Расследование

​Избыточность

Послесловие к гражданскому процессу

​Избыточность

Избыточность — пожалуй, самое точное слово, которым можно определить отношение ко всему происходящему вокруг так называемого «дела Пушкарева». Причем началось это с самого начала, со дня его задержания в первый летний день 2016 года. Фон для этого, кстати, был вполне подходящий: в стране развернута борьба с коррупцией, вон, только что одного за другим «прихватили» трех губернаторов — Белых, Гайзера и Хорошавина — что уж там про мэра говорить! Однако ни одного из вышеназванных арестантов не вели к самолету с заломленными руками в наручниках и надетым на голову непроницаемым колпаком. Это был первый этап, на котором государство (его силовые органы) проявили явно избыточную жестокость — не серийного маньяка все-таки взяли.

На тот момент у Пушкарева (как и у любого градоначальника) хватало и друзей, и критиков; лично я относил себя ко вторым, достаточно вспомнить ряд острых публикаций «Новой во Владивостоке» той поры. Однако демонстративно-избыточная государственная жестокость заставила задуматься.

Дальнейшие стадии этого дела, многократно описанные в СМИ (в том числе и в «Новой»), наверняка станут основой для кандидатских и докторских диссертаций в юридической среде — слишком уж много здесь было прецедентных явлений, ставших откровенными новациями в правовой сфере. Это и смена территориальной подсудности в уголовном процессе, вызвавшая бурные споры, и целый ряд «особых мнений» среди судей Конституционного суда. Это и странная трактовка коррупции, в которой, как известно, по определению не может отсутствовать причинение вреда; в нашем, однако, случае ни администрация Владивостока, ни МУП «Дороги Владивостока» пострадавшими сторонами себя не считают. Это и, мягко говоря, занятная взятка, в которой, если следовать материалам уголовного дела, взяткодателем и взяткополучателем являются родные братья. Это и публично выраженное недоверие (фактически — обвинение в управляемости, чтоб не сказать продажности) всему составу Приморского краевого суда, а заодно и местным силовым структурам, вслух обозначенное Генпрокуратурой. Хорошавина, к слову сказать, судили на Сахалине, и обвиняющая сторона ничего не опасалась; в нашем же случае были применены исключительно специальные правила игры. Это, наконец, и беспрецедентный срок, впаянный подсудимым (Игорю и Андрею Пушкаревым и Андрею Лушникову) — вышеуказанным губернаторам таких сроков и близко не давали, хотя во всех трех случаях обвинение было куда более серьезным и доказательным. Это и, опять же, совершенно беспрецедентная попытка Генеральной прокуратуры РФ добиться рассмотрения гражданского иска также с изменением территориальной подсудности, и рассматривать его не во Владивостоке, а в привычном Тверском суде столице (там же, где рассматривалось уголовное дело); этот случай оказался настолько вопиющим, что даже Верховный суд РФ, как правило, поддерживающий Генпрокуратуру, на этот раз был вынужден отказать.

В результате вторая часть Марлезонского балета — рассмотрение этого самого гражданского иска — прошла в минувшие зимне-весенние месяцы во Владивостоке, в Советском районном суде краевого центра. Об этом процессе тоже уже немало написано (в том числе и в нашей газете), результат его известен; поэтому остановимся на тезисе, вынесенном нами в заголовок, — на избыточности.

Уже на стадии предварительных слушаний (то есть фактически во время подготовки к процессу) эта избыточность начала проявляться в полной мере. Возглавляющий сторону истца высокопоставленный сотрудник Генпрокуратуры 36-летний генерал Сергей Бочкарев явился в суд, прямо к кабинету судьи Ольги Олесик, в кольце автоматчиков в масках и бронежилетах, чем, как нам показалось, немало озадачил службу судебных приставов, как раз и существующих, чтобы поддерживать порядок в судебном присутствии. Этот антураж «маски-шоу», включая непременный бронеавтомобиль, на котором в сопровождении милицейской машины с мигалкой передвигался генерал, сохранялся до самого конца процесса, завершившегося в конце прошлой недели, аккурат «под елочку» женского праздника. К слову, и в ходе процесса в зале суда рядом с господином Бочкаревым непременно сидел персональный охранник — несмотря на обязательное присутствие штатного судебного пристава. Признаться, я поговорил со множеством специалистов в области судопроизводства, посмотрел ряд источников — ничего подобного нигде ни разу не наблюдалось; видимо, Владивосток и вправду считается крайне опасным местом для сотрудников Генеральной прокуратуры — не случайно же она изначально выражала недоверие всему местному судейскому и силовому сообществу.

Избыточность была и в заявленном изначально Генпрокураторой гражданском иске на сумму 3,2 миллиарда рублей. Притом что в базовом документе, на который опиралась сторона истца, экспертизе Федеральной антимонопольной службы (ФАС), цифра стояла совершенно другая — 1,4 миллиарда. Здесь произошел тот редкий случай, когда реализм взял верх над «хотелками» — по ходу процесса истец уточнил иск, снизив его размер до цифр, указанных в экспертизе ФАС.

