Экология

​Охотный ряд и его добыча

Убивать краснокнижных животных теперь — законно. Госдума исключила их отстрел из списка прямых запретов

​Охотный ряд и его добыча

Охота обычно интимна — как и убийства, какие-то жесткие сексуальные перверсии с насилием, а значит, видео с таким контентом в мире продается дороже. Иногда мы ничего не платим, и в мыслях нет, но внезапно видим интимные фотки с большими российскими людьми, обычно некрасивыми, и большими животными, обычно красивыми, заваленными ими; для чего большие люди это афишируют — понятно: потому что могут. Но вот нам предложили иной вариант ответа. После того как сотни СМИ и интернет-изданий написали, что в России разрешили убивать краснокнижных животных (в связи с тем, что вступили в силу два новых закона), из Думы послышался окрик: никто охоту на краснокнижных не разрешал, в УК за это семь лет лишения свободы, все нововведения — про спасение, а не про истребление, и все публикации — подстрекательство к совершению уголовного преступления.

2 августа и Минприроды распространило разъяснение с многочисленными восклицаниями и жирными подчеркиваниями (такая горячность должна, видимо, убедить нас в правоте ведомства, а не наших собственных глаз, читающих слева направо то, что написано черным по белому): «Охота на краснокнижных животных в России запрещена! Поправки в федеральные законы, которые вступили в силу, ни в коей мере не меняют ситуацию с редкими и исчезающими видами животных: охотиться на них по-прежнему запрещено». И ниже — специально для СМИ: «Хотим напомнить, что убийство краснокнижного животного — уголовно наказуемо и может караться лишением свободы до 9 лет (статья 258.1. УК РФ)! Призываем вас не вводить в заблуждение жителей и не распространять непроверенную информацию».

Как видите, сроки растут.

Интересно, по сколько бы лет — по семь или девять — дали бы одному из отцов-основателей «Единой России», полпреду президента в Думе Косопкину, а также бывшему замначальника департамента управления президента РФ по внутренней политике Ливишину, если б они не убились с еще пятерыми товарищами при охоте с вертолета на краснокнижных архаров (знаменитое крушение 9 января 2009 года в Кош-Агачском госзаказнике Горного Алтая)?

Минприроды, кстати, в своих разъяснениях не врет. Действительно, «существует только пять исключительных случаев, при которых допускается добыча. Перечень случаев с 1997 года не менялся; то есть он действует уже 24 года! Охота в перечень исключительных случаев не входит!» (Жирный шрифт и восклицания — МПР.) Разрешение на добычу исчезающих видов выдает Росприроднадзор, и это тоже не решение последнего времени, так — по постановлению правительства 1997 года.

«Исключительные случаи» — это:

  • устранение угрозы человеку,
  • охрана здоровья населения,
  • защита от массовых заболеваний сельскохозяйственных и других домашних животных,
  • мониторинг и регулирование численности,
  • обеспечение традиционного образа жизни коренных малочисленных народов.

МПР не врет — правда, если вы заметили, мы говорим про убийство, а они, перечисляя исключения, действующие с 1997-го, — про добычу. С 1997-го во всех этих случаях краснокнижных тварей разрешалось исключительно отлавливать.

Большая ли в том разница для редких животных, и откуда вообще непонимание и споры? Ладно, журналисты — те действительно читать не умеют (они пишут и говорят), но есть же специальные люди, способные разъяснять нам написанное — ученые. Законы, вступившие в силу 1 августа, приняты парламентом и подписаны президентом в декабре прошлого года. Тогда же, в декабре, кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Центра кольцевания птиц России Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН Софья Розенфельд пыталась остановить принтер, написав в «Троицком варианте» о преступности этого законопроекта, и призвала ученых подписываться под открытым письмом президенту (помимо того тогда же появилась петиция от общественности, под ней на сегодня 186 тысяч подписей). Так вот, Розенфельд, подводя итоги трехлетней борьбы за сохранение института Красной книги, указывает, что нововведения исключают из Федерального закона «Об охоте» прямую норму, запрещающую охотиться на краснокнижных животных. «По сути дела, это легализация их VIP-отстрела. Кроме того, законопроект фактически ставит непреодолимые бюрократические препоны ограничениям на охоту и внесению новых видов в федеральную и региональные Красные книги».

Если этот законопроект будет принят, под видом научных исследований можно будет проводить охоту, например, на путоранских снежных баранов, пишет Розенфельд. И именно этот законопроект (поправки к двум законам) и принят.

