Расследование

Шапито в Вельске

Пока судья читал отказ в условно-досрочном освобождении, в расположившемся напротив суда цирке-шапито, который привезла из Москвы партия «Единая Россия», вовсю шло представление…

Шапито в Вельске


Было три серьезных предложения по работе: экономическим обозревателем, финансовым специалистом, консультантом. Было очень личное и очень взрослое письмо его 9-летней дочки. Были выступления родных, показания и поручительства известных людей. Были объяснения его самого по якобы «взысканиям» и «непогашенным искам». Были медицинские справки о наличии у него хронических заболеваний. Была, наконец, его первая за 8 лет прямая просьба к суду — отпустите.

Суд отказал. На том основании, что тот «потерял» тюремные «хлопчатобумажные штаны» и «невежливо выразился в адрес сотрудника колонии». Ну, и среди прочих «нарушений» — «отторжение еды в пользу третьих лиц». Это когда поделился куском курицы с сокамерником. Вывод: «На путь исправления не встал».

Вы не поверите, но представленная ниже бумага — на самом деле официальный документ. Документ, на основе которого человеку отказали в УДО. Бумагу под названием «характеристика» подписали сотрудники ИК-14 — колонии в Вельске. А озвучил ее в суде господин Корсунский — начальник отряда, в котором сидит Лебедев.

26 июля, первый день заседания по УДО Лебедева в Вельском суде.

«<…> Осужденный Лебедев <...>. По прибытии был размещен в помещение карантина, где допустил два нарушения установленного порядка отбывания наказания, а именно — 30.06.2011 допустил утрату костюма х/б установленного образца, за что с ним была проведена профилактическая беседа; 06.07.2011 за невежливое обращение к сотруднику учреждения объявлен устный выговор. Поощрений не имел. <...> В работах по благоустройству территории учреждения участие принимает согласно графику. На мероприятия воспитательного характера, проводимые с ним, реагирует положительно, однако не всегда делает для себя правильные выводы, что подтверждается допущенными им нарушениями установленного порядка отбывания наказания. В течение всего периода отбывания наказания мер для добровольного погашения иска не предпринимает, считает его незаконным. По характеру энергичен, активен, уверен в себе. Настойчив в отстаивании собственных интересов. Выражена потребность в самоуважении, сохранении чувства собственного достоинства. Быстро осваивается в новой обстановке. Волевые качества развиты. В общении с администрацией ИУ осторожен, но не всегда соблюдает установленный правилами внутреннего распорядка порядок взаимоотношений осужденных и работников исправительного учреждения. В среде осужденных держится обособленно, активности в общении с другими осужденными не проявляет. Вину в совершенном преступлении не признал, наказание считает суровым и несправедливым. Вывод: Лебедев в местах лишения свободы характеризуется отрицательно. Учитывая вышеуказанные обстоятельства, что осужденный за весь период отбывания наказания неоднократно допускал нарушения установленного порядка отбывания наказания, имеет не снятое и не погашенное взыскание, мер для погашения иска не предпринимает, администрация ИК-14 полагает, что осужденный на путь исправления не встал, предоставление ему условно-досрочного освобождения в настоящее время нецелесообразно».

Ниже администрация колонии приложила таблицу «о взысканиях осужденного Лебедева», полученных им за восемь лет в «Матросской Тишине», Харпе, Чите, снова «Тишине», а теперь и в Вельске (cм. таблицу).

Как только представитель колонии закончил, Лебедев и защита стали разбираться с последними двумя непогашенными взысканиями. И пошли чудеса. Под напором вопросов представитель колонии сначала признался, что по итогам инцидента с «костюмом» взыскание Лебедеву объявлено так и не было. Но почему в характеристику оно все же попало, офицер УФСИН ответить затруднился. Потом сказал, что да, Лебедев имеет одно непогашенное взыскание, но это, мол, ничего не меняет и характеристика все равно отрицательная.

— Но вы ведь слышали всех свидетелей, выступивших в суде, — обратились к Корсунскому защитники. — Вы видите, что слушается дело человека незаурядного, о котором свидетели говорили, что он пытался спасти страну от дефолта, стоял у основ рыночной экономики. Вы искренне считаете, что все это перевешивается тем, что он дал закурить сокамернику, поделился едой и потерял штаны?

— Это вывод администрации колонии. Лебедев… Колония считает, что ему нужно еще более длительное содержание, — неуверенно проговорил молодой человек.

