Свой взгляд

День печали

О журналистике — с грустью, тревогой и надеждой

В череде майских праздников есть два, как раз в серединке, отмечаемых журналистами: 5 мая — День печати, коммунистической, отмечается в честь первого выхода газеты «Правда», и День радио; он хоть и День связистов, по большому счету, но и журналистов, работающих на радио и телевидении, тоже.

Именно из-за них журналисты раньше практически «не просыхали» между 1-м и 9-м числами, но умудрялись отработать и на первомайских демонстрациях с репортажами, что были не нынешним чета, и на Парадах Победы, ведя прямую трансляцию из колонны ветеранов. Позже удивлялся даже экс-мэр Юрий Копылов, который (и об этом мало кто помнит) работал в «Красном знамени», как сейчас бы сказали, гендиректором: «Я все поражался, как же вы, журналисты, можете столько выпить, а потом еще так здорово написать!..»
5 мая постигла участь 7 ноября. Он же праздник советский, а мы сейчас пресса российская, стало быть, празднуем профессиональный день, учрежденный в 1991 году, 13 января — считается, что в этот день вышел первый номер газеты «Ведомости» «о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и иных окрестных странах». Впрочем, трудно сказать, почему всплыло именно число «13», ведь сам указ Петра увидел свет 15 декабря, а первый номер, сохранившийся до наших дней, датирован 2 января.

…Словом, мы имеем право выпить и 13 января (по закону), и, кто помнит, 5 мая (традиции современной российской журналистики зарождались в советской прессе), и 7-го (кто когда-то работал или работает на радио или ТВ). Если очень хочется, можно еще попраздновать 8 сентября в Международный день солидарности журналистов, учрежденный в 1958 году. По замыслу в этот день журналисты всех стран и изданий должны демонстрировать миру сплоченность, особенно в деле защиты своих прав. Ну, про профессиональную солидарность лучше не упоминать.

Речь о другом. О чем трудно говорить 13 января, потому что лень, еще не очнулся после новогодних праздников, к тому же старый Новый год. А позже повода нет. К 5 мая — в самый раз.
Вспоминается десятилетие с середины 80-х до середины 90-х. Тогда еще для журналистов были доступны чиновники по телефону и фразу «Все вопросы через пресс-службу» последние еще не выучили. Сейчас юные журналисты, видимо, думают, что писать можно (нужно!) только о тех, кто платит. От этой прямой — «деньги – товар», — как представляется, и произошло широко распространенное «журналюги». И ничего обидного, просто констатация.

Были годы, когда с журналистами еще разговаривали, и первый мой вызов на ковер был связан с публикацией в «Огоньке» нашей с коллегами телеграммы о том, что «коллективу краевого комитета по телевидению и радиовещанию слишком мало выделили экземпляров журнала для подписки». Современники, вы не поверите, но тогда существовал лимит на подписку — карточное распределение права подписаться на популярную газету или журнал, если так понятнее.

Потом «воспитывал» губернатор Евгений Наздратенко. Часа четыре объяснял нам с коллегами, что хватит «гнать чернуху о Приморье в центр». Наивный, он реагировал на СМИ! Тогда никто и предположить не мог, что лучшая позиция для губернатора — не замечать. По принципу «…а караван идет».
Суть известной басни Крылова состоит в том, что обрести свободу слова можно, лишь потеряв сыр. Но Россия — оригинальное государство: пресса и сыр потеряла, и свободу не обрела. Сыр у российской прессы перекупил пиар. Когда интервьюер политику, который в этот момент находится у власти, задает вопросы, ранее согласованные с пресс-службой, — это не имеет никакого отношения к журналистике. СМИ просто зарабатывает деньги. Канал, созданный для пиара персоны, партии, группы товарищей, — не СМИ. Это бизнес, имеющий право на существование, и не более! Теперь парламент — не место для дискуссий, да и пресса, похоже, не место. Хотя для сакрального «Есть ли в России свобода слова?» отвечу: «Есть. Каждое СМИ определяет ее уровень самостоятельно».

Знаю коллег, которые День печати называют Днем печали, считая, что проиграли журналисты по всем статьям. Вот что говорит об этом коллега Андрей Калачинский:
— Мы простились с советской эпохой, и тосковать по советской печати — это значит переживать о своей молодости. Советской печати повезло — она в лучших своих образцах умерла на взлете. Она, как реактивный самолет, достигла своего потолка. Дальше, в стратосферу, в космос нужно лететь на ракете. Так и в рынок нужно влетать на чем-то другом, а не на тачанке советской прессы. Печатный набат пробудил к перестройке прорабов и генсеков. Советская пресса даже пережила партию и страну лет на десять. Она оказалась жизнеспособнее великой страны. Дух пережил тело! То, что случилось потом, было печально. Журналистика как профессия не просто упала с высоты, она рухнула в грязь. И всласть извалялась, как свинья. Сегодня страна фактически теряет прессу как политический институт. Пресса редко выступает заступником слабого, обличителем неправых, она не будоражит общественную совесть. Мы потеряли качественную прессу, но не только потому, что меньше стало серьезных газет и журналов, а потому, что измельчал и читательский интерес. Наше общество никак не выздоровеет, и публика предпочитает что-нибудь сладенькое, легонькое, чтобы «не грузило» и не ставило проклятых вопросов о чести, жизни и справедливости. Эту эпоху нужно пережить. Но жизнь — спираль, и сейчас, похоже, мы выходим на новый виток, когда публике вновь становятся необходимы острые, серьезные, злободневные материалы. Так что, братья, выпейте за День печали, но не спивайтесь. И пусть вас пока посылают, за вами еще пришлют.

№ 83 / Журман Ольга / 05 мая 2011
Статьи из этого номера:

Большая слава маленького моста

Подробнее

Синдром пьяного прораба

Подробнее

Гамма-фобия неуместна

Подробнее