Расследование

​Партизанская повесть

Со дня поимки «кировской банды» исполнилось 10 лет

​Партизанская повесть

В мае-июне 2010 года Приморье прогремело на всю страну. Дело «приморских партизан», как молва прозвала молодых людей из поселка Кировского, открывших охоту на милиционеров, стало информационной бомбой федерального калибра. Пока на дорогах Приморья дежурили впечатляющие отряды силовиков на бронетехнике, от Москвы до самых до окраин уже появлялись граффити в духе «Слава партизанам» — многие сочли неизвестных стрелков «народными мстителями», «борцами с беспределом», а события в далеком Приморье — началом чего-то всероссийского. Миф о «приморских партизанах» зажил самостоятельной жизнью. Даже сейчас, когда приговор суда давно вступил в силу, в отношении общества к фигурантам этого дела единства не наблюдается — достаточно помониторить соцсети.

Напомним хронику кровавых событий 2010 года.

В феврале во Владивостоке, на улице Давыдова, убит сотрудник патрульно-постовой службы Григорий Ковальчук, ранен его коллега Николай Дубовик. В конце мая жестоко убит милиционер Алексей Карась в селе Ракитном Дальнереченского района, обстреляна машина ДПС в Яковлевском районе. 8 июня — еще одно нападение на милиционеров в Спасском районе…

Операция по поимке банды приняла общекраевой размах. 11 июня 2010 года в Уссурийске, на улице Тимирязевской, «взяли» Владимира Илютикова и Александра Ковтуна, еще двое — Александр Сладких и Андрей Сухорада — покончили с собой в том же доме после перестрелки с силовиками. Накануне задержали еще двоих — Романа Савченко и Максима Кириллова. Все оказались жителями Кировского.

Следствие установило: в 2009 году Ковтун и Сухорада создали вооруженную группу, куда вовлекли еще нескольких парней. «Весной 2010 года злоумышленники совершили несколько дерзких краж и разбойных нападений… В течение нескольких месяцев… совершали кражи, угоны, поджоги в Кировском, Дальнереченском и Спасском районах… Похищали оружие и транспорт у жителей районов с тем, чтобы продолжать свою преступную деятельность», — сообщал Следственный комитет.

Задержанным предъявили впечатляющий букет обвинений: убийства двоих милиционеров, бандитизм, похищение и незаконное хранение оружия, разбой, уничтожение чужого имущества, кражи, угон автотранспорта…

Вскоре «всплыло» убийство еще четырех человек — наркоторговцев из Кировского района. Следствие сочло, что «партизаны» убили их в 2009 году с целью завладения наркотиками. По данному делу задержали еще двоих — Алексея Никитина и Вадима Ковтуна (брата Александра).

Масштабы информационной войны, учитывая уровень негласной, а порой и гласной поддержки «партизан» немаленькой частью общества, были под стать размаху операции по их поимке.

Силовикам не нравилась сама формулировка «приморские партизаны». Они предпочитали говорить о «кировской банде», а потом — и вовсе нейтрально: «группа молодых людей». Следственные органы утверждали: «партизаны» боролись не за идею, а только за деньги. Начальник приморской милиции генерал Николаев заявил: «Нападения на сотрудников милиции были мотивированы исключительно желанием заполучить оружие и боеприпасы с целью продолжения совершения более тяжких преступлений корыстной направленности». Правда, генерал тут же добавил: «В лесах Приморья обнаружены многочисленные схроны, оставленные членами вооруженной группы. Кроме одежды и продуктов питания в них находились оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества, взрывные устройства, а также предметы с фашистской символикой и литература радикального толка». Эти слова с версией о сугубо корыстных интересах не очень вяжутся. Правда, упомянутую радикальную литературу общественности так и не предъявили…

Осенью 2010 года в интернет попало видеообращение «партизан», записанное незадолго до уссурийского штурма. Судя по этой записи, парни действительно нападали на милиционеров, причем по идейным соображениям. Обращение, выдержанное в стилистике кавказских боевиков 1990-х, диссонировало с официальными заявлениями про «обычных уголовников».

В народе широко распространились альтернативные версии. Одни говорили, что «партизаны» хотели свергнуть власть в России, другие проводили параллели с северокавказским терроризмом (кстати, в тюрьме двое из «партизан» приняли ислам), третьи рассуждали о дальневосточном сепаратизме… Но это — в столицах. В Приморье предпочитали версии попроще: у пацанов в Кировском были проблемы с милицией. Адвокат Александра Ковтуна Татьяна Уварова опубликовала обращение подзащитного, в котором тот заявил: в милиции его избивали, заставили признаться в убийствах. Отец Романа Савченко рассказал: сына били в милиции, другой сын несколько лет назад умер в камере…

(Но, заметим, убили и ранили «партизаны» совсем других милиционеров, даже не из Кировского.)

