока). Однако, указывает доктор исторических наук Наталья Беляева, «уже в рамках порто-франко государство применяло меры, направленные на защиту интересов национальной торговли и промышленности, будь то регламентация вывоза морской капусты из Владивостока или постепенное обложение пошлиной иностранных аналогов русских подакцизных товаров». Из «Высочайше утвержденного мнения Государственного совета…» от 2 апреля 1862 года: «…Дозволить пропускать беспошлинно по Азиатской торговле все вообще китайские товары, за исключением: а) чая, который должен быть оплачиваем пошлиной, какая установлена <…>, и б) хлебных вин и водок, оставленных к привозу из Китая запрещенными». Дальше — больше: вот в 1878 году городской голова Федоров предлагает обложить пошлиной морскую капусту, идущую на экспорт («пока единственный источник материального благосостояния в экономическом быте Владивостока»), и в 1885 году выходит соответствующий приказ. То есть с самого начала режим порто-франко не был абсолютным; государство не отпустило «вожжи» — лишь чуть ослабило гайки.

25 мая 1888 года на ряд ввозимых в порты Приморской области товаров распространили действие Общего таможенного тарифа по европейской торговле. Для понимания идеологии этого выборочного обложения интересно «Заключение совещания предпринимателей г. Владивостока по отдельным статьям таможенного тарифа», датированное 4–7 апреля 1895 года (под этим пакетом предложений подписались Шевелев, Бринер, Семенов, Бабинцев, Даттан… — местная элита). «Строящаяся Сибирская железная дорога вызывает необходимость принятия мер к тому, чтобы иностранные товары не могли проникать дешевым железнодорожным путем вглубь Сибири и даже в Европейскую Россию в подрыв произведениям отечественной промышленности, — говорится в тексте. — Приамурский край довольно быстро заселяется… и представляет рынок, который естественно желать сохранить для русской промышленности… Для того чтобы торговля отечественными товарами укрепилась <…>, необходимо… оградить эту торговлю от случайных потрясений». Участники предложили оставить беспошлинным ввоз товаров, которые нельзя доставить из европейской России: фрукты, солонину, яйца, мебель, бутылки, уголь (до развития на месте угольного дела) и т. д.

Праворульному региону должна быть особенно интересна статья «Экипажи»: «Дабы не затруднять местное население в необходимых для него средствах передвижения, представлялось бы, по-видимому, правильным экипажи и велосипеды освободить временно от обложения пошлиной».

А вот, например, консервы сочли возможным «опошлить» — «ввиду полной возможности получать хорошие консервы русские». Равно как лавровый лист и кофе, доставляемые «из России», минеральные воды (их тогда уже разливали в Приморье), сыр («ввиду отличного качества и дешевизны русских сыров»), масло, рыбу, устриц, «морских раков» и каракатиц — своих хватает, «мягкую рухлядь» (меха), обувь («русская обувь дешева, прочна»), белье, платье… Исключение сделали для корейских, китайских, японских одежд с простым объяснением: чтобы не нужно было увеличивать зарплату рабочих соответствующих национальностей. Остался «опошленным» и чай — «главный предмет таможенного дохода». А равно табак, мед и т. д.

В 1895 году в «Журнале Особого совещания по вопросу об обложении таможенной пошлиной иностранных товаров…» говорилось: «Только к северу от Николаевска-на-Амуре… порто-франко… не имеет ограничений, из числа же иностранных товаров, привозимых… во Владивосток и Николаевск, спиртные напитки, сахар, табак, спички и нефтяные продукты в настоящее время уже обложены пошлинами». Впрочем, многие товары ввозились без пошлины. Стояла задача заселения региона; военных и гражданских жителей нужно было снабжать товарами, везти которые с Запада было практически нереально — не было ни железной дороги, ни налаженной пароходной линии. В силу того же отсутствия дорог власть не опасалась, что через Владивосток в остальную Россию хлынут беспошлинные товары, обрушивая рынок и производство. Мы и сегодня говорим об оторванности Дальнего Востока от центра, но вот тогда он был оторван по-настоящему.

1901–1904: несвобода с неменьшими оговорками

1 января 1901 года вступил в силу закон от 10 июня 1900 года, отменивший беспошлинный ввоз товаров в порты побережья. Однако, пишет Беляева, «как раньше порто-франко ограничивалось в интересах национального производителя, так и теперь общий тариф по европейской торговле вводился в крае с известной долей осторожности». Для региона был введен «особый таможенный тариф» — понимая особые местные условия, правительство оставляло ряд льгот по импорту.

