История

​Цой с Сеульской улицы

Дед Виктора Цоя родился во Владивостоке, а родину прадеда освобождал десант Тихоокеанского флота

​Цой с Сеульской улицы

1975 год, Кзыл-Орда, 60-летие Цой Сын Дюна (второй ряд, в центре). В верхнем ряду второй слева — 13-летний Виктор Цой. 

Слева от Цой Сын Дюна — прабабушка лидера «Кино» Анна Югай


Владивостокские корни Виктора Цоя установил российский историк Дмитрий Шин. В книге о предках знаменитого музыканта, которую он готовит к изданию, будет множество любопытных сведений. Так, с Дальним Востоком оказались связаны обе генеалогические линии лидера группы «Кино» — и корейская, и русская…

Дмитрий Шин — уроженец Москвы, выпускник Историко-архивного института РГГУ, главный редактор информационного портала корейцев СНГ Ариран.ру и автор книги «Советские корейцы на фронтах Великой Отечественной войны». В 2015 году Шин, долгое время собиравший материалы о родословной Виктора Цоя, намерен издать книгу о корнях музыканта. Понятно, что это будет книга не только о самой семье, но об истории рода на фоне Большой Истории: Корея, освоение Дальнего Востока, Русско-японская война, сталинские депортации, блокадный Ленинград… Сейчас написание книги — на финальном этапе. Средства на издание автор ищет методом краудфандинга. На сайте planeta.ru/campaigns/10856 можно найти интересные факты и фотографии, а также информацию о том, как можно помочь изданию книги.

О том, что дед Виктора Цоя — Цой Сын Дюн — жил на Дальнем Востоке и в 1937 году был выслан в Казахстан, было известно и раньше. Но теперь благодаря изысканиям Дмитрия Шина, с которым мы списались, стал известен ряд любопытных деталей. Так, подтверждено, что дед Цоя родился именно во Владивостоке. Но начнем сначала.

Согласно данным Шина, прадед музыканта Цой Ён Нам родился в 1893 году в Корее, в рыбацкой деревне Сонджин на берегу Японского моря, в устье реки Намде. Ныне это город Кимчхэк (Кимчак) в северокорейской провинции Хамгён-Пукто — ближайшей к нашему Хасанскому району, совсем рядом с Приморьем. После открытия порта для внешней торговли в 1899 году (тут неизбежны параллели с владивостокским порто-франко) Сонджин начинает развиваться, в 1931-м становится городом. 19 августа 1945 году в Сонджине (по-японски Дзёсин — Корея тогда была оккупирована Японией) по приказу командующего Тихоокеанского флота адмирала Юмашева был высажен десант ТОФ. В 1951-м город получил новое имя в честь Ким Чхэка — соратника Ким Ир Сена, одного из лидеров корейских партизан, впоследствии зампреда кабинета министров КНДР, умершего в том же 1951-м.

Цой Ён Нам покинул Сонджин еще в 1907-м, подростком, и попал во Владивосток. В посемейном списке корейского населения Владивостока за 1913 год значится Цой Ён Нам — чернорабочий, буддист (едва ли, впрочем, стоит объяснять последним обстоятельством буддийские мотивы в песнях Цоя; те же самые мотивы еще громче звучат, скажем, у Гребенщикова, отношения к Корее не имеющего). Известен владивостокский адрес Цой Ён Нама — Новокорейская (Новая Корейская) слободка на Первой Речке, улица Сеульская, дом 13. Тогда весь город состоял из «слободок», этих протомикрорайонов: Рабочая, Матросская, Экипажная… Район Амурской, Хабаровской, Садовой, Союзной старожилы и сейчас нет-нет да назовут «Корейка». По-настоящему многонациональным городом Владивосток был именно тогда. Диаспоры составляли немалую долю его населения. Отсюда и старые названия: Пекинская (ныне Адмирала Фокина), Китайская (Океанский проспект), Корейская (Пограничная; когда южнокорейское консульство, на Пограничной и расположенное, просит вернуть хотя бы части этой улицы историческое название, в этом, думается, есть резон).

Сеульская во Владивостоке, что интересно, осталась, хоть и в полуживом виде. Найти ее непросто. Улочка (то, что от нее уцелело) проходит чуть выше железной дороги и параллельно ей, ниже Амурской. По Сеульской сейчас числится всего один адрес — 2а, и дом с этим номером действительно существует. Все остальное — гаражи, какие-то очкуры… Как выглядел дом № 13, кому принадлежал — бог весть. «Известно лишь, что после депортации корейцев в освободившихся домах размещали военных из НКВД и ОКДВА», — сообщает историк Шин.

(Кстати, чем не основание для появления во Владивостоке улицы Цоя — это, кроме прочего, сработало бы на рекламу города, потому что сообщения об улице Цоя гарантированно появились бы во всех российских СМИ.)

Во Владивостоке Цой-прадед познакомился с Анной Васильевной Югай — прабабушкой Виктора Цоя. Здесь же у них родилось двое детей: в 1914-м — Цой Сын Дюн (по-русски Максим Петрович), в 1917-м — Раиса Петровна. Сам Цой Ён Нам в том же 1917 году умер.