Алексей Никитин утверждал, что кировская милиция крышевала наркодилеров: «Мы начали их плантации конопли сжигать, конкретно мешать их бизнесу… Теперь все валят на нас…» Его адвокат Нелли Рассказова заявила: «Они не боролись против правоохранительных органов… Они боролись непосредственно с конкретными лицами и всем, что связано с наркобаронами и «оборотнями в погонах».

Несколько раз обвиняемые заявляли о пытках. Проверками эти заявления не подтверждались.

Выступая с последним словом, никто из «партизан» не признал себя виновным в убийствах. Кириллов заявил: «В этой непростой истории виноваты обе стороны, и прежде всего та сторона, которая дала импульс к столь отчаянным действиям». Илютиков попросил прощения за стрельбу по милицейскому «УАЗу», но заверил, что никого не убивал. Вадим Ковтун сказал, что он вообще ни при чем. Савченко признал себя виновным в одной краже. Никитин заявил, что сидит ни за что. Александр Ковтун признал, что стрелял в милиционеров и одного ранил.

Адвокат Александр Смольский заявил, что корни кровавой истории — в «ельцинской» Конституции 1993 года: «Она повлекла за собой колоссальное расслоение… Группа молодых людей — выразители протестного настроения… Эти люди на уголовников не похожи… Это первый подобный процесс… Хотим мы или не хотим, но он уже вошел в историю».

Если на что-то и могли надеяться фигуранты дела, учитывая особенности российской судебной практики и ничтожный процент оправдательных приговоров, то лишь на присяжных; однако те признали подсудимых виновными почти по всем эпизодам. В апреле 2014 года в Приморском краевом суде огласили приговор. Александра Ковтуна, Илютикова и Никитина приговорили к пожизненному заключению в колонии особого режима, Савченко дали 25 лет, Кириллову — 22 года, Вадиму Ковтуну — восемь лет и два месяца.

Маленькая сенсация грянула в 2015 году. Верховный суд РФ, рассмотрев жалобы осужденных, счел их вину по нескольким эпизодам не доказанной. Александру Ковтуну и Илютикову заменили пожизненное заключение на 25 лет и 24 года, Кириллову снизили срок с 22 до 19 лет, Савченко — с 25 до 24. В отношении Никитина и Вадима Ковтуна приговоры отменили полностью, а дела направили на повторное рассмотрение. Дело в том, что Верховный суд, изучив материалы, усомнился в том, что «партизаны» действительно убили четверых «наркобарыг», а Ковтун-младший и Никитин обвинялись только в этом преступлении.

В 2016 году в краевом суде огласили новый приговор. Присяжные признали подсудимых невиновными в убийстве четырех кировчан. Алексея Никитина и Вадима Ковтуна — вот уж действительно сенсация — освободили в зале суда (к тому времени за решеткой они провели почти по шесть лет).

Однако прокуратура данное решение обжаловала, и уже в декабре того же 2016 года Верховный суд отменил оправдательный приговор. Дело об убийстве четверых направили на новое рассмотрение.

В апреле 2018 года в ходе очередного процесса коллегия присяжных признала всех подсудимых виновными. Вот окончательный приговор: Александру Ковтуну — 25 лет в колонии строгого режима, Никитину — 23,5 года, Кириллову — 21,5 года, Илютикову — 25 лет, Вадиму Ковтуну — восемь лет (Савченко по этому делу не проходил).

…Вот уже два года о «партизанах» ничего не слышно. Десятилетие этой странной и страшной истории подходит разве что для рубрики «негромкая дата».

Суд сказал свое слово. Но расставил ли он все точки над i?

Обращает на себя внимание то, что за годы следствия и судов в информационном пространстве произошла явная деполитизация и деидеологизация громкого дела. Осудили «обыкновенных бандитов», действовавших, естественно, только из корысти. Эта простая — слишком простая! — трактовка невольно оставляет ощущение недоговоренности.

Но, думая в этом направлении, не заметишь, как перейдешь от фактов к мифам. А их в нашем неоднородном, немонолитном (если не сказать — расколотом) обществе родилось несколько, и каждый по-своему убедителен — как взаимоотрицающие варианты сюжета в постмодернистском романе. Пожалуй, не поспоришь только со словами адвоката Смольского о том, что процесс «партизан», хотим мы того или не хотим, уже вошел в историю.

Вот такая вышла невеселая партизанская повесть, хэппи-энда в которой не могло быть по определению.

№ 547 / Сергей ПАВЛОВ / 18 июня 2020
Статьи из этого номера:

​Пушкарев? По этапу!

Подробнее

Бог простит?

Подробнее

​Партизанская повесть

Подробнее