В записке общества изучения Амурского края «О влиянии тарифа 1901 г. на торговлю Приамурского края» (1903) говорится: «Порто-франко, строго говоря, с 70-х годов уже не существовало… Выражение «отмена порто-франко» приложимо разве в том смысле, что в настоящее время установлен досмотр товаров, которого до 1 января 1901 года фактически не было». То есть открылись таможни, но новый тариф отличался «значительной умеренностью», облагая «лишь немногие из товаров, имеющих значение для края». Это значит, что и введение, и отмена порто-франко были очень и очень относительны.

Шла жаркая дискуссия. Вопрос выходил за рамки порта как такового: речь шла о том, что России делать с Дальним Востоком. Может показаться, что власти кидало из стороны в сторону, но вернее будет сказать, что менялись внешние и внутренние условия (от политических до инфраструктурных), и правительство на это реагировало. Если поначалу, как констатировал министр финансов Сергей Витте в докладе о поездке на Дальний Восток в 1902 году, «фактически весь Приамурский край и все Забайкалье были царством свободной торговли. Таможенной границей являлся Байкал…», то «проведение Сибирской железной дороги сразу изменило такое положение вещей» — образовалась брешь. Именно поэтому порто-франко и отменили: с одной стороны, появилась возможность снабжать регион товарами «из России», с другой — нужно было пресечь угрозу проникновения беспошлинных товаров на запад по железной дороге. В том же «Журнале Особого совещания…» говорилось: предстоящее закрытие порто-франко вызвано «столько же необходимостью оградить Сибирь и Европейскую Россию от ввоза туда беспошлинных иностранных товаров, сколько и желанием способствовать развитию существующих уже на нашей далекой окраине производств, а также возникновению там новых». Было решено сохранить беспошлинный ввоз стройматериалов, машин, не производящихся в крае продуктов, а также предметов потребления неимущих классов населения.

В 1898 году Россия арендовала у Китая часть Ляодунского полуострова, где появились порт Дальний (Дайрен, Далянь) и военная база Порт-Артур. Они вскоре оттянули на себя внимание и властей, и бизнеса. Порт Владивостока захирел, в упадок стал приходить и сам город. Поэтому некоторые авторы называли южную ветку КВЖД и сам приход России в Маньчжурию не иначе как «маньчжурской авантюрой». Приморье все-таки было российским, а Дальний с Порт-Артуром — зарубежными базами. Было ясно: Владивосток надо как-то выручать.

Витте утверждал, что Приамурскому краю сама отмена порто-франко не нанесла серьезного вреда, ведь уже были железная дорога и перспективы развития промышленности, а Владивосток становился в новой схеме портом для снабжения импортом, пусть небеспошлинным, всей Восточной Сибири и Маньчжурии. «Первое время по сооружении КВЖД было периодом наибольшего оживления Владивостока… Город жил надеждами на блестящее будущее», — пишет Витте. С появлением южной ветки КВЖД, связавшей Амур с портом Инкоу, расклад изменился. Витте признал: «Эти не имевшиеся в виду при занятии нами Порт-Артура последствия проведения Южной ветви… невыгодно отразились на морской торговле Владивостока. Торговля эта оказалась в критическом положении». «Закрывшись», Владивосток уже не мог конкурировать с Инкоу, через который импорт беспошлинно поступал в Китай и далее шел в Россию через сухопутную границу.

