Личность

​Физик и лирик: предварительные итоги

Одному из самых уважаемых политиков края — Виктору Горчакову исполнилось 75 лет

​Физик и лирик: предварительные итоги

Горчаков — публичная фигура, и с этим ничего не поделаешь.

В нашем маленьком крае и еще более маленьком городе, где все друг друга знают и друг про друга все знают, а уж про людей публичных тем более, его фигура — как на ладони.

Горчаков — классический сэлфмэйдмэн, человек, который сам себя сделал. В его карьере, начавшейся поразительно рано, не было тех, кто толкал или тянул за уши. Были странные зигзаги и нелинейные, прямо скажем, решения, но всегда — все сам.

…Его отец, Василий Горчаков, родом с Кубани (в роду, говорят, было намешано от греков до казаков). В начале тридцатых стал председателем колхоза. Но случилась беда — загорелась ферма, погиб скот. Председателя смайнали с должности и в порядке наказания отправили строить Комсомольск-на-Амуре (это только в советских легендах город юности строили исключительно комсомольцы-добровольцы). Здесь, на стройке, он познакомился с юной красавицей Марией. Двадцатилетняя разница в возрасте не помешала, и в конце тридцатых молодая семья перебралась на юг Приморья, в Артем. Точнее, даже не в сам Артем; жили в районе станции Бабушкино, что между Артемом и АртемГРЭСом. С работой определились сразу — и на всю жизнь. В городской инфекционной больнице Василий всю жизнь проработал завхозом, Мария — санитаркой.

Старший сын выбрал море, младший — науку. Поначалу, правда, чуть попутал: в 1957 году, окончив школу с серебряной медалью, Виктор Горчаков поступил на электротехнический факультет ДВПИ имени Куйбышева. Но к третьему курсу понял, что это немножко не то, и перевелся на физический (тогда еще физмат) факультет Дальневосточного госуниверситета. В таких случаях — и это нормально — студент обычно теряет год или два: слишком много досдавать. Горчаков не потерял ни дня, досдав разницу в программах очень быстро; с физикой он, что называется, угадал раз и навсегда. Причем в сложной науке этой сразу выбрал то направление, которое тогда казалось (да, собственно, и сегодня остается) самым перспективным: ядерная физика. Была, правда, еще одна радикально другая развилка, но о ней чуть ниже.

Показательно, что, занимаясь последние 40 лет не столько наукой, сколько делами, скажем так, чиновничьими, Горчаков ни на минуту не утратил связи с основной профессией. Я уж не говорю о том, что он выписывает и читает гору специальной литературы (гляньте на стеллаж его домашнего кабинета). Аккурат четыре года назад, осенью 2011-го (прошло ровно полгода после катастрофы на АЭС в Фукусиме), довелось в столице Японии участвовать во встрече, которую он и председатель правления ДВО РАН — директор Института химии ДВО РАН Валентин Сергиенко проводили с руководством компании Tokyo Power (оператор означенной АЭС). Это был разговор профессионалов, когда участники могут обмениваться мнениями и жестко спорить, но понимают друг друга с полуслова.

А в 62-м, когда он получал диплом, руководство кафедры решило оставить талантливого выпускника. Кандидатскую диссертацию он защитил через несколько лет в Объединенном институте ядерных исследований в подмосковной Дубне; в конце 60-х стажировался в Институте теоретической физики имени Нильса Бора Копенгагенского университета, в 1975-м — в Институте ядерных исследований Токийского университета. И все эти годы продолжал работать в ДВГУ.

...Горчаков еще был студентом, когда в «Литературной газете» в октябре 1959 года было опубликовано стихотворение Бориса Слуцкого, сразу разлетевшееся на афоризмы благодаря первым строчкам: «Что-то физики в почете, что-то лирики в загоне…». Проходит полтора года и — в рамках этой же дискуссии «физики-лирики» — на экраны страны выходит немедленно ставший культовым фильм «9 дней одного года». Честно говоря, мне всегда было интересно, что Горчаков думает об этом фильме; надо будет при случае спросить. Дело в том, что в отличие от главного героя ленты (его блестяще сыграл Алексей Баталов), которого, по большому счету, не интересует ничего, кроме тайн атома, Горчаков — настоящий жизнелюб. В летние выходные старался выскочить с друзьями на любимый остров Рейнеке; если свободного времени было чуть больше, уезжал в тайгу и сплавлялся по горным рекам. Есть масса фотографий той поры, глядя на которые, я и сам испытываю лютую ностальгию — лет семь уже, как в тайге на сплаве не был; пора, пора… И могу представить себе, как тоскует Горчаков — последние лет 40 с выходными у него совсем худо.

