Экономика

Арктика: неясные перспективы

Север стал политически модным. Но что с ним делать, похоже, никто не понимает

Арктика: неясные перспективы

На минувшей неделе в Москве, на площадке Торгово-промышленной палаты РФ, прошла международная конференция «Арктика-2020». Форум, проходивший уже в пятый раз, собрал специалистов и экспертов из самых разных областей — от гидрометеорологии до банковского сопровождения финансово емких проектов.

Такой экспертный «разброс» не удивителен — проблематика российской арктической зоны многообразна; дискутировать можно буквально обо всем — от образовательных проектов до перспективных шельфовых разработок. И дискуссия состоялась; во всяком случае, тональность выступлений представителей власти и экспертов была порой, как это часто и бывает, до категоричности различной.

Для нас, живущих на самом юге (широта Сочи), арктическая тематика — тоже не пустой звук. Во-первых, исторически сложилось так, что практически все снабжение Восточного сектора Арктики, а это самый сложный в ледовом мореплавании регион — осуществляется из Владивостока. Во-вторых, подбирая инструментарий для развития и поддержки высокоширотных проектов, государство, похоже, планирует опираться на опыт провозглашенного в последние годы ускоренного развития Дальнего Востока. К этой «ускоренности», а точнее, к ее эффективности у нас у самих, правда, масса вопросов; но, судя по всему, из Москвы это видится по-другому.

Так, выступая с приветственным словом, замминистра по развитию Дальнего Востока Александр Крутиков заявил: «Предполагается, что уже летом этого года вся Арктическая зона России получит особый экономический режим, и это будет более продвинутая система преференций, чем на Дальнем Востоке. К примеру, если на ДВ субсидия государства на инфраструктуру может составлять до 10 процентов от частных инвестиций, то в Арктике потолок будет поднят до 20 процентов. Найдут свое применение и механизмы, обкатанные на территории Свободного порта Владивосток: упрощенный порядок предоставления земельных участков, круглосуточная работа пунктов пропуска и т.д. Рассматривается и обнуление НДС на ледокольное сопровождение по Севморпути». Учитывая чудовищную стоимость ледокольного фрахта, последний пункт может оказаться весьма существенным. Коснулся Крутиков и таких экзотических идей, как недавно заявленная губернатором Чукотки Романом Копиным инициатива о создании в этом регионе арктического университета. Образование — благое дело; другой вопрос: надо ли создавать университет на территории с населением в 50 тысяч человек? Особенно учитывая, что в соседнем, якутском федеральном университете имени Аммосова обучается 26 тысяч студентов — больше половины населения Чукотки.

Развивающаяся на наших глазах история с чукотским университетом занятна, но она высвечивает показательную вещь: оказавшись в центре государственного внимания и став политически модной, Арктика позволяет создавать «хайп» буквально на каждом повороте сюжета. Знакомо, не правда ли?

Только после того, как мы сумели привлечь на Дальний Восток частных инвесторов (сумели, да? — Ред.), подчеркнул господин Крутиков, президент поддержал выделение 100 миллиардов на социальные проекты — строительство школ, детских садов, ФАПов и т.д.; то же самое будет и в Арктике, где за частным инвестором пойдет государство с «социалкой». А от частных инвесторов государство ждет реализации как минимум девяти больших проектов на общую сумму около 15 триллионов (!) рублей.

Понятно, что на 99 процентов это проекты в области извлечения полезных природных ресурсов, читай — нефти и газа, на которых сегодня государство, буквально зациклено. Однако именно эта зацикленность таит в себе гигантские угрозы. И дело даже не в чудовищной зависимости бюджета (а по факту и выживаемости) страны от экспорта углеводородов.

На самом деле все гораздо хуже.

Параметры газетной публикации не позволяют подробно раскрыть все параметры состоявшейся дискуссии; попробую кратко остановиться на наиболее интересных, острых и парадоксальных тезисах.

Президент союза нефтегазопромышленников России Геннадий Шмаль: «…Тут уже приводили пример с Воркутой, в которой 30 лет назад жили 300 тысяч человек, а сейчас 60 тысяч. Но ведь дело в том, что у нас до сих пор нет ответа на ключевой, стратегический вопрос: что мы хотим от севера — заселять или осваивать? Когда на него ответим, тогда можно будет говорить дальше о демографии региона. Еще момент: у нас много говорится о шельфовых проектах. А мое твердое убеждение: нам не надо спешить на шельф! Не надо! Мы не готовы к этому — ни технологически, ни экологически, ни финансово. Никак не готовы. Есть ведь простые цифры: у нас коэффициент извлекаемости нефти сегодня — 30 процентов. А в США — более 40 процентов. Но ведь у нас и в СССР было 45 процентов. Почему у нас падает, а в США растет? Ответ простой: да потому что мы откровенно «забили» на развитие науки и собственных технологий. Простой пример: великий Газпром тратит на благотворительность 35 миллиардов рублей в год. А на науку и разработки — 9 миллиардов. Благотворительность, конечно, великая вещь, никто не спорит. Но если сегодня не вкладывать в науку и собственные технологии, то завтра у тебя на благотворительность и рубля не будет!»