В ходатайстве Владивостокского Биржевого комитета министру финансов (26 сентября 1902 года) говорилось: с отменой порто-франко «нормальное течение экономической жизни Владивостока и всего округа резко изменилось и… привело… к тягостному положению, готовому остановить не только торговлю или зачатки промышленности, но и русскую жизнь в крае вообще… Заставило Владивосток, с одной стороны, потерять внутренние рынки… и, с другой стороны, закрыло ему внешнюю торговлю… с Маньчжурией и Кореей». Приамурье потеряло рынок не только Маньчжурии и Кореи, но и Сахалина и дальневосточных «северов» — им, сохранившим льготы, оказалось проще работать напрямую с заграницей, нежели «с запертым таможней Владивостоком». Из доклада военного губернатора Приморской области Н. М. Чичагова 15 января 1903 г.: «Из городов Приамурья сильнее других пострадал Владивосток, в коем нежданно нахлынувший кризис нанес коммерческому миру весьма существенный материальный ущерб, некоторых же лиц торгового сословии и совсем разорил». Из телеграммы Владивостокского Биржевого комитета на имя товарища министра финансов Романова от 17 апреля 1903 г.: «Грузооборот Владивостокского порта быстро идет к упадку, рейд становится пустынным, заграничные сношения морем сократились… Существующие неравенства в пользу Дальнего создают особо неблагоприятные условия дальнейшей жизни Владивостока; так, прямое экспрессное движение исключительно на Дальний отвлекает к нему все грузы и внимание, тарифы на Дальний также выгоднее владивостокских; затем Дальний остается свободным портом, когда Владивосток стеснен таможней; громадные суммы затрачены на Дальний, Владивостоку же не сохранены даже его старые портовые сборы». А вот отчаянное письмо председателя Владивостокского Биржевого комитета Масленникова министру финансов Витте от 1 декабря 1905 года: «Установление таможни в 1900 г. в Приамурском крае… не только убило его, всю его зарождавшуюся промышленность и торговлю, но и разорило большинство тех немногих предпринимателей, которые вложили энергию, труд и капиталы… Кажется, было много совещаний по вопросам Приамурья, но пока они тянулись на расстоянии пяти лет, край был прикончен». Владивосток остался не у дел.

Были, впрочем, и другие мнения. Из упомянутой записки Общества изучения Амурского края: «Можно указать на массу товаров, и притом чрезвычайно важных в экономической жизни края, которые остались… без обложения. К числу таких относятся: рис необделанный, соль поваренная, деревянные изделия, в том числе мебель, строительные материалы, цемент, кирпич, гончарные изделия, бутылочное и листовое стекло, уголь, асфальт, сера, селитра, кислоты, дубильные вещества, чугун, железо, жесть, сталь и изделия из них <…>, сельские орудия, инструменты ручные, машины всякие, кроме сделанных из меди, простые повозки и части экипажей (распилы! — Ред.), суда морские и речные в целом виде с оснасткой и др.». И вывод: «Простого, беглого сопоставления группы товаров, на которые введена с
1 января пошлина, с группой товаров, не обложенных ею, достаточно, чтобы возбудить сомнение в правильности заявлений о непосильном якобы бремени таможенного обложения, грозящего полным экономическим кризисом и застоем». Как похоже на наши времена, когда одни рапортуют о стремительном развитии Владивостока, а другие — о том, что «пора валить»; пошлины, «Соллерс», «челноки» — можно провести много параллелей, причем в аргументах каждой из сторон есть здравый смысл.

Автор записки, сравнивая цены, утверждает, что в 1903-м они даже снизились по сравнению с 1890-ми — за счет улучшения связи с европейской Россией, усиления конкуренции, роста населения… Резюме: «Новый таможенный тариф не нанес и не наносит ущерба населению». Схожие мысли — в докладе бывшего комиссара по финансовой части Квантунской области Протасьева «О таможенном вопросе в Приамурском крае» (1904): «Не отрицая указанного влияния таможенного обложения, не следует, однако, преувеличивать его значение и упускать из виду, что, заботясь об экономическом развитии края, правительство допустило даже с введением таможен беспошлинный ввоз целого ряда предметов». Протасьев тоже отмечает падение цен на ряд товаров, поскольку «таможенная пошлина, взимаемая притом только с некоторых товаров, является сравнительно ничтожным накладным расходом, мало или даже, в некоторых случаях, совсем не влиявшим на цены». По поводу восстановления порто-франко Протасьев говорил: «Решение этого важного вопроса крайне затруднительно, так как направление нашей экономической политики в том или другом смысле затрагивает самые разнородные и притом часто совершенно противоположные и трудно примиримые интересы». Точно как сейчас, когда мы одной рукой зачинаем производство в дальневосточных ТОРах, а другой решаем открыть границы для импорта…

