Экономика

​Кто заплатит за эпидемию

Правительству не стоит готовиться к «предыдущей войне». Фрагмент доклада экономистов «Коронакризис-2020: что будет и что делать»

​Кто заплатит за эпидемию

Российская экономика столкнулась сегодня, вероятно, с самым серьезным вызовом за последние 20 лет и перспективой кризиса, который может превысить масштабы кризисов 1998, 2008–2009 и 2014–2015 гг. Этот кризис спровоцирован беспрецедентными мерами борьбы с пандемией, предпринимаемыми правительствами всего мира, с одной стороны, и резкими изменениями конъюнктуры нефтяных рынков, ведущими к значительному сокращению доходов российской экономики и бюджета, с другой. Этот двойной вызов делает российскую экономику более уязвимой к кризису, чем экономики других стран.

На сегодняшний день ситуация усугубляется высокой неопределенностью в отношении дальнейшего развития событий на обоих направлениях — и в отношении длительности мер карантина, принудительно ограничивающих экономическую и потребительскую активность населения, и в отношении периода критического сжатия спроса на сырьевых рынках и новых ценовых равновесий, которые сложатся на выходе из него. Неясны и собственно масштабы и характер влияния подобного искусственного ограничения экономической активности на разные сектора экономики. Неопределенность повышает сложность выработки стратегии противостояния экономическому кризису в России.

Вместе с тем уже сегодня ясно, что даже в относительно оптимистических сценариях мировая экономика в этом году окажется на нулевой отметке роста или уйдет в небольшую рецессию, а в пессимистическом — будет переживать спад до 3% и более. Соответствующая вилка для российской экономики, исходя из сегодняшних, крайне предварительных оценок, может составлять от 3,5 до 9% сокращения ВВП.

Меры правительств по борьбе с пандемией носят для граждан и бизнеса принудительный характер и ведут к резкому сжатию спроса, сворачиванию значительной части сектора услуг и практически полному параличу некоторых отраслей (пассажирские перевозки, туризм, гостиничный, ресторанный, досуговый бизнесы). Резкое сжатие спроса оказывает прямое или опосредованное влияние практически на всю экономику.

Катастрофический удар ограничительные меры правительств наносят по малому и среднему бизнесу, подрывая его инфраструктуру; в свою очередь, неплатежеспособность этого сектора ведет к сокращению бюджетных поступлений и провоцирует кризис в секторе финансовом.

Поэтому правительства большинства стран принимают широкие программы поддержки экономики в надежде, что это позволит предотвратить переход рецессии в депрессию и обеспечит V-образное ее течение. Программы поддержки включают в себя, как правило, фискальные меры (снижающие фактическое налоговое бремя), замещение выпадающих бюджетных доходов, поддержку финансовой системы для поддержания доступности кредитования, прямые бюджетные выплаты компаниям и населению для поддержания занятости и платежеспособного спроса. В развитых странах программы поддержки достигают объема, равного 10–15% ВВП страны.

Развивающиеся страны со средним уровнем дохода оказывают, как правило, гораздо более скромную поддержку экономике. Однако размеры поддержки очень разнятся на данный момент не только в связи с экономическими возможностями стран, но и в зависимости от уже введенных вследствие масштабов эпидемии ограничительных мер, поэтому их формальное сравнение нерелевантно.

Антикризисные меры, объявленные российским правительством на данный момент и составляющие в общем объеме около 2,5% ВВП (без учета средств для компенсации выпадающих нефтегазовых доходов), мы считаем недостаточными, а стремление переложить на частный бизнес издержки, связанные с принудительным карантином, недальновидными.

Прежде всего, следует иметь в виду, что и характер данного кризиса, и изменения в структуре российской экономики делают невозможным его прохождение в тех сценариях, которые использовались прежде, например, в ходе кризиса 2008–2009 гг. Поэтому правительству не стоит «готовиться к предыдущей войне».

В отличие от прежних кризисов, причиной которых становились сокращение нефтегазовых доходов и отток капитала, причиной нынешнего является принудительное сокращение экономической активности компаний и потребительской активности населения. Это вызывает резкое сокращение спроса и падение доходов населения, которое затрагивает, прежде всего, сферу услуг, вес которой в экономике России быстро увеличивался в последнее десятилетие и в которой сосредоточена большая часть компаний малого и среднего бизнеса. Именно эти секторы будут, прежде всего, нуждаться в помощи, однако механизмы их поддержки, в отличие от механизмов поддержки крупных предприятий и реального сектора, незнакомы российскому правительству, не разработаны и организационно плохо обеспечены.

Кроме того, в связи с двойным ударом — принудительный карантин и резкое сокращение сырьевых доходов — российскому правительству, в отличие от многих других правительств, придется решать тройную задачу: замещения выпадающих нефтегазовых бюджетных доходов, выпадающих ненефтегазовых доходов и прямой поддержки экономики.

В связи с двойной неопределенностью, о которой говорилось выше, правительство стоит перед особенно сложным выбором. Значительные средства в размере около 8% ВВП, сосредоточенные в Фонде национального благосостояния, могут понадобиться в случае затяжного локдауна и/или затяжного периода низких цен на нефть, т.е. шокового, наиболее пессимистического сценария, предполагающего, что те или иные существенные карантинные ограничения растянутся за пределы 2–3-месячного периода (а это, в свою очередь, ухудшит перспективы восстановления спроса на энергоносители).

Вместе с тем непредоставление достаточной помощи экономике в острой фазе принудительного карантина чревато широкими социальными и экономическими последствиями — разрушением инфраструктуры малого и среднего бизнеса, слишком резким сокращением платежеспособного спроса. В этом случае будет запущен механизм экономической депрессии, который помимо прочих социальных последствий (рост безработицы и бедности, сокращение доходов граждан) обернется также новыми выпадающими доходами бюджета. В случае если за время карантина исчезновение бизнесов приобретет массовый характер, будет потерян человеческий и физический капитал, надежды на быстрое восстановление окажутся несбыточными, а сценарий депрессии или затяжного L-образного кризиса неизбежным.

Именно этот сектор, учитывая также самозанятых и индивидуальных предпринимателей, в большой степени способствовал сокращению бедности в России в последние десять лет, и ее возвращение станет тяжелым социальным уроном для всего общества. Роль сектора услуг, который в большой мере обслуживают предприятиями малого и среднего бизнеса, в российской экономики сегодня такова, что ресурсов бюджетного сектора не хватит для того, чтобы «вытянуть» экономику из ямы (тем более что восстановление нефтяных цен с высокой вероятностью произойдет на более низких уровнях).

№ 539 / Новая газета / 23 апреля 2020
Статьи из этого номера:

​На дистанции — закон

Подробнее

​Ильич и город нашенский

Подробнее

​Открыть глаза

Подробнее