Виктор и Наталья Горчаковы на о. Рейнеке, начало 60-х

А жена его, Наталья Константинова (в девичестве Поверова, дочь кавалера ордена Ленина, участника знаменитого боя танкера «Таганрог» с японским камикадзе на рейде Первой речки, легендарного пароходского стармеха Константина Поверова), с которой они вместе прожили вот уже более полувека, и сегодня с улыбкой говорит: «Вы что, думаете, я Горчакову просто так досталась? Три кавалера мне руку и сердце предлагали! Но в конце четвертого курса мы поженились…»

Так что в споре физиков и лириков «ядерщик» Горчаков оказался бы, думаю, где-то посередине. Хотя название его научной специализации — проблемы квантовой механики тел в применении к теории ядра и теории молекул (во всяком случае, так сообщает Википедия) — я, как филолог, выговорить могу только с бумажки.

То, что в 35 лет, летом 1976 года, он стал ректором университета (самым молодым ректором в СССР), — известный факт. Менее известно, с какой мукой он покидал свой родной вуз 12 лет спустя, в 1988-м, когда его призвали — это, пожалуй, самый точный глагол — на партийную работу. Перестройка была, что называется, на марше, и партии срочно нужны были не зашоренные догматики-начетчики, а люди со свежим взглядом и широким кругозором. Пленум краевой партийной организации избрал Виктора Васильевича Горчакова секретарем крайкома КПСС по идеологии.

На стажировке в Дании, 1969 год

Вперед, как известно, может заглядывать только вещая Кассандра; тогда никто и подумать не мог, что через три года могущественная, казалось бы, партия прикажет долго жить. Но реальная жизнь куда причудливее и богаче наших схем, фантазий и предположений.

И через три года, осенью 1991 года, Горчаков оказался безработным.

Сразу куда-то подевались многие из тех, кто год, три, пять, десять лет назад заискивающе заглядывал в его кабинет, подобострастно ловил каждое слово, звонил по поводу и без, объявлял себя должником и клялся в вечной дружбе…

Но Горчаков — на минуточку — прежде всего и в первую голову — физик. И когда той же осенью позвонил Вячеслав Седых, начальник тогдашнего ДВВИМУ и предложил кафедру физики высшей мореходки, Горчаков без колебания согласился.

Потом была большая организационная работа по созданию Владивостокского филиала Дальневосточной таможенной академии; параллельно — сложный научный и технологический поиск по созданию системы, способной предотвращать контрабанду радиоактивных материалов через российскую границу. Насколько успешным был этот поиск, можно судить по премии правительства РФ, которой Горчаков был удостоен в 2000-м.

В этот момент о нем снова вспомнили на властных этажах: в 2001 году он стал начальником краевого департамента международного сотрудничества, в 2003-м — вице-губернатором, курирующим это направление. А в 2006-м возглавил краевое Законодательное собрание, что почти без перерыва и делает до сих пор.

Вырастил сына и дочь, растут внучки.

Вот, собственно, и вся биография — если бегло, пунктиром.

С внучкой Кариной

Думаю, примерно то же самое — только без лишних эмоций — написано им собственноручно в многочисленных автобиографиях, лежащих и поныне в пыльных папках кадровых архивов по местам прежних работ. Но в том-то и дело, что крупная фигура всегда выламывается за рамки сухих анкетных строк. Эмоции, понятно, к делу не пришьешь, но ведь без них человек — ничто. А Горчаков — далеко не «сухарь»; можно и сегодня позавидовать его цепкой памяти и живому, восприимчивому уму, способности быстро реагировать, когда надо, а когда надо — держать паузу. Последнее, в первую очередь, свойство политика; ну так этим он, по большому счету, и занимается еще с ректорских времен. С тех пор, когда в начале 80-х создал на восточном факультете закрытую лабораторию, которая занималась мониторингом и радиоперехватом практически всего иновещания в зоне Тихого океана и готовила спецсправки для ЦК; или с тех пор, когда примерно в те же годы и по поручению того же ЦК выполнял различные деликатные поручения в некоторых странах Юго-Восточной Азии.

Полагаю, что гриф «секретно» с тех поручений давно снят и об этом удастся рассказать подробнее. Но на то нужна воля самого Горчакова; могу признаться, что я уж лет пять с ним буквально «сражаюсь», уговаривая начать писать воспоминания. Пока борьба идет с переменным успехом, точнее, совсем без успеха, но надеюсь, что рано или поздно он все-таки возьмется за перо. Именно за перо, потому что Горчаков, слава богу, принадлежит к тому поколению, которое привыкло думать над чистым листом бумаги и отвечать за каждую нанесенную на него букву.

Как у всякого человека, а тем более крупного руководителя, а еще тем более живущего в эпоху перемен, у Горчакова хватает и своих комплексов, и «скелетов в шкафу» — а у кого их, собственно, нет? Но вот ведь какая штука: из всего сонма политиков, мелькавших на приморском небосклоне за последние четверть века (а это, между прочим, четыре губернаторские команды, с десяток мэрских, не говоря уж о депутатском корпусе), Горчаков, безусловно, остается самым порядочным.