Дед музыканта Цой Сын Дюн — интересная личность. В 1934–1937 годах он работал учителем начальных классов владивостокской школы № 8. Сейчас школа с таким номером находится в районе Горностая, а тогда? Дмитрий Шин предполагает, что это была корейская школа там же, на Первой Речке; известно, что в 30-е в школе был создан филиал театрального кружка Клуба имени Сталина, из которого вышли режиссер Ен Сенен — заслуженный деятель искусств Казахстанской ССР, Цой Гирчун — заслуженный работник культуры Узбекской ССР, Ли Генхи — заслуженная артистка УзССР… В 1936 году Цой Сын Дюн женился на Ким Хе Ден, которая тоже родилась во Владивостоке в 1917 году. Эта бабушка Виктора Цоя окончила корейскую школу. Пела в хоре корейского радиовещания Приморского облрадиокомитета — не оттуда ли тяга внука к музыке?

В 1937-м семья Цоев была выслана в город Кзыл-Орда (Казахстан, ныне Кызылорда) вместе с другими корейцами. Именно в Казахстане в 1938-м родился Роберт Максимович Цой — отец. О депортации подробно говорится, например, в работе Елены Чернолуцкой «Принудительные миграции на советском Дальнем Востоке» (Дальнаука, 2011). Корейцы первыми в СССР подверглись поголовной депортации по этническому признаку, но сама эта идея, следует из книги Чернолуцкой, возникла еще до революции, поскольку появление корейцев на Дальнем Востоке носило «стихийный и неконтролируемый характер». К 1926 году они составляли четверть населения Приморья, в ряде районов были национальным большинством. Были и случаи шпионажа в пользу Японии. Поначалу корейцев переселяли из приграничных районов вглубь региона, а потом, накануне Хасана, Халхин-Гола и всего остального, выселили всех — в Казахскую и Узбекскую ССР. Выплачивали зарплату и выходное пособие, разрешали брать имущество и живность, «желающим выехать за границу чинить какие-либо препятствия запрещалось»; может, потому и «активного сопротивления не наблюдалось». В сентябре-октябре 1937 года перевезли 171 тысячу человек — 36 тысяч семей.

В Казахстане Цой Сын Дюн окончил Кзыл-Ординский государственный пединститут (был образцовым студентом: отличником, спортсменом, комсомольцем). Потом попал в НКВД и служил «в органах» с 1943 по 1958 год — был офицером-контрразведчиком (сам факт высылки, выходит, не закрывал «социальных лифтов»). Может, там ему пригодилось знание корейского? «По словам родственников, напрямую с корейским языком служба в НКВД связана не была, хотя Цой Сын Дюн в совершенстве владел как русским, так и корейским, — рассказывает Дмитрий Шин. — Но с августа 1957-го по март 1958-го он работал старшим уполномоченным УКГБ на Сахалине. Там знание корейского пригодилось, т. к. на острове проживало большое число сахалинских корейцев, которые тогда еще не знали русского языка». Цой Сын Дюн награжден медалью «За победу над Германией» — видимо, зачлась как раз служба в контрразведке в военное время.

Цой Сын Дюн и Ким Хе Ден вырастили пятерых детей (Ким Хе Ден даже была награждена «Медалью материнства» II степени). Умер Цой Сын Дюн в 1985-м, когда его внук уже записал свои первые альбомы и стремительно шел к всесоюзной, как тогда говорили, славе. Пережил он своего деда, как мы знаем, всего на пять лет.

Что до русской линии, то предки матери Виктора Цоя — Валентины Гусевой — происходили из Витебской губернии. Прадед музыканта крестьянин Филимон Алексеевич Гусев родился в 1880 году, служил в 86-м пехотном Вильманстрандском полку и участвовал в Русско-японской войне 1904–1905 гг. Известно, что Вильманстрандский полк участвовал в боях на реке Шахэ, в атаках на Двугорбую, Новгородскую и Путиловскую сопки, в бою у деревни Хулантунь. В мае 1906 года Филимон Гусев («Не за конкретный бой, а по совокупности заслуг», — уточняет Шин) был награжден Георгиевским крестом и получил эту награду из рук Николая II на императорском смотре в Петергофе. Выходит, во время Русско-японской войны прадеды музыканта — корейский и русский — находились совсем недалеко друг от друга.

Один из шестерых детей Филимона Гусева и Агафьи Силиной — Василий — стал дедом Виктора Цоя. Работал кузнецом, пережил в Ленинграде блокаду, там же познакомился со своей будущей женой Марией. Одна из двух их дочерей — Валентина Гусева — вышла замуж за Роберта Цоя, перебравшегося из Казахстана в Ленинград.

Такое вот гумилевское великое переселение народов: Корея, Владивосток, Казахстан, Ленинград… По-нашему, по-евразийски.

Теперь-то понятно, откуда в песнях «Кино» — сосны на морском берегу, «странное место Камчатка» и троллейбус, идущий на восток, даром что сам Виктор Цой физически не бывал ни во Владивостоке, ни в Корее. Нам, конечно, могут сказать, что Камчатка — это питерская кочегарка, а сосны у моря Цой видел в Прибалтике… Пусть говорят.

№ 272 / Василий АВЧЕНКО / 29 января 2015
Статьи из этого номера:

​Морпехи в Грозном. 20 лет спустя

Подробнее

​Цой с Сеульской улицы

Подробнее

​Обыкновенный экстремизм

Подробнее