Чтобы спасти Владивосток, Витте еще в 1902-м предложил открыть «вольную гавань» («вольные склады») — выделить часть порта, за пределы которой товар бы не пропускался без уплаты пошлины, но в пределах которой он бы считался не перешедшим границу и мог вывозиться обратно или идти в третьи страны. Возвращать порто-франко Витте не хотел — в этом случае «огромная окраина… останется оторванной от России и никогда не разовьет ни своей собственной промышленности, которую будет убивать дешевый японский и вообще иностранный товар, ни даже своей сельскохозяйственной культуры». Проект вольной гавани поддержал военный губернатор Чичагов, писавший великому князю Александру Михайловичу в 1903-м: «Устройство во Владивостоке вольной гавани с допущением из нее свободного транзита иностранных товаров в Маньчжурию и Корею или в местности, изъятые из пошлинного обложения (Сахалин и северные округа Приморской области), являются единственной мерой, которая может удержать в руках местного купечества торговлю с названными странами и районами». Чичагов считал: вольная гавань если и не вернет Приамурскому краю «прежнее экономическое главенство над маньчжурским севером», то восстановит равновесие и поднимет «конкурирующее значение нашего Южно-Уссурийского края, составляющего главнейшую ценность Приамурья; Владивосток же безусловно может вывести из нынешнего состояния полного экономического угнетения».

1904–1909: снова порто-франко, снова оговорки

Грянула Русско-японская, по итогам которой мы потеряли Дальний и Порт-Артур — зато Владивосток утвердился в роли главного российского города на Тихом океане. Сюда снова пошли деньги и люди. Но еще в разгар войны городу вернули порто-франко — железную дорогу забили военные грузы, морские сообщения затруднились, а снабжать депрессивный регион товарами как-то было нужно. 1 мая 1904 года Николай II подписал указ: «В непрестанных заботах о преуспеянии Приамурского края, постигнутого к тому же ныне суровыми условиями военного времени, признав за благо облегчить доступ иностранных товаров в названный край, мы повелеваем: 1. Допускать иностранные товары в Приамурское генерал-губернаторство как через порты, лежащие при устье Амура и к югу от него, так и по сухопутной границе с Маньчжурией, беспошлинно, не освобождая, однако, от акциза товары, которые им в Империи обложены…»

Реализация указа не была гладкой. Из письма главы Владивостокского Биржевого комитета Масленникова министру Витте
(1 декабря 1905 года): «Моя миссия здесь… заключается в ходатайствовании немедленного снятия и отозвания таможенных чиновников — этого зла и тормоза русского дела на Востоке». Оказалось, несмотря на возвращение порто-франко, «таможенный состав и весь порядок таможни остается в полном штате и размерах». Одним словом, «Владивостокская таможня отжигает»…

Не успели порто-франко вернуть, как пошли разговоры о том, чтобы его отменить. Из телеграммы императору от Благовещенской гордумы: «В годы войны милостью этой (возвращенным порто-франко. — Ред.) пользоваться было нельзя, так как весь край не имел торговых сношений не только с заграницей, но даже и с Россией. Ныне, лишь только наступила действительная возможность осуществить дарованную льготу, как уже в высших правительственных сферах возбужден вопрос о закрытии порто-франко…»

В Особом журнале Совета министров «По вопросу о восстановлении таможенного обложения ввозимых в пределы Приамурского края иностранных товаров» (21 ноября 1906 г., 3 января 1907 г.) приводятся аргументы за отмену порто-франко: «Россия вынуждена возможно скорее укрепить свои связи с Приамурским краем, спаять его с внутренними частями империи и во что бы то ни стало отстоять его от мирного захвата иностранной промышленностью, по пятам которого обыкновенно идет и политическое завоевание страны. Необходимо, чтобы Приамурский край жил единой жизнью с империей, чтобы, так сказать, восстановилось его общее с коренной Россией экономическое кровообращение». Предлагалось опустить этакий железный таможенный занавес — и тут снова неизбежны параллели с нынешними временами: падение рубля, Крым, санкции, импортозамещение (в этом контексте инициатива Путина о свободном порте вообще выглядит странно — тут скорее впору поднимать вопрос о выходе из ВТО и возрождении своего производства).

Было и противоположное мнение: без порто-франко Приамурье не сможет конкурировать с Маньчжурией, одной армией край не удержать, нужна «усиленная колонизация… здоровым, энергичным русским населением и свободное развитие в крае промышленности и торговли». Из телеграммы Амурского отделения Императорского общества судоходства (1906): «Опыт действия таможен в Приамурье уже доказал, что они даже… не оправдывали расходов на свое содержание… Дальний Восток… требует для… своего дальнейшего развития освобождения от всяческих пут и уз, а не наложения их… Порто-франко есть необходимое условие для жизни Приамурского края, а отнюдь не прихоть и не роскошь». Оппоненты парировали: сохраняя в крае порто-франко, «мы… собственными руками облегчим экономическое завоевание его иностранцами, в особенности японцами».