Сенатор, член комитета Совета Федерации «Пути развития арктических территорий» Юрий Важенин: «С нашим уровнем развития технологий мы в Арктике ничего не можем. Вообще ничего. Лозунг об импортозамещении сам по себе, конечно, хорош, но на практике оказался лукав: по большому счету, мы заменили западные технологии на китайские. Здесь только что говорили о налоговых преференциях при реализации арктических проектов. Но это не совсем правильно: они должны быть по всей цепочке, обязательно включая в себя весь комплекс НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы) и машиностроение. Иначе мы будет по-прежнему абсолютно зависимы — особенно в технологиях СПГ и нефтехимии. А это — завтрашний день. Посмотрите на интерес Китая к арктическим проектам. Сегодня мы уже вправе говорить не об интересе, а об экспансии наших соседей. Почти все тендеры выигрывают китайские компании, включая сервисные. И эта экспансия, кроме всего прочего, уже оказывает прямое влияние на жизнь коренных народов. Потому что про приоритет в создании рабочих мест и их заполнении в законе ничего не сказано…»

Сенатор, зампредседателя комитета по аграрно-продовольственной политике и природопользованию Совета Федерации Елена Зленко: «…У нас к условным «северам» относится более 80 процентов территории страны. А проживает там менее 2 процентов населения. И при этом мы видим непрекращающийся мощный миграционный отток, в том числе — из богатейшего Ямало-Ненецкого автономного округа. Медики знают: при проживании в арктической зоне более пяти лет иммунная система человека начинает резко слабеть. К примеру, болезни органов дыхания на севере превышают средний показатель по России в два раза!»

Доктор наук профессор МГУ Юрий Ампилов: «…Мы только что снова услышали цифры, подтверждающие готовность вкладывать триллионы в нефтегазовые проекты. Может быть, на сегодня это и правильно, но только на сегодня. Без учета мировых трендов и тенденций, направленных в будущее. Мы катастрофически недооцениваем идущую революцию в современной энергетике, а она ведь напрямую влияет на рынок. За последние шесть лет цена за тысячу кубометров газа упала в Европе с 420 до 130 долларов. В США и Японии — те же тенденции, рынок-то глобален. Сегодня вообще, говоря экономическими терминами, рынок покупателей, а не продавцов. Почему это происходит? Здесь много причин. Но вот одна из ключевых. Вдумайтесь в эти цифры: сегодня мощность ветровой в Германии больше суммарной мощности всех российских АЭС. То же самое в Азии: уже в этом году мощность ветровой генерации в Китае превысит мощность всей энергогенерации в России! Крупнейшие мировые нефтегазовые компании мира сегодня вкладывают огромные деньги в «ветер» и «солнце», чтобы не оказаться выброшенными с рынка. Именно это — тот фон, на котором мы готовы вкладывать триллионы в арктические нефтегазовые проекты. А ведь и у нас есть регионы с устойчивым муссонным климатом, где ветрогенерация имеет блестящие перспективы — взять тот же Приморский край!..»

(На это фоне грех не вспомнить начавшуюся у нас еще до саммита болтологию про «опытные» ветроэлектростанции — на острове Попова и в других точках.)

Начальник центра ледовой и гидрометеоинформации ФГБУ «ААНИИ» (институт Арктики и Антарктики): «…ААНИИ сегодня использует восемь спутниковых систем для создании прогноза и выработки рекомендации по ледовому плаванию в Арктике. Так вот, среди них — ни одной российской. Роскосмос не в состоянии сегодня обеспечить наши арктические потребности. Другой вопрос: для подготовки прогноза и рекомендаций мы используем нашу собственную инфосистему «Север». На минуточку: инфосистема «Север» (а это недешевая штука) была нами создана по заказу компании Exxon, когда она начала возить нефть из Де-Кастри, в Татарском проливе. С тех пор в нее не вложено ни копейки, а — как и любая другая инфосистема — она, естественно, нуждается в обновлении…»

Не будучи специалистом, я оставляю выступления экспертов без комментария. Но, мне кажется, они и сами весьма наглядно иллюстрируют и государственную, и инвестиционную политику в арктическом регионе. В том числе и нашу не просто предельную, но еще и нарастающую зависимость от Китая. Доходит до того, что на полном серьезе обсуждается идея строительства у нас на китайские деньги серии ледоколов для совместной эксплуатации их на трассах Севморпути, куда Китай полагает к 2030 году вывести 10–15 процентов своего грузопотока на Европу.

…Старые ледокольщики, которых мне повезло застать, наверное, в гробу бы перевернулись от таких новостей.

№ 531 / Андрей ОСТРОВСКИЙ / 27 февраля 2020
Статьи из этого номера:

Арктика: неясные перспективы

Подробнее

​Донос да любовь

Подробнее

​«Укол совести». Первые итоги

Подробнее