Расследование

​Время парадоксов

Это когда суд считает, что если нельзя, но очень хочется, то все-таки можно

​Время парадоксов

В ближайший понедельник, 27 января, в Советском суде Владивостока начнется рассмотрение по существу гражданского иска генеральной прокуратуры РФ к Игорю Пушкареву на 3,2 миллиарда рублей. Как и весь «кейс Пушкарева», ставший во многом беспрецедентным для российской юридической системы (одно только решение Конституционного суда с тремя «особыми мнениями» чего стоит!), этот процесс тоже, безусловно, привлечет самое серьезное внимание и СМИ, и экспертного сообщества. Потому что уже сегодня ясно, что за разработкой дела бывшего мэра Владивостока стоит обкатка силовыми структурами совершенно новых технологий, позволяющих черное называть белым, а любого фактически человека (теми более — чиновника определенного ранга) объявлять виновным во всех смертных грехах.

Рассмотрение обещает быть интересным еще и потому, что слишком уж многообещающей была прелюдия к нему. «Новая во Владивостоке» уже подробно рассказывала (№ 522 за 12 декабря 2019 года) о том, как в том же Советском суде под председательством судьи Ольги Олесик 10 декабря минувшего года прошло предварительное заседание по указанному иску. Мы говорили о том, что обычно предварительные слушания — это вполне скучное и дежурное мероприятие, на котором судья убеждается в том, что стороны ознакомлены со всеми материалами и готовы к началу рассмотрения дела по существу; делается это преимущественно для того, чтобы с началом процесса (в данном случае — гражданского) по возможности избежать новых заявлений, ходатайств, отводов и т.д.

Однако в тот раз рутинное действо довольно быстро — фактически даже не стартовав — перестало быть томным. На участников и журналистов шокирующее, по сути дела, впечатление произвел тот факт, что возле кабинета, в котором и предполагалось провести предварительные слушания, дежурили три спецназовца в бронежилетах и с автоматами. Напомним еще раз: это были всего лишь предварительные слушания по всего лишь гражданскому иску, в котором участвуют судья, представители сторон (истца и ответчиков) и, по необходимости, эксперты и свидетели. Подсудимого (даже если бы он был страшным маньяком-убийцей) нет и в помине; рассматривается исключительно пакет документов. Ни один из адвокатов, юристов, экспертов, с которыми мы общались в те дни, не припомнил случая, чтобы гражданский процесс начинался с такого подчеркнутого и демонстративного силового сопровождения.

Тогда же прозвучало и недоумение, вызванное составом участников: предполагалось, что Генпрокуратура, как это обычно бывает, делегирует право поддерживать требования истца прокуратуре края. Ан нет: во Владивосток на предварительные слушания прилетели двое представителей Генеральной прокуратуры. Как поговаривают — со своим спецназом; то бишь это, судя по всему, были отнюдь не местные автоматчики. А это значит, что Генпрокуратура с завидным упорством гнет свою прежнюю линию тотального недоверия к приморским силовым структурам: непосредственно к своему подразделению — прокуратуре края, следственному комитету, полиции, судам и так далее. Именно этим, как мы помним, мотивировалось ее желание рассматривать все «пушкаревские» дела исключительно в столице. Что касается автоматчиков, то, как опять же предполагают наши источники, это была акция устрашения, адресованная именно судье Олесик; никакие иные смыслы пребывания спецназовцев у дверей гражданского процесса обнаружить не удалось.

Несмотря на то что журналистов на заседание не пустили в категорической форме, нам тогда же удалось выяснить, что первым делом представители Генпрокуратуры заявили судье Олесик отвод, в котором им было отказано.

Однако тогда же представители Генпрокуратуры дали понять, что и рассмотрение по существу они снова начнут с заявления об отводе судьи. Так что 27 января в Советском суде будет интересно с первых же минут, «Новая во Владивостоке» планирует детально отслеживать и подробно рассказывать о происходящем.

Это, по большому счету, то, что лежит на поверхности на сегодняшний день. Но есть тут и крайне интересные подводные камни. Если взять обыкновенную и совершенно бесстрастную статистику, то в 99 случаях из 100, когда в процессе заявляется отвод судьи, инициаторами этого отвода выступают ответчики (адвокаты или подсудимые). Прокуратура в любом суде итак, как правило, чувствует себя вполне уютно и по-хозяйски. И уже сам факт, что именно Генпрокуратура упорно добивается (и, судя по всему, 27-го продолжит добиваться) отвода судьи Ольги Олесик, говорит об экстраординарности и рассматриваемого дела, и сложившейся вокруг него судебно-правовой коллизии.

В чем тут секрет?

О нем мало кто знает, но, похоже, пришла пора приоткрыть завесу тайны. Дело в том, что, когда минувшей осенью из Москвы в Советский суд Владивостока поступили материалы по исковому заявлению Генеральной прокуратуры, судья Ольга Олесик, к которой это дело и попало, приняла определение об оставлении этого искового заявление без движения (рассмотрения). Генпрокуратура, привыкшая к тому, что судебный аппарат, тем более в провинции, ходит вокруг нее на цыпочках, была, мягко говоря, шокирована.