— Это ваше личное мнение или мнение администрации?

— Для изучения личности заключенного администрации ИК требуется еще время, — словно не слыша вопроса, сказал Корсунский.

Сам Лебедев объяснил суду: 20 июня, уезжая из Вельской колонии в СИЗО Архангельска, он не брал с собой личных вещей — они остались в карантинной каптерке. Когда приехал обратно, штанов и след простыл…

— Кто в колонии отвечает за то, чтобы во время моего отсутствия не пропадали мои личные вещи? — поинтересовался он у офицера УФСИН. — Как контролируется карантин хотя бы с точки зрения камер видеонаблюдения?

— Мне неизвестно, — сотрудник колонии был немногословен.

— Ваша честь, хочу вам сказать: администрация колонии была в курсе, где находились оставленные мной личные вещи. Если выражаться юридически, произошло просто хищение моих вещей. Как вы помните, 24 июня к вам в суд пришло ходатайство о моем УДО. И как только администрации колонии стало известно, что ходатайство передано в суд, она изготовила проект постановления о водворении меня в ШИЗО за якобы утрату вещей. Я, конечно, понимаю: в зависимости от поставленной задачи любому осужденному очень быстро могут вынести хоть сотню взысканий…

День второй. 27 июля

Духота в зале, как и накануне, неимоверная. Кондиционера нет. Лебедев в черной фуражке и плотной черной робе. Страшно похудел. В какой-то момент защита будет изучать бумаги, и чтобы им помочь, Лебедев спокойно просочится между прутьями решетки. Публика застынет. Конвой взглянет на частично покинувшего клетку Лебедева с тревогой.

А сам он пытается объяснить судье суть «взысканий»:

— Что значит взыскание «за отказ выйти на прогулку»? У меня есть право на прогулку. Если я этим правом хочу воспользоваться, обязанность администрации мое право реализовать. Если я не хочу на прогулку, это тоже мое право. Таких благоглупостей много. Вот, например, в «Новой газете» публиковались мои ответы на вопросы читателей, ответы я сообщил на конфиденциальной встрече своим адвокатам. Меня за это чуть не посадили в штрафной изолятор. Оперативники просто не сумели установить, каким способом я во время встречи с адвокатом сумел устно сообщить ему ответы. Не задаю риторический вопрос — в каком зоопарке поймали оперативников (судья постучал ручкой по столу. — В.Ч.). Это все для журнала «Крокодил». Все благоглупости, связанные с «наказаниями», я не обжалую — играть в детский сад, в оловянных солдатиков с администрациями колоний и СИЗО не хочу. Вот еще пример. Колония в Харпе, где я сидел. Мальчишка-беспризорник. Ему нужно постираться. Я ему отдаю свои штаны — это администрацией квалифицируется как «отчуждение». А когда он постирался и отдал мне мои штаны — это квалифицируется как «присвоение» мною «чужого имущества»… Вот, например, «Матросская Тишина». Сразу после моего первого заявления о преступлении в отношении следователя, ведущего мое сфабрикованное дело, у меня пошли одни взыскания и карцеры, а потом это для меня кончилось плачевно: с лета 2004 года мне перестали давать лекарства вообще, от родных принимали, но мне не давали. Осенью 2005 года была даже выпущена специальная резолюция ПАСЕ, чтобы Лебедеву обеспечили доступ к лекарствам. Я почти полтора года был без лекарств…

Возьмем Читу. Ситуация обратная. Я там выиграл 7 судов (где оспаривал в том числе действия следствия. — В.Ч.). После каждого суда у меня тут же находились «нарушения». Вот эти пояснения я хотел дать вам, ваша честь, чтобы мое мнение по «взысканиям» было вам понятно.

Судья ничего не ответил. А защита сообщила: Лебедева помимо «Новой газеты» и компании его брата зовет на работу еще и «Томская Медиа Группа». На должность заместителя директора по экономическому планированию.

— Ваша честь, проблем с работой у меня точно не будет, — отозвался сам Лебедев. — У меня проблема после освобождения будет одна: за какой срок я смогу вылечиться, прежде чем к работе приступлю. А работать придется — у меня большая семья.