Явно избыточным был и дважды заявленный Генпрокуратурой отвод судье Ольге Олесик, которая посмела (!!! — Ред.) в силу процессуальных нарушений изначально оставить иск без движения. Отвод был отклонен, но осадочек, как говорится, остался.

Ну и, наконец, о действиях, странным образом совпавших с возобновившимся 3 марта процессом. Именно в этот день в Москве прошли обыски в уважаемой и авторитетной в финансово-аудиторской среде компании ФБК и дома у работавших в ней экспертов, которые готовили экспертизу по заказу стороны ответчика. Самое смешное, что цифры в обоих экспертных заключениях — и ФАС, и ФБК — фактически совпали (около полутора миллиардов рублей МУП «Дороги Владивостока» реально заплатило за реально поставленные материалы предприятиям группы компаний «Востокцемент», хотя никто не отвергает и того факта, что всего поставлено было материалов на 2,5 миллиарда). Но посыл был внятным и недвусмысленным: не лезьте в это дело! Будет хуже…

В последний день процесса, 6 марта, случились еще два странных совпадения. Во Владивостоке прошли обыски в офисе и квартирах у адвокатов, выступавших на стороне ответчика, а генерал Бочкарев, выступая в прениях, обрушился на депутата Госдумы Сергея Сопчука и его супругу.

Но — обо всем по порядку.

Обыски прошли у известных во Владивостоке адвокатов Якова Шейнина и Сергея Голованюка, которых Генпрокуратура заподозрила в воспрепятствовании отправления правосудия. Выразилось оно, по версии силовиков, в том, что адвокаты якобы пытались оказать давление на нынешнего руководителя МУП «Дороги Владивостока» Алексея Ворошилова. Давление, в свою очередь, выразилось в том, что адвокаты просили Ворошилова не расторгать заключенный еще его предшественниками договор с их коллегой, представлявшим интересы МУПа на уголовном процессе по «делу Пушкарева» в Тверском суде. Ворошилов, однако, не послушал и договор расторг. Тут крайне важно небольшое отступление. Все мы не святые: несколько лет назад, будучи еще на другой работе, Ворошилов оказался под следствием и судом, и именно Голованюк его и защищал. И добился хоть и обвинительного, но максимально мягкого приговора. И в офис к адвокатам Ворошилов, насколько мы знаем, приходил не единожды, вполне добровольно, кофе пил с удовольствием. И касается все это не нынешнего процесса, а, повторюсь, того, что закончился в Тверском суде Москвы год назад.

Дело, тем не менее, возбуждено. А самое главное, что сообщил об этом генерал Бочкарев с вполне победоносным видом именно 6 марта, в прениях, когда оставалось рукой подать до вынесения судебного решения. Случайность? Совпадение? Вряд ли.

Именно в прениях Бочкарев «наехал» и на чету Сопчук. Депутат Госдумы осмелился переслать в Генпрокуратуру письма трудящихся и направить свой запрос по поводу блокировки счетов предприятий «Востокцемента». По словам Бочкарева, чуть ли не шантажировал Генпрокуратуру. К этим словам можно было бы отнестись серьезно, если бы не одно «но»: аналогичные письма с просьбой отменить блокировку счетов в Генпрокуратуру направили и губернатор Олег Кожемяко, и вице-премьер и полпред президента в ДВФО Юрий Трутнев. Почему же о них не вспомнил генерал Бочкарев в своей пламенной речи? Забыл? Или оказались не по зубам? Или это такое «избирательное» правосудие?

Зато, помянув депутата Госдумы Сергея Сопчука, генерал Бочкарев не забыл помянуть и его супругу, Рону Сопчук, работающую судьей здесь же, в Советском районном суде. «Надеюсь, это не окажет влияния на наш процесс», многозначительно подчеркнул генерал. Надо отдать должное уважаемой Роне Владимировне, которая в перерыве попыталась сдержанно, но достойно ответить генералу; жаль, охрана помешала. Но рассказывать здесь сейчас об этом подробно — не время и не место.

Надо отдать должное и Сергею Бочкареву, который произнес в прениях двухчасовую речь. Это была блестящая лекция о том, каким злом и ужасом является коррупция. Да кто бы спорил?! Другой вопрос, что к рассматриваемым конкретным обстоятельствам дела эта лекция, на наш взгляд, имела весьма косвенное отношение.

Результат рассмотрения, тем не менее, известен — иск удовлетворен в полном объеме.

Впереди — апелляционная инстанция Приморского краевого суда.

№ 533 / Андрей ОСТРОВСКИЙ / 12 марта 2020
Статьи из этого номера:

​Избыточность

Подробнее

​Зов предков

Подробнее

​Стыковка с Советским Союзом. Есть контакт!

Подробнее