Не стоит при этом рассматривать судью Олесик в виде этакой бунтарки-оппозиционерки (в отечественных судах таких, в принципе, нет и быть не может — отбор здесь весьма жесткий); она просто оказалась человеком, строго следующим духу и букве закона. А согласно закону исковое заявление было составлено, мягко говоря, не безупречно; вероятно, заявителю казалось, что сам статус Генеральной прокуратуры достаточен, чтобы весь периметр стоял по стойке смирно. Между тем судья Олесик всего-навсего предложила истцу в срок до 24 октября устранить недостатки искового заявления: в частности, было предложено приложить расчет взыскиваемых сумм по каждому физическому или юридическому лицу (а кроме Игоря Пушкарева там еще два физлица и пять юрлиц), а также добавить многочисленные — и требующиеся по закону — документы и материалы. Главное тут, пожалуй, именно расчет взыскиваемых сумм — вокруг них будет идти основная битва 27 января; а поскольку — если верить закону — все стороны в гражданском процессе абсолютно равны, то Генпрокуратуре придется публично доказывать точность и безупречность своих расчетов, вылившихся в иск на 3,2 миллиарда (на наш взгляд, сделать это будет совсем не просто. — Ред.).

Хитрость же в том, что еще 28 ноября 2018-го законодатель принял закон № 451-ФЗ, согласно которому в Гражданский процессуальный кодекс РФ вносился ряд поправок. В рамках этих поправок — здесь внимание к датам — с 1 октября 2019 года начала действовать новая редакция ст.136 ГПК РФ, которая не предусматривает (!) возможности обжалования определения суда об оставлении искового заявления без движения. Определение же Ольга Олесик вынесла 3 октября. Именно поэтому и Приморский краевой суд, куда Генпрокуратура внесла свое представление, 6 ноября минувшего года, сославшись на указанную норму, фактически развел руками, оставив представление Генпрокуратуры на определение судьи Советского района без рассмотрения.

Характерно, что к этому времени уже и сама Олесик (мы конечно же не вправе утверждать, что «на нее надавили» или «ей настойчиво порекомендовали»), по сути, дезавуировала собственное определение и исковое заявление Генпрокуратуры к рассмотрению все-таки приняла. Но, как говорится, осадочек у Генпрокуратуры явно остался. И добиваясь признания, что районный судья была не права изначально, Генпрокуратура пошла дальше, обратившись в Девятый кассационный суд общей юрисдикции; как известно, система таких судов — как новое звено в судебной цепочке — начала действовать в середине прошлого года. Таким образом, едва начав свою историю, Девятый кассационный суд сходу сумел реализовать юридический парадокс. Цитируем его «Определение»: «Статьей 136 ГПК РФ в редакции, действующей с 1 октября 2019 года, обжалование определения об оставлении искового заявления без движения в апелляционном порядке не предусмотрено, поэтому апелляционное представление прокурора обоснованно оставлено без рассмотрения по существу судом апелляционной инстанции… Исходя из изложенного, на основании пункта 2 части 1 статьи 390 ГПК РФ определение судьи об оставлении искового заявления подлежит отмене с направлением искового материала на рассмотрении в суд первой инстанции. Кассационное представление прокурора в части обжалования апелляционного определения Приморского краевого суда от 6 ноября 2019 года удовлетворению не подлежит».

Эти фразы следуют подряд, одна за другой. Юридический феномен: краевой суд прав в том, что отказал прокуратуре, но районный судья все равно не прав и пусть рассматривает как есть.

Иными словами: если нельзя, но очень хочется, то все-таки можно.

Печальный парадокс, конечно, в другом: система кассационных судов общей юрисдикции была создана в прошлом году с изначально благой целью — чтобы хоть немного разгрузить Верховный суд РФ, который — по вполне понятным причинам — буквально захлебывается в валящихся на него со всей страны материалах. Но уже первые шаги Девятого кассационного суда показывают, что с этого направления у Верховного суда работы точно меньше не станет.

Еще раз для понимания: вот откуда взялись прокурорские автоматчики в бронежилетах у дверей кабинета судьи Ольги Олесик.

Такова, с позволения сказать, увертюра к представлению, которое начнется в Советском суде 27 января.

Ну и напоследок. Казалось бы, в сложившейся в последние годы в стране практике правоприменения уже трудно чему-то удивляться. Но, оказывается, всегда есть, кому постучать в дно. Чем мотивируют представители Генпрокуратуры свой отвод судье Ольге Олесик? «Она же, — говорят они, — руководствуясь законом, изначально оставила наш иск без движения. А потом все-таки приняла к рассмотрению. Значит, нарушила закон. А как можно доверять судье, который нарушает закон?..»

Это, пожалуй, все, что вам следует знать о системе аргументов Генеральной прокуратуры и об ее умении выстраивать отношения с судейским сообществом.


P.S. Редакция «Новой газеты во Владивостоке» выражает уверенность в том, что судебное рассмотрение иска Генеральной прокуратуры в Советском суде Владивостока пройдет открыто, гласно, как того требуют законы и Конституция Российской Федерации.

№ 526 / Андрей ОСТРОВСКИЙ / 23 января 2020
Статьи из этого номера:

​Что осталось за кадром мусорной реформы?

Подробнее

​Время парадоксов

Подробнее

​Об искусстве криминализации

Подробнее