Судья очередное предложение о работе к делу приобщил, что, впрочем, не помешало ему приобщить вскоре по просьбе сотрудника колонии «акт о нарушении». Из акта следовало, что 1 июля 2011 года Лебедев самовольно до окончания утренней проверки покинул строй и «был обнаружен курящим» на локальном участке. Когда же его вызвали «для беседы» к начальству, он повел себя «некорректно», а именно — обратился на «ты». Лебедев объяснил, что, во-первых, он вообще не курил, а во-вторых:

— С представителями администрации я подчеркнуто вежлив. Об этом даже писал начальник «Матросской Тишины» Тагиев. Я на «ты» никогда ни к кому не обращаюсь. Данный случай легко проверить — видеокамеры есть. Я еще раз говорю: это детский сад. Стыдно разбирать это дело на людях.

И Лебедев перешел к главному — обоснованию своей просьбы об УДО:

— Ваша честь, прошу обратить внимание на три момента при рассмотрении ходатайства об УДО. 1. Я считаю, что в Российской Федерации, которая в соответствии с Конституцией является правовым государством, недопустимо в третьем тысячелетии наличие политических заключенных. Вам, ваша честь, предоставляется шанс это исправить. 2. Не буду распространяться на эту тему долго — мне надо лечиться. 3. Моя семья. Я уже девятый год лишен свободы и возможности быть мужем, отцом и дедом. Это огромный срок. Это срок больше, чем две Великих Отечественных войны вместе взятых. Больше добавить нечего.

Выступили и адвокаты:

— Все, что предъявлено Лебедеву в качестве якобы имеющегося ущерба, сегодня погашено в полном объеме. Представленные колонией сведения недостоверны. Стоимость только арестованных акций ЮКОСа (а следствие не сомневалось, что акции принадлежали Ходорковскому и Лебедеву) составляла 404 484 442 127 руб. Эта стоимость акций в 23 раза превышает весь объем имущественных претензий к Лебедеву по заявленным искам. Не впервые возникает мысль — не является ли столь длительное содержание Лебедева и Ходорковского в условиях несвободы средством воспрепятствовать возврату изъятого у них имущества?

 Прокурор Вельского района Семенов, в свою очередь, поведал о том, что осужденный не признал вины, что у него имеется 20 взысканий, что иски остались непогашенными, что сведения о личности Лебедева уже учтены ранее другими судами при избрании наказания, и в итоге призвал прислушиваться только к характеристикам колонии. «Оснований для УДО Лебедева не усматриваю».

Судья Николай Распопов удалился для принятия решения, обещая огласить его в 20.00. Вышел из совещательной комнаты без пятнадцати девять... Ровно 5 минут посвятил доводам защиты и 30 минут — доводам колонии и прокуратуры. Итоговое решение дословно повторяло тот самый документ ИК-14 под названием «характеристика на осужденного Лебедева». Про наличие взысканий, про непризнание своей вины, про то, что «отбывает наказание за совершение тяжких преступлений и в содеянном не раскаивается», про меры по погашению «ущерба», которые якобы не предпринимает. Про то, что «динамика поведения Лебедева не подтверждает стремления к законопослушному поведению». А еще сказал, что «медицинские справки не содержат сведений о невозможности нахождения Лебедева в заключении». Хотя в справках этих все диагнозы и заболевания были предельно четко прописаны.

— Принимая во внимание мнение администрации исправительного учреждения и прокурора, суд считает, что цели наказания не достигнуты, основания для признания Лебедева не нуждающимся в отбывании наказания отсутствуют. В удовлетворении ходатайства отказать, — читал судья.

С улицы доносилась громкая музыка — в расположившемся напротив цирке-шапито, который привезла из Москвы партия «Единая Россия», в этот час вовсю шло представление…

Лебедев, гордо подняв голову, смотрел только на одного человека в зале. Смотрел, не отрывая глаз. Все время, что судья читал решение. Смотрел, словно стараясь запомнить на подольше. Это была его жена Маша.Решение суда он воспринял внешне спокойно. Лишь попросил окруживших клетку фотографов оставить его на несколько минут наедине с родными.

P.S. Судья, покидая здание суда, столкнулся с журналистами и получил вопрос, давил ли кто-нибудь на него. «Решение выносил самостоятельно. Принимал абсолютно по убеждению. Никто слова мне не сказал», — ответил он, почему-то улыбаясь.

№ 96 / Челищева Вера / 04 августа 2011
Статьи из этого номера:

Гуманный Советский суд

Подробнее

«Упал намоченный властью» уволен

Подробнее

Душили-душили

Подробнее