А это дорогого стоит.

Если бы меня попросили назвать главные качества, характеризующие Горчакова, я бы, пожалуй, так и сформулировал: порядочность и мудрость. Лесть тут можно не искать, я общаюсь с Горчаковым больше сорока лет, еще с «доректорских» времен и, в общем-то, знаю, о чем говорю. Да и глупо льстить человеку, политическая карьера которого — что уж обманывать самих себя — движется к закату. Я, правда, плохо его себе представляю сидящим, что называется, на печи; завод этой пружины еще далеко не иссяк. Видать, много лет назад, в тяжкие и голодные военные и послевоенные годы, Василий и Мария Горчаковы сумели воспитать, вложить в сына что-то такое, что не описывается в учебниках по семейной педагогике, но закладывается на всю жизнь. Про духовные устои тут говорить не приходится: с уважением относясь к любой религии, физик-ядерщик Горчаков в бога не верит; хотя это сейчас и не модно. Ну, так он вообще не очень модный: придерживается раз и навсегда установленных принципов, не меняет убеждений под воздействием внешних обстоятельств, не боится брать ответственность на себя и соответственно мере ответственности — отвечать.

При этом Горчаков — далеко не идеалист. Трудно поверить, но вся принципиальность каким-то образом сочетается у него с вполне здоровым практицизмом, я бы даже сказал, прагматизмом. И здесь время вспомнить о той развилке, которая была упомянута в самом начале. Из Горчакова получился классный физик, эффективный руководитель, умный и тонкий политик. Но есть еще одна ипостась, в которой, ляг иначе карта судьбы, он мог бы развернуться в полной мере. Это — дипломатическая сфера. То, что он тяготел к ней всю жизнь, да и сегодня тяготеет, — не секрет ни для кого, кто более или менее знает Горчакова. Не думаю, что здесь срабатывает ореол славы великого однофамильца (однокашник Пушкина князь Александр Горчаков по праву считался одним из величайших дипломатов и лучших министров иностранных дел за всю историю Российской империи); наш Горчаков не из княжеского рода. Но умения вести сложные переговоры, достигать компромисса в непростых ситуациях, не поступаясь при этом ни своим достоинством, ни убеждениями, ни интересами страны, — этого искусства Горчакову не занимать. Не раз наблюдал его в острых дискуссиях с серьезными иностранными политиками, когда резкий и порой бескомпромиссный обмен мнениями разряжается умелой и уместной шуткой, а жесткий спор приводит лишь к росту взаимного уважения.

Тех, чьи взгляды ты не разделяешь, проще всего обозвать врагами. Куда сложнее поддерживать диалог, и тогда даже если и не разделяешь, то как минимум понимаешь. И это, наверное, тоже одна из причин, почему краевой парламент вот уже десять лет остается местом для дискуссий. Хотя и это сейчас не сильно модно…

На научной конференции в Санкт-Петербурге, 2000 год

…Сохранивший порядочность, накопивший опыт и мудрость, он знает много. Иногда мне кажется, что даже слишком много. Ведь, как сказано давным-давно, от многого знания многие печали. Знает, к примеру, что такое одиночество лидера, когда даже за коллективное решение ты отвечаешь персонально. И при этом вполне понимаешь: далеко не факт, что в трудную минуту к тебе кинутся на выручку. Это он тоже проходил.

Не возьмусь загадывать сегодня, как сложится его судьба после сентября следующего года, когда пройдут очередные выборы. Не уверен даже, что он сам для себя уже принял все решения. Но поневоле с завистью задумываешься об азиатском опыте, где в некоторых странах, в некоторых правительствах, когда из активной публичной деятельности уходит крупная фигура, специально вводят такую должность, как министр-наставник. Речь, как вы понимаете, в данном случае вовсе не о министерском или каком ином портфеле, речь о преемственности и стремлении с максимальной эффективностью использовать накопленный потенциал. Грех говорить, но не так уж мы богаты на умных и порядочных людей…


Патриарх


А воспоминания — никуда они, надеюсь, не денутся. Да ведь, Виктор Васильевич?

Редакция «Новой газеты во Владивостоке» от души поздравляет Виктора Васильевича Горчакова с красивым юбилеем! Счастья Вам и здоровья, внимания и понимания близких, долголетия и реализации всех замыслов!

№ 313 / Андрей ОСТРОВСКИЙ / 12 ноября 2015
Статьи из этого номера:

​Что отнять у обездоленного?

Подробнее

​Физик и лирик: предварительные итоги

Подробнее

​Чистая вода

Подробнее