Наиболее авторитетный корифей экоправа Михаил Крейндлин («Гринпис») говорит сейчас, со вступлением законов в силу, о том же — о легализации в РФ трофейной охоты: «Фактически отменяется запрет на отстрел краснокнижных животных. Если в старом законе об охоте прямо запрещен отстрел, теперь такого нет.

Охотничье лобби в Думе попросило эти поправки для того, чтобы иметь возможность периодически, например, под видом охоты в научных целях, добывать краснокнижных животных».

Вы что-нибудь понимаете? Между тем разбираться — не советую. Это как в игре в наперстки пытаться понять, пуча глаза, где именно вас надувают. (Да с рождения вашего — коли вас привлекла эта игра.) В кривой системе координат бессмысленно искать правду и логику.

Новый закон изменил сразу два закона — «О животном мире» и «Об охоте […]», то есть закон фаунистический и другой, фауну уничтожающий (при этом иногда из декларируемых благих целей). Теперь, как справедливо замечает МПР, все регулирование вопросов добычи краснокнижных животных отнесено исключительно в фаунистический закон («О животном мире»). Логично и справедливо? А то. Вопрос, однако, в другом: а с чего вдруг кто-то решил сглаживать противоречия и дубляж между этими законами?

Почему в списках инициаторов этого сглаживания почти сплошь известные всей России охотники?

И почему МПР не говорит о том, что прежняя (ныне удаленная) статья из закона «Об охоте» просто-напросто запрещала добычу краснокнижных млекопитающих и птиц? Зачем ее было удалять? В этом прежнем законе добыча запрещалась за исключением отлова (не убийства!) в целях «научно-исследовательской, образовательной деятельности, акклиматизации, переселения и гибридизации».

Да, было давнишнее постановление кабмина, и оно разрешало «добывание» краснокнижных все в тех же «исключительных случаях» — мониторинга, регулирования численности и т.д. (см. выше). Однако закон «Об охоте» запрещал отстрел, поэтому животных отлавливали. Палили, нарушая закон, лишь при угрозе жизни, при нападении на человека.

Теперь краснокнижных в принципе, заручившись поддержкой Росприроднадзора, можно отстреливать, регулируя их численность или в целях мониторинга (которого на самом деле нет). Но Минприроды продолжает твердить, что ничего страшного не произошло, что вообще ничего не произошло, что охота на редких животных по-прежнему запрещена. С точки зрения белого медведя — не плевать ли ему, в каких целях его убьют?

Это выглядело бы излишней храбростью — прописывать в законах, что экологи — враги народа, что Красную книгу надо сжечь, а животных — хоть всех перебить, если шлея под хвост. Но все фактически происходящее в нашей стране с экологией, Красной книгой и притязаниями охотничьего лобби — именно об этом. Так налим впивается в покойника — пока не высосет всего, не уйдет.

И какая разница, как будет оформлен этот процесс? Возвращаясь к кривизне нашей зоологической реальности: само разрешение охоты по определению переводит животных, включая краснокнижных, в разряд «охотничьего ресурса» — см. п. 1 ст. 1 закона «Об охоте»: «охотничьи ресурсы — объекты животного мира, которые […] используются или могут быть использованы в целях охоты».

А мы осуществляем то «оборот», то «добывание» этого ресурса. Играем словами. И вроде как подразумевается, что ресурсы эти — возобновляемые, тогда как они — вполне себе истребимые;

знаменитая лишь по картинкам птица додо, вересковый тетерев, зебролошадь квагга — всех их уничтожили люди. И пока мир — это склад сырья, мечтающего о том, когда люди доберутся до него и переработают косную природу в нечто более ценное (деревья — в древесину, зверье — в мясо, шкуры и голову с рогами над камином), все рассуждения о том, какой закон более правильный, выглядят не сильно рациональными.

Кризисы всегда помогали еще эффективней перерабатывать в «нечто более ценное» невозобновляемые ресурсы, тех же зверей из Красной книги. В кризисы отнимать ресурсы у других (тоже с ружьями, деньгами, армиями юристов) становится все затратней, поэтому отнимают у безответных и ничьих, у природы. Поэтому и добрались до краснокнижных, до трофейной, самой-самой охоты. И пока мы обсуждаем, откуда, из какой пещерной жути они берут буквы для своих законов, наверное, они уже там бросили жребий, кому забивать первого мамонта, которого клонируют в Якутии.

№ 604 / Алексей ТАРАСОВ / 05 августа 2021
Статьи из этого номера:

​Кошачья жизнь

Подробнее

​Черный Дунай

Подробнее

​«Поедут по хорошей дороге»

Подробнее