Единства не было, но интересно то, что спорили тут друг с другом убежденные государственники. В целях они сходились — разнились только их взгляды на тактику.

1924: «вольная гавань» по-советски

16 января 1909 года порто-франко отменили. Для дальневосточного импорта ввели общий таможенный тариф по европейской торговле, но с исключениями. Остался беспошлинным ввоз продуктов первой необходимости (хлеб, картошка, горох, бобы, овощи, соль, мясо…), скота, сельхоз- и промышленных орудий, стройматериалов, металлов, угля, асфальта и т. д. Таможенный занавес снова не был железным — скорее сетчатым. Власти понимали, что регион не в силах обеспечить себя сам, и оставили ему особые условия. У Владивостока уже не было столь мощного конкурента, как Дальний, а в Таможенном уставе 1910 года для Приморья прописали «некоторые отступления от общей протекционистской политики».

Тем не менее разговоры о создании во Владивостоке «вольной гавани» продолжались. Даже был разработан особый законопроект, но карты спутала революция.

Самое интересное, что идею эту воплотили уже в советское время созданием «Транзитной части Владивостокского порта» — тех же «вольных складов». В 1923 году на съезде начальников портов постановили создавать во Владивостоке (а также Новороссийске, Одессе, Петрограде, Архангельске) вольные гавани, имея в виду «ряд льготных условий для экспортно-импортных операций». Ожидалось, что это позволит нарастить грузооборот порта и Уссурийской железной дороги, укрепить позиции Владивостока в конкуренции с Дайреном (снова боролись с Дальним — теперь уже японским). Из записки Экономического бюро УссЖД (1924): «Совершенно ошибочно было бы рассматривать вопрос об открытии вольной гавани в советском Владивостоке как последующий этап прежнего вопроса дореволюционного периода о вольной гавани, вольных складах и порто-франко… Выдвигается соображение, что вольная гавань явилась бы противоречием всей экономической политике Союза Советских Республик вообще и монополии внешней торговли в частности. Самый факт подобного возражения свидетельствует о полном неуяснении целей и сущности вольной гавани, ибо открытие таковой во Владивостоке должно мыслиться лишь как мера оживления и развития транзитных перевозок, но отнюдь не как мера, идущая вразрез с общегосударственной экономической политикой». Это, наверное, лукавство, софистика; на деле же, какой бы режим в стране ни был, сама, если угодно, геополитика диктовала сходные решения и царю, и Советам, и вот сейчас Путину. Из той же записки: «Нельзя забывать нашего основного вопроса: чем жить городу Владивостоку. Промышленности он не имеет, от сельского хозяйства оторван; торговля ныне замирает за отсутствием у населения края покупательных средств. Остается одно… эксплуатация порта…» Вот и решили устранять «стеснительные для торговли таможенные обрядности» (по-нынешнему — административные барьеры) для развития маньчжурского транзита (это, кстати, — наши нынешние коридоры «Приморье-1,2»). 24 декабря 1924 года вышло постановление Совнаркома СССР «О транзитной перевозке иностранных товаров через Владивостокский порт», подписанное председателем СНК Рыковым. Выходит, Рыков реализовал то, что предлагал Витте. Преемственность советской власти по отношению к царской вообще гораздо глубже, чем может показаться.

***

И вот теперь — «перезагрузка». Сейчас иная ситуация, чем в конце XIX и начале ХХ вв. — инфраструктурная, социальная, политическая… Очевидно, Москва не пойдет на беспошлинный ввоз всего подряд, к примеру тех же б/у иномарок. Какие-то льготы, видимо, введут. Узнав, какие именно, попробуем понять, какая роль отводится теперь Дальнему Востоку. Но говорить, что здесь будет в полном смысле «порто-франко», наверное, не имеет смысла. Как, собственно, не имело ни в 1862-м, ни в 1904-м.

Благодарим за содействие в поиске источников заместителя директора Российского государственного исторического архива Дальнего Востока кандидата исторических наук Наталью Троицкую.

№ 270 / Василий АВЧЕНКО / 15 января 2015
Статьи из этого номера:

​Страсти по порто-франко

Подробнее

​Вернуться в Приморье

Подробнее

​Отложенное новоселье Горьковки

Подробнее