Общество

​По следам Невельского — на сапе

За 170 лет на этом маршруте риска меньше не стало

​По следам Невельского — на сапе

Авантюра. Максим Харченко этого слова не любит. Он — инженер-геолог, путешественник-одиночка, спортсмен; отправляясь из Владивостока в очередную экспедицию, все продумывает до мелочей. Какая авантюра? Не-е-ет. На маршруте не должно быть места экстриму и адреналину. Если адреналин, то отдашь ему все силы. А как идти дальше? Как управлять любимым средством передвижения — сап-бордом, как справляться с ветром, волной, течением, сотнями километров пути по суровым, диким, безлюдным местам? Как справляться с собой, не теряя уверенности, что ты прав, не струсишь, дойдешь?

Год назад у него все получилось. В одиночку прошел от побережья Приморья Татарским проливом до мыса Лазарева, откуда рванул на сапе через пролив и успешно финишировал, воткнув весло в мокрый сахалинский песок! Нынешним летом Харченко предпринял другую экспедицию: от залива Чихачева (там, где поселок Де-Кастри) в Амур, по великой реке до Николаевска-на-Амуре и далее, по устью, в залив Счастья, мимо островов Байдукова и Чкалова к Петровской косе.

Обе эти экспедиции путешественник-исследователь посвятил памяти адмирала Геннадия Ивановича Невельского, первому, кто открыл миру, что Сахалин — остров, отделяемый от материка мелким проливом, и доказал, что устье Амура судоходно: ровно 170 лет назад отважный адмирал впервые в истории поднял здесь трехцветный российский флаг!

Максим убежден, что имя и дела Геннадия Невельского должны быть предметом изучения в школе, да чтобы у каждого дальневосточника, что называется, отскакивало от зубов, что наши дальние земли: Приморье, Хабаровский край, Сахалин — своей принадлежностью стране России обязаны не кому-нибудь, а Невельскому.

Каждый раз Харченко идет маршрутами беспримерной Амурской экспедиции 1849–1855 гг. В 2019-м он шел на своем сапе Татарским проливом. В 2020-м — так же на сапе по Амуру. Невельской и его соратники шли на лодках и группами. Макс ходит один. Вот и вся разница. Что же касается огромной, перенесенной 170 лет назад на географические карты дикой дальневосточной территории, то она как тогда, при Невельском, так и сейчас — терра инкогнита, ступая по которой, рискуешь каждым шагом, каждый день, как ни планируй снаряжение и маршрут.

Но вечный вопрос: зачем? Зачем это надо было Невельскому? Зачем теперь проходит по опасной грани, как по канату, путешественник-одиночка?

Мы сидим с ним, недавно вернувшимся из экспедиции, в уютной библиотеке РГО-ОИАК. И он рассказывает мне, как шел по Амуру, как это было невероятно трудно. Вроде вниз по течению, но ветер такой, что сносит назад. Говорит, что Амур, в устье своем необъятный, как море, втягивает в себя океанские ветра, как в воронку. Я слушаю и думаю, что и его самого, Макса Харченко, «втянули» в приключения на сапе подвиги русских моряков во главе с Невельским, история их открытий и присоединения дальневосточных земель к России.

Итак, нынешним летом Макс стартовал из Де-Кастри. Вот его рассказ.

— Пост Николаевск (теперь это город Николаевск-на-Амуре) и пост-зимовье Петровское в заливе Счастья Невельской основал в 1850-м, очень тяжелом для него году. Он прибыл сюда после Иркутска, где делал предложение Екатерине Ельчаниновой и получил отказ. Решил полностью погрузиться в работу, в исследования. А Счастье — это название он придумал годом раньше, когда на своем военном транспорте «Байкал» открыл пролив между материком и Сахалином, и этот залив, единственный, где можно укрыться во время шторма.

В этом году я хотел пройти маршрутом, который бы соединил все посты, основанные в экспедицию Невельского, — Александровский в заливе Де-Кастри, Мариинский на месте нынешнего поселка Кизи, Николаевский и Петровский. Почему такой маршрут? Этот путь можно назвать «центральной улицей» Амурской экспедиции Невельского. Они по ней уходили и по ней возвращались — на исследование Хинганского хребта, притоков реки Амур, Сахалина и Татарского пролива. Бошняк открыл Императорскую гавань, Чихачев шел тем же путем на исследование залива Де-Кастри, который открыл Лаперуз… Такой вот «домашний» маршрут. И Невельской сам неоднократно по нему перемещался.

— На шлюпках?

— Хороший вопрос. Из дневников Невельского следует, что у них были гиляцкие нарты с собаками и гиляцкие лодки. Гиляки были настроены к Невельскому очень лояльно, он щедро награждал своих проводников, дарил им топоры, котлы, ткань и другие товары, бывшие в его распоряжении от Российско-американской компании. Гиляцкая лодка — идеальное средство передвижения по Амуру, гиляки — лучшие моряки, знают, где к берегу прижаться, где по фарватеру пройти. Эти знания вековые, передающиеся из поколения в поколение.

В 1853-м Невельской наконец-то получает высочайшее разрешение поставить посты на Сахалине — занять остров. Поэтому и навигация в тот год была очень активная. Невельской впервые в истории выводит наши парусники в Татарский пролив. Цель — «застолбить» Сахалин вплоть до залива Анива и противоположную сторону пролива, где Императорская гавань. Идет на «Байкале» в Де-Кастри, сходит на берег, проходит 18 км до озера Кизи, а дальше на лодке по Амуру. 400 километров они проходят за девять дней! Это невероятная скорость! Понятно, что русские моряки имели блестящую подготовку, были прекрасно знакомы с местными условиями навигации по Амуру, но и спасибо гилякам. А у меня этот путь: озеро Кизи — остров Байдукова — занял 36 дней! У него девять, у меня 36. Очень тяжелые условия! Все время ветер — встречный или встречно-боковой. Все время работаешь веслом, течение не помогает. Я пришел в Николаевск совершенно вымотанный после такого «фитнеса». Если в день по реке, вниз по течению километров двадцать проходил, это хорошо. Кому скажи… На фарватер пробовал выходить, там самое быстрое течение. Но оно на глубине. А верхний слой под ветром ощетинивается, как против шерсти, и сап не идет, а стоит на одном месте, скачет с волны на волну. Так что шел, маневрируя вдоль берега.

— Давайте задам вам «школьный» вопрос. Зачем вся эта дальневосточная эпопея нужна была Невельскому, столичному морскому офицеру? Ведь, как известно, он действовал независимо от высочайших повелений, часто им вопреки, на свой страх и риск?

— Тогда пошли еще дальше. В 1847 году, так случилось, императору российскому доложили, что устье Амура несудоходно, поскольку «теряется в песках». И Николай I оставляет свою резолюцию прямо на карте Амура, мол, мы от него отказываемся, река бесполезная, нам ни к чему. «Вопрос закрыть, лиц, причастных к исследованию, наградить». Отдать Китаю, чтобы не обострять отношения, сохранить доходную русско-китайскую торговлю. Снаряжается государственная топографическая экспедиция, чтобы провести российско-китайскую границу севернее Амура, грубо говоря, от Читы до Шантарских островов по Становому хребту, отрезая от России нынешние Хабаровский, Приморский края, Сахалин… И все только потому, что люди, причастные к исследованию, были не заинтересованы в присоединении Амура к России.

— Кто докладывал, что Амур несудоходен?

— Китай стремился обозначить границу — мы 200 лет тянули. Наконец-то приняли решение их предложение принять. Министр финансов порекомендовал не отправлять экспедицию из Санкт-Петербурга, мол, очень дорого, а обратиться к барону Врангелю, председателю Российско-Американской компании, чтобы он снарядил свою на своих судах. Так и случилось. Но представьте себе, сидите вы в своей резиденции в Аяне, у вас короткий навигационный период, и вам нужно успеть завезти продукты на Аляску, Командоры, Курилы, а котиков, что побили там, привезти, продать тому же Китаю и доход получить. А вам приказывают изъять из этой цепочки одно судно и направить его «не по назначению» зачем-то исследовать устье Амура. Вы вызываете к себе капитана и говорите: «Давай быстро, смотришь устье, еще раз меряешь глубины — и на Аляску».

Маршрут экспедиции

Капитан, прапорщик Гаврилов после пишет в своем отчете откровенно: так и так, фарватер не нашел, был ограничен в средствах и во времени, требуются дополнительные исследования. Прочитав отчет, Врангель пишет министру иностранных дел: «Судоходность Амура не подтверждена». Тот докладывает царю — и вот вердикт. Наградили Врангеля, Гаврилова, все хорошо. На Дальний Восток направляется экспедиция с колышками — метить новую границу с Китаем. Но не тут-то было! В игру вступает Невельской.

Далее можно было бы рассуждать про случайности и их роль в истории. Как бы то ни было, Невельскому становятся известны документы архива, подтверждающие, что серьезных исследований устья Амура не было, и мы можем на Амур претендовать. Молодой капитан-лейтенант включает все свои возможности и становится капитаном транспорта «Байкал», ходящего раз в три года «с валенками» на Камчатку. Совершает, считай, кругосветное путешествие. Причем всего за восемь месяцев, вместо обычных двенадцати. Сэкономил время, продукты, сохранил работоспособную команду — и дерзко повернул на юг, в Татарский пролив. Открывает, что Сахалин — остров, в ином случае он бы отходил, как часть материка, Китаю. А через год — что устье Амура судоходно, значит, может служить транспортной магистралью Сибирь — Камчатка.

— Вы представляете, — продолжает Максим, — в каком свете предстают перед государем и барон Врангель, и его компания, и министры? Невесть кто, 35-летний выскочка-офицер ставит под угрозу их карьеры, бизнес. И еще был страх испортить отношения с Китаем, ведь считалось, что у китайцев в устье Амура пост, крепость, многочисленный гарнизон. А тут Невельской поднимает именно там российский флаг и докладывает, что местное население отродясь ни одного китайца в устье Амура не видело! Да его бы расстреляли или отправили по этапу в Сибирь, если бы не Николай I, оценивший поступок Невельского как «молодецкий, благородный и патриотический».

— Это надо рассказывать каждому школьнику, особенно дальневосточному.

— Да, мы все, дальневосточники, обязаны Невельскому. Но его заслуги еще при его жизни стали рвать на куски. Почему он принялся писать книгу? В обществе, прессе было много искажений амурской темы. Но, увы, книга адмирала Невельского «Подвиги русских морских офицеров на крайнем востоке России 1849–1955» вышла уже после его смерти.

— Похоже, она стала вашей настольной. Ну, если не Библией, то путеводителем точно.

— Да. Вот, например, почему я начал свою нынешнюю экспедицию с Де-Кастри? Потому что Невельской пишет, что отправил туда мичмана Чихачева установить, является ли этот открытый еще Лаперузом залив заливом Нангмар (так его называли нивхи)? Мне было интересно поискать надпись “deLaperouze”, выбитую в скале и найденную Чихачевым.

Но, как инженер-геолог, я не надеялся на успех. Здешние скалы из мягких вулканических пород. Прошел на сап-борде, думал, ну, хоть какой-то фрагмент… Но тщетно. Скалы рушатся на глазах, стоять под ними опасно. Думаю, после мичмана Чихачева эта историческая надпись, видимо, недолго прожила.

А дальше морем на север вдоль скальных бастионов (серьезная стена, высотой 100–200 метров, волны, ветер) до бухты Табо. Я ранее трижды ее проскакивал. А она к себе прямо притягивала, будто там какая-то загадка. Было чувство, что каждый раз что-то теряю. К тому же и Невельской писал про это место, что, дойдя до Табо, мичман Чихачев увидел просеку. По словам гиляков, это самый близкий путь от моря до реки Амур, всего шесть километров по гати и далее, по озерам Кизи, в Амур.

Тут, на берегу бухты Табо, меня и правда ждала (дождалась!) удивительная находка — большой природный камень-валун с выбитой датой «1853» (напомню, это был знаковый год для Амурской экспедиции Невельского, считай, открытие первой в истории навигации в Татарском проливе), а ниже, красивой славянской вязью, — «Де-Кастри». И рисунок: судно под парусом, волны, какая-то рыбина… Теперь этот камень перевезен в поселок и, надеюсь, будет до конца обследован специалистами.

…Попрощавшись с гостеприимным поселком Де-Кастри, Максим ушел дальше, след в след с экспедицией Невельского. Опасности? На вопрос про опасности отвечает кратко: «Медведи». Встречи с косолапыми — обязательный пункт маршрута по здешним дебрям. Зная это по прежнему опыту, Макс все же идет на принцип и не берет с собой оружия. Только фальшфейер, который медведю что слону дробина. Поэтому каждая встреча незабываема. Ну что должен испытать безоружный одиночка, когда ночью возле палатки, недалеко от твоей головы, ходит амурский гризли, лезет в баул, пробует страшным когтем твой сап… Что это, как не игра в русскую рулетку? Повезет не повезет?..

Преодолев тяжкий маршрут по Амуру до Николаевска, Максим рассчитывал выйти из устья в Амурский лиман, а дальше заливом Счастья, мимо островов Байдукова и Чкалова, — до Петровской косы, где адмирал Невельской основал в 1850 году свой самый северный, Петровский, пост. Это точка должна была стать финишем экспедиции. Но увы. Когда до победы оставались какие-то километры, «счастье» резко пошло на убыль: в заливе начался отлив такой мощи, будто кто-то выдернул пробку, и вся вода устремилась через проливы в открытое море, оставляя после себя гиблый, непроходимый ил. Но Макс успел пристать к островку, чем и спасся.

Идти до конца? Нет, на сей раз он решил не испытывать судьбу и вернулся. Но в следующем году предпримет вторую попытку дойти до цели — Петровского поста. Правда, идти придется, как написано в книге, не летом, а зимой, по льду, на санях, под вой пурги и волков. Но ведь у Невельского получалось!

№ 561 / Наталья ОСТРОВСКАЯ / 24 сентября 2020
Статьи из этого номера:

​Проблемы с памятью

Подробнее

​По следам Невельского — на сапе

Подробнее

​Правильный